Menu
vitalyatattoo.ru — Студия художественной татуировки и пирсинга ArtinMotion Разное Этно рисунок: Рисунок на ткани бисер НОВА СЛОБОДА Этно узоры 40х25см — Артикул — МГ0156684

Этно рисунок: Рисунок на ткани бисер НОВА СЛОБОДА Этно узоры 40х25см — Артикул — МГ0156684

Содержание

Браслет для собак WAUDOG Design, рисунок «Этно» – PetStar

Браслеты WAUDOG изготовлены из качественной натуральной кожи, украшенной полноцветным износостойким рисунком

Благодаря ярким и привлекательным узорам эти изделия просто не смогут остаться без внимания

доставка

новой Почтой

  • Мы можем отправить Вам посылку на указанное при оформлении заказа отделения «Новой Почты».
  • Отправка возможна по предоплате или наложенным платежом.
  • Пожалуйста, укажите номер отделения или поштомата при оформлении заказа.
  • Стоимость доставки рассчитывается «Новой Почтой». Ориентировочную сумму можно узнать по ссылке Калькулятор «Новой Почты».
  • При получении посылки проверяйте целостность полученного заказа. Обычно мы отправляем на следующий рабочий день.

курьерская доставка

  • Адресная доставка будет выполнена курьером «Новой Почты».
  • Отправка возможна по предоплате или наложенным платежом.
  • Пожалуйста, укажите адрес доставки при оформлении заказа.
  • Стоимость доставки рассчитывается «Новой Почтой». Ориентировочную сумму можно узнать по ссылке Калькулятор «Новой Почты».
  • При получении посылки проверяйте целостность полученного заказа. Обычно мы отправляем на следующий рабочий день.

    оплата

    Мы принимаем оплату в гривне следующими способами:

    1. Карта ПриватБанка / LiqPay
    2. Наложенный платеж в отделении «Новой Почты» (Наложенный платеж)
    3. Наличными курьеру «Новой Почты»

    Остались вопросы или нужен нестандартный способ доставки или оплаты? Сообщите менеджеру при оформлении заказа или свяжитесь с нами, указав номер вашего заказа.

    Мы всегда стараемся пойти навстречу и что-то придумать;)

    График работы
    день время
    пн10:00-19:00
    вт 10:00-19:00
    ср 10:00-19:00
    чт 10:00-19:00
    пт 10:00-19:00
    сб 11:00-16:00
    всвыходной (принимаем заказы онлайн)

     

    Выходные дни:

    31 декабря

    1 января 

    7 января

    Рисунки в стиле этно

    Рисунки в стиле этно


    Зентангл хиппи


    Этнические мотивы в живописи


    Живопись кенгуру австралийских аборигенов точками


    Хиппи живопись


    Стилизованный пейзаж


    Декоративное изображение


    Этнический стиль в живописи


    Узоры Уичоли Мексика


    Karin Taylor слоны


    Елена Разина картины


    Этнический стиль в живописи


    Стилизованное декоративное дерево


    Хиппи стиль рисования


    Абстрактные узоры


    Павел Микушев художник этнофутурист


    Современные картины этно


    Этно поп арт


    Этнические мотивы орнамент


    Орнаменты аборигенов Австралии


    Горячий батик Африка


    Картины в африканском стиле


    Декоративно Этническая живопись


    Роспись слона в индийском стиле


    Африканский орнамент


    Стилизованные коты


    Елена Разина художник картины


    Графика абстракция


    Этно картины


    Стилизованные животные


    Африканские мотивы в графике


    Современное декоративное искусство


    Орнаментальная роспись Африка


    Этностиль Бразилия


    Этническая Графика


    Елена Разина художник


    Елена Разина художник картины


    Stephanie Ledoux


    Животные в стиле этно


    Африканские мотивы черно белые


    Перо павлина Зентангл


    Ия Лямкина точечная


    Этнический орнамент


    Буквы в стиле Зентангл

    Продолжается набор в Молодежный парламент нового созыва

    Кандидатов, желающих войти в Молодежный парламент, – порядка 60 человек. С ними в данный момент проводят конкурсные собеседования члены жюри, в который входят депутаты краевого Заксобрания от разных партий.

    Молодые люди представляют самопрезентации, рассказывая о себе и планах работы, отвечают на вопросы жюри. Среди кандидатов – и уже заявившие о себе молодые политики, и активные ребята и девушки, которые занимаются общественной работой и хотят попробовать силы на новом уровне.

    Всего должно состояться четыре заседания жюри, после которых рейтинговым голосованием будет утвержден новый состав Молодежного парламента при Законодательном Собрании Камчатского края.

    «Очень интересно, как ребята рассказывают о себе, о своем видении развития Камчатки. Ребята все с разным образованием и жизненным опытом, но объединяет их горячее желание что-то сделать на благо всего края. В их планах – и организация досуга молодежи, и профориентация, и помощь старшему поколению, вопросы, связанные с комфортной городской средой и экологией. Это не игра, это желание научиться жить в обществе и приносить ему пользу», – прокомментировала итоги очередного заседания жюри председатель Законодательного Собрания Камчатского края Ирина Унтилова.

    Кандидаты, уже прошедшие собеседование, поделились планами, которые хотели бы осуществить при работе в Молодежном парламенте.

    «На выборы в Молодежный парламент 6-го созыва я решила идти, во-первых, потому что уже имею большой опыт работы с молодежью. Также не понаслышке знаю, в чем нуждаются молодые люди – и не только студенты, но и молодые семьи с детьми, поэтому хотелось бы работать и в этом направлении. Кроме того, надеюсь, что опыт деятельности в Молодежном парламенте позволит в дальнейшем строить свою карьеру в политике», – рассказала Елена Лукина, организатор и руководитель общественного волонтерского объединения «Сердце Камчатки».

    «Я решил вступить в ряды Молодежного парламента, потому что хочу, чтобы жизнь в нашем крае стала лучше, а молодежь порой видит больше проблем, чем представители старшего поколения. Первое, что я хотел бы изменить в крае – это заняться экологией, а конкретно – проблемой мусорных площадок. Эта проблема характерна, я думаю, для всего края, и ее я бы хотел решить на законодательном уровне», – поделился Максим Лаптев, студент КамчатГТУ, командир штаба студенческих отрядов КамчатГТУ.

    Как резюмировала председатель краевого Заксобрания, депутаты 4-го созыва ожидают увидеть в Молодежном парламенте новые лица.

    «Молодежи мы сможем передать свой опыт, тем самым научить работать в большой политике и реализовать инициативы в нужном направлении, там, где будет результат. Очень бы хотелось поддержать этот задор и огонь желания что-то изменить в жизни, не дать ему погаснуть! Конкурс продолжается, я желаю очень многим победы. Состав будет определен рейтинговым голосованием, и я надеюсь, что у нас появится мощный Молодежный парламент, полный идей, которые мы обязательно поддержим», – сказала в заключение Ирина Унтилова.

    анімаційні картинки, старовинні різдвяні ретро-відкритки, музичні відео-привітання з Різдвом Христовим

    Гарні вітальні листівки з Різдвом Христовим зібрані для вас, наші дорогі читачі, в цій частині сайту. Тут ви зможете вибрати цікаві та незвичайні старовинні різдвяні ретро-листівки, знайдуться екземпляри і англійською, також, чекають на вас нові, красиві і сучасні електронні мерехтливі анімаційні різдвяні картинки українською. Безкоштовно завантажити ті екземпляри нашої колекції, що вам сподобались, ви зможете дуже швидко. Для цього, просто відкрийте їх в новій вкладці та збережіть у обраній папці. Після цього, безкоштовні вітальні листівки залишається відправити за потрібною адресою – на телефон (може бути як айфон, так і смартфон), на комп’ютер на емейл або просто розмістіть в соцмережах на сторінках друзів або на своїй, але як спільне привітання для всіх друзів. 🙂 Завершують нашу різдвяну вітальну збірку музині відео-листівки. Отже, наш святковий різдвяний каталог до ваших послуг! Обирайте відкритки без тексту, або зразки, що містять привітання з текстом в прозі або віршах на українській мові.

    Вітальні листівки з Різдвом 2021

    Красиві класичні картинки-привітання обирайте у цьому розділі.

    Анімаційні листівки з Різдвом Христовим

    Оригінальні сучасні мерехтливі гіфки (gif-ки) зроблять ваше привітання на Різдво цікавим та ефектним.

    Старовинні листівки до Різдва Христового

    Тут знайдете кращі милі та красиві ретро-листівки на тему Різдва, є екземпляри англійською. Такі старі ретро-зображення підійдуть як для католицького, так і для православного святкування.

    Різдвяні відео-листівки українською мовою

    Зібрані тут музичні відео-привітання на Різдво Христове – краще сучасне поздоровлення. По суті, це цікава і дуже гарна різдвяна відео-листівка, в якій вітальні картинки змінюються під музику. Роботи більшості авторів  дуже гарні та креативні.

    Дуже оригінальна різдвяна відео-листівка.

    Гарні відео-листівки з привітаннями до Різдва.

    І ще одна дуже ніжна та красива електрона відкритка – відео-вітання з Різдвом Христовим, на цей раз англійською мовою.

    Ось і все, наша безкоштовна колекція листівок на українській мові, що містить старі красиві листівки-привітання і нові безкоштовні анімаційні картинки для святкування щасливого Різдва, закінчилася. 🙂 Дуже сподіваємося, що ви вибрали те, що шукали і змогли швидко та безкоштовно скачати для себе кращі вітальні україномовні листівки з Різдвом Христовим 2021.

    Якщо вас цікавлять інші гарні вітальні листівки українською мовою на запропоновані теми, то просто переходьте за посиланнями:

    пришельцы или репатрианты? / Статьи

    В процессе алма-атинских беспорядков первой недели 2022 года среди тезисов «протестующих» боевиков, звучал (хоть и нечасто) лозунг «чемодан — вокзал — Россия», обращённый к восточно-славянским, «волжско»-немецким, татарским, польским, восточно-финским и чувашским жителям Республики Казахстан. Мол, перечисленные народы — не автохтонные для означенной Серединной Части Евразийской Степи. Да ещё, в придачу, — якобы потомки либо «завоевателей», либо «пособников завоевателей» их страны.

    Являются ли украинцы-«схидняки» (а это почти треть восточнославянских обитателей Казахстана) и южно-великороссы (более половины «русичей» Республики) полновесными пришельцами на означенной территории?

    По сути это лишь часть проблемы взаимоотношений восточных славян и кимако-кыпчаков или, ещё шире — индоевропейского и хунно-тюркского этнических массивов. Граница между ними, кстати, во времени — менялась. Изначально, до сер. V века до н.э. она проходила по Монгольскому Алтаю, затем «поворачивала» на Восточный Саян и упиралась в самодийско-кетско-эвенкийскую (уже тогда) тайгу. Территория будущего Казахстана в те времена именовалась Арьянам-Вайшья (Арийский Простор). Согласно «Гатам», древнейшей части «Авесты» (VII в. до н.э.).

    С конца же 3 го столетия до н.э. началась экспансия хунно-тюрок в сторону Арьянам-Вайшьи. Автохтонное скифо-сарматское население либо (не без срьёзного сопротивления) вытеснялось, либо ассимилировалось. Сами же скифо-сарматы, в процессе собственного движения — как-экспансионистского, так и «отступленческого» — на запад смешивалось с восточно-финским, славянским и готским населением.

    Самая предковая для восточного славянства археологическая общность — зарубинецкая культура кон. III в. до н.э. — I в. н.э. Она сформировалась, по мнению специалистов, из двух главных предшествующих компонентов:

    1) Праславян (восточная группа венедов) — выходцев из ареала поздне-поморской к-ры.

    2) Скифов-пахарей — потомков скифоидного средне-днепровского населения.

    Мощный скифо-сарматский (северо-восточноиранский) лексический пласт обнаружен в восточно-славянских языках лингвистами, начиная с А. Соболевского. С работы последнего «Русские местные названия и язык скифов и сарматов» (1910 г.) эта проблема в языкознании дебютировала. Впоследствии к общепризнанным, ранее открытым лексическим «старо-иранизмам» (бог, топор, собака, хорошо, год, огонь, смерд, дом, степь, Дон, Днепр (Данапр), Днестр (Данастр), Сула, Артополот, Самара, Сура и т. д.) исследования ведущего ираниста 2-й пол. 20 го столетия В. Абаева и других языковедов вскрыли огромную «подводную часть айсберга» словарного фонда скифо-саков у нас. К примеру: слово, дело, вина, могила, жрец, вопить, вещать, жевать, хранить, чара, морда и множество иных. Восточно-иранского происхождения и ряд ранне-средневековых славянских племенных наименований: анты (в переводе с осетинского — «окраинные»), северяне, поляне (сполы), хорваты, бужане, сербы и др.

    В данный перечень входит и сама Русь. Согласно О. Трубачёву данный этноним восходит к древне-арийскому ruksa — светлый. Это, однако, лингвистическое явление III — II тыс. до н. э. К скифской же эпохе данный термин существенно видоизменился. Древние арии свою главную водную артерию (Волгу) именовали (из-за оттенка её вод в тогдашнем нижнем течении) Светлой. В более поздней (северо-восточноиранской) интерпретации это звучало (в передаче Геродота) как Аракс. Многие же исследователи наш основной этноним (Русь) возводят к роксоланам, иные же (что вероятнее) — к аорсам.

    Традиционное объяснение первого из перечисленных наименований как «светлые аланы» действительно некорректно. Все сарматы и так были русоволосыми. Напрашивается, однако, другое истолкование названия роксолан — «волжские аланы». И действительно, сформировалось данное сарматское объединение на юге Среднего и в Нижнем Поволжье. Что же касается аорсов, то это — «приволжцы» (если смотреть с востока). Они сложились как племенной союз в пространстве от Нижнего Заволжья и до Северного Приаралья. Сразу же после ухода (сер. 2 в. до н. э.) роксолан на запад, аорсы заняли их территорию.

    Росии, этническое ядро аорсов, а после разгрома данного объединения аланами — самостоятельный этно-политический субъект Юга Восточной Европы, первоначально «волжане». Различные варяжские, балтские и финско-«руотсийские» гипотезы происхождения этнонима «рос»-«русь» излишне вычурны и нарочито-усложнённые.

    Итак. Большая часть иранского лексического влияния (тысячи слов) именно на восточно-славянские языки (рок, чара, жрец, вопить, вещать, год, степь, собака, топор и мн. др. характерной бытовой лексики) убедительно иллюстрирует факт существования определённого периода венедо-скифского двуязычия у наших непосредственных предков. Этот билингвизм и был характерен, по-видимому, для самого раннего (как раз и представленного зарубинецкой археологической к-рой северной Украины, Брянщины и юго-востока Белоруссии рубежа Н.Э.) этапа пра-восточнославянского этногенеза.

    Следующий его период (киевская культура кон. II — нач. V вв., а это анты Божа) пришёлся на завершение функционирования двуязычия. Победила таки славянская грамматика. Впитав, однако, в себя огромное число скифской лексики, немалую восточно-иранскую идиоматическую образность, а также скифо-сарматское полноголосие. Последнее характерно, как известно, для осетинского языка. Почти единственному (есть ещё вымирающий ягнобский) из ныне функционирующих северо-восточноиранских языков. Как, впрочем, — русскому, украинскому, белорусскому, галицко-надднестрянскому, буковинскому, подкарпато-русинскому и иным (бесписьменным) восточно-славянским языкам.

    Значителен поздне-арийский вклад в религиозные верования восточного славянства и, соответственно, в древнерусский языческий сонм богов. Такие его персонажи как Сварог (Сварга), Огонь Сварожич (Агни), Вий, Карна и др. — явные индо-иранцы. Тот же «этнос» преобладает и в Верховном Пантеоне богов князя Владимира Святославича.

    Влияние сако-сарматского теонимического наследия на хунно-тюркский мир менее значительно. В высшем языческом пантеоне тюрок (среди «тенгриев») скифо-саки отсутствуют. Иранцы фигурируют лишь среди низших тюркских божеств. Типа всем известного «Дива».

    Характерен в «арьянам-вайшьем» аспекте «звериный стиль» скифского изобразительного искусства. В его произведениях нередки изображения снежного барса (ирбиса) и горного козерога. Эти звери не обитали уже тогда ни в Восточной Европе, ни на Урале. А лишь в Саяно-Алтайском горном регионе.

    Похоже, что «царские» скифы (паралаты) прибыли в Северное Причерноморье в нач. 7 века до н.э. из крайнего востока территории современного Казахстана. Вероятно, что из юго-западных предгорий Алтая. Скифы-«кочевники» (катиары) по другим факторам — из Северного Приаралья.

    Так что поселившиеся на территории Арьянам-Вайшьи (Деште-Кыпчака, затем Казахстана) в 19 — 20 вв. украинцы и южно-великороссы не являются там иммигрантами.

    Скифо-сарматский антропологический элемент в немалом объёме представлен и у ряда других восточных славян. У средне-великороссов. У восточно-полищуков. И даже у подолян с северно-великороссами. Однако он несомненно первенствует (по сравнению с прочими физическими компонентами) именно у украинцев-«схидняков» и у южно-великороссов.

    Характерен в этом отношении случай с известными немецкими учёными Александром и Вильгельмом Гумбольдтами. Прославленный путешественник и натуралист Александр фон Гумбольдт в 1829 году посетил Российскую Империю, сделав по дороге ряд зарисовок русских мужиков Самарской и Тамбовской губерний. Из Санкт-Петербурга он эти рисунки по почте отправил в Берлин к брату Вильгельму, — выдающемуся педагогу, языковеду, этнологу, философу и дипломату. Последний, встретив Александра, после его возвращения в Пруссию заявил брату-путешественнику: «Майн Готт! Аксель! Как мужики на твоих зарисовках похожи на скифов!».

    Восточные славяне в Казахстане (а это, в основном, «схидняки» и южно-великороссы), по большому счёту — репатрианты. Можно, однако, возразить, что означенные потомки скифо-сако-сарматов сменили язык. Со скифского на славянский. Но и хунно-тюрки, осваивая Арьянам-Вайшью в процессе ряда своих расселений, меняли свои языки. Первая их волна разговаривала на протоболгарском (пра-чувашском). Затем стал доминировать огузский (предок турецкого, азербайджанского, турецкого и печенежско-гагаузского). И лишь со II тысячелетия н.э. там возобладал кимако-кыпчакский язык. Так же и автохтоны Арьянам-Вайшьи (украинцы-«схидняки» и южно-великороссы) сменили один восточно-индоевропейский («сатемовский») язык на другой. Северо-восточноиранский — на славянский. Тоже «сатемовский».

    По итогу: восточно-славянское население Республики Казахстан, как в силу своего этнического происхождения, так и из-за общедемократических принципов, должны иметь такие же права, как и его кимако-кыпчакские жители. Права и гражданские, и языковые.

    Amazon.com: африканский ковер Ambesonne, портретный комплекс, нарисованный вручную в этнокультурном стиле, плоский тканый акцентный ковер для гостиной, спальни, столовой, 4 х 5,7 фута, рубиновый черный белый: дом и кухня

    Преобразите свои комнаты одним касанием! Начните с этих забавных и декоративных ковриков. Изготовлен из очень прочного и устойчивого материала, который не будет угрожать вашему здоровью или окружающей среде. Без использования химикатов, без красителей, наносящих вред здоровью вас или вашей семьи, 100% перерабатываемых экологически чистых материалов.Эти ковры подходят для домашних животных и относительно легко чистятся, в большинстве случаев требуется только чистка пылесосом. Цвета не тускнеют благодаря новым методам цифровой печати. Сделайте разницу и измените внешний вид комнат в вашем доме, офисе, студии, кафе или гостиничном номере. Эти уникальные дизайны хорошо сочетаются с различными цветовыми палитрами ваших штор, стен, мебели и всех других аксессуаров декора. Также идеальная идея подарка для вашей мамы, папы, сестры, брата, бабушки, жены, мужа и всех других любимых с множеством удивительных дизайнов.Вы можете найти дизайн на любой вкус в нашей коллекции Amazon. Они будут шокированы превосходным качеством предмета, когда откроют подарок. Индивидуальные, персонализированные продукты очень популярны. Как производители домашнего текстиля с цифровой печатью, мы следим за современными тенденциями и представляем вам последние новинки домашней моды. Будь то подарок вашей семье или другу, родственнику или парню, девушке или себе, предмет должен быть интересным и аутентичным. Цифровые изображения, которые мы показываем, имеют максимально точные цвета, однако из-за различий в компьютерных мониторах мы не можем нести ответственность за различия в цвете между фактическим продуктом и вашим экраном.Из-за ручного измерения допускается погрешность в 1-2 см. Инструкции по уходу: машинная стирка с мягким моющим средством и водой; Не отбеливать. Регулярная чистка пылесосом и точечная чистка помогут коврам оставаться привлекательными и пригодными для использования.

    Этно-националистический популизм и мобилизация коллективного недовольства

    Abstract:

    Научные и журналистские отчеты о недавних успехах праворадикальной политики в Европе и Соединенных Штатах, включая референдум о Brexit и кампанию Трампа, как правило, объединяют три явления: популизм, этнонационализм и авторитаризм.Хотя все три являются важными элементами правых радикалов, они не пересекаются и не ограничиваются правыми. Возникшее в результате отсутствие аналитической ясности затруднило описание причин и последствий этнонационалистического популизма. Чтобы решить эту проблему, я объединяю существующие исследования национализма, популизма и авторитаризма в современных демократиях, чтобы точно определить эти концепции и изучить временные закономерности их предложения и спроса, то есть дискурсивные стратегии политиков и соответствующие общественные отношения.Основываясь на имеющихся данных, я делаю вывод, что и предложение, и спрос на радикальную политику были относительно стабильными с течением времени, что предполагает, что для того, чтобы понять общественную поддержку радикальной политики, ученые должны вместо этого сосредоточиться на возросшем резонансе между ранее существовавшими установки и дискурсивные фреймы. Опираясь на недавние исследования в области культурсоциологии, я утверждаю, что резонанс — это не только функция соответствия между фреймом и убеждениями его аудитории, но и изменение контекста.В случае с праворадикальной политикой различные социальные изменения породили чувство угрозы коллективному статусу среди национального этнокультурного большинства. Политический и медийный дискурс превратил такие угрозы в негодование по отношению к элитам, иммигрантам, этническим, расовым и религиозным меньшинствам, тем самым активизировав ранее латентные взгляды и придав легитимность радикальным политическим кампаниям, которые обещают вернуть власть и статус их обиженным сторонникам. Эта форма политики не только угрожает демократическим институтам и межгрупповым отношениям, но также может изменить контуры господствующего общественного дискурса, тем самым создавая условия для будущих успехов популистской, националистической и авторитарной политики.

    Издательская версия (открытый доступ)

    Клянусь, я ненавидел это и поэтому нарисовал

    Рекомендуемое цитирование: Бонанно, Л. (2019). «Клянусь, я ненавидел это, и поэтому я это нарисовал»,  запутанностей , 2(2):39-55.

    В последнее время рисунок как этнографический метод прославился своей способностью раздвигать границы этнографических репрезентаций, а также способствовать переформулировке того, как производится антропологическое знание (Ingold 2011).Однако его потенциал как эвристического устройства остается в значительной степени недостаточно проанализированным (van Walputte 2017b). Иконоборческие сомнения, по-видимому, на самом деле сохраняются: со времен Аристотеля западная академическая традиция в основном развивалась благодаря устойчивому текстоцентризму. Однако по определению и по самой своей эпистемологической природе антропология долгое время боролась со стереотипами и конвенциональными формами репрезентации и против них; однако тенденция низводить визуальные эффекты до уровня паратекстовых аксессуаров к текстовым этнографическим произведениям оказывается труднопреодолимой.Действительно, визуальные представления, в том числе рисунки, обычно обесценивались по сравнению с письмом (Taussig 2009) и часто рассматривались просто как дополнительный метод документирования (MacDougall 2006). Со времени « аргонавтов » Малиновского антропология зарекомендовала себя как словесная дисциплина и нашла свой канон в этнографической монографии (Grimshaw 2015; MacDougall 2006; Stoller 1997). В соответствии с тем, что Сьюзен Зонтаг отождествляла с логоцентрической традицией Запада со времен Платона и Аристотеля (Sontag 2009), письмо символизировало предельную теоретическую, интерпретативную и стилистическую изощренность, а рисование неподвижных фигур использовалось как графическое упрощение или визуальный сигнал к теоретической проработке. более сложных диаграмм родства, карт и тому подобного.

     

    Майкл Тауссиг метко описывает академическое отношение к нетекстовым формам репрезентации как «дискретное визуальное молчание» (2009: 266). Однако, как предполагает МакДугалл (2006), антропологи никогда не теряли интереса к визуальной антропологии, скорее, они становились все более неспособными справиться с проблемами, которые визуальная антропология побуждает их принять, особенно с потенциалом изображений, чтобы бросить вызов и дезорганизовать категоризацию. и описание.В то время как «слова говорят и ограничивают свои собственные области», Макдугалл (2006: 213) замечает, что образы, напротив, беспокойно открываются для потенциально неограниченных интерпретаций. Интересно, что Зонтаг (2009) предполагает, что современная озабоченность интерпретацией проистекает из платоновских и аристотелевских представлений об искусстве как мимесисе, и утверждает, что интерпретация — это стратегия устранения несоответствия между формой и содержанием. Как проявление западного интеллектуализма интерпретация имеет эффект укрощения спонтанных, чувственных и субъективных реакций на любое произведение искусства.

     

    Особенно интересуясь возможностями визуальной антропологии, Анна Гримшоу и Аманда Равец заявляют о необходимости преодолеть давнее разделение между «визуальным и текстовым крыльями антропологии» (2015: 256): это будет способствовать продуктивному обмену внутри антропологии и между исследованиями. развитые через письмо и преследуемые через фильмы и другие непечатные формы. Отходя от понимания Тимом Ингольдом (2011) рисования как действия, которое примиряет «делать, наблюдать и описывать», Гримшоу и Равец предлагают рассматривать рисование как средство преодоления разрыва между дисциплинами (2015: 256) в силу его способности генерировать новые формы антропологического знания.Действительно, аргумент Ингольда о рисовании как воплощенной практике производства знаний представляет собой мощную попытку вернуть рисование в ранг антропологической практики. Своевременный его призыв к графической антропологии, в которой «мы учимся следить за движениями и рисовать линии» (Ingold, 2011:2), согласуется с возродившимся научным интересом к телу (например, Grimshaw 2015; MacDougall 2006) и к чувствам ( Stoller 1997; 1989) как альтернативные способы познания.

     

    Вместо этого, с более методологической точки зрения, работа Майкла Тауссинга «Клянусь, я видел это» (2011) и Эндрю Кози (2016) «Нарисовано, чтобы увидеть» представляют собой два важных вклада в обсуждение потенциала рисования в антропологии.Тем не менее, книга Тауссига, кажется, движется скорее в направлении личного триумфа к новаторской эпистемологии, чем к разработке последовательного аргумента для заполнения «ничейной земли между изображением и текстом в антропологической традиции» (2009: 268). На другом конце методологического спектра книга Кози обнажает некоторые противоречия, а также вслух ручается за определенное методологическое творчество, которое часто кажется либо творческой роскошью, либо методологическим риском, который не всегда могут себе позволить начинающие ученые (также Нолас и Варвантакис 2019).В самом деле, производство знаний с помощью визуальных практик, таких как рисование, кажется, не придает научной легитимности этнографической работе, поскольку избыток (авто) биографических вмешательств может еще больше ослабить и без того хрупкую эпистемологическую основу этнографии. В этом смысле рисунок представляется приемлемым этнографическим методом, поскольку эмпиризм бытия не выплескивается в чрезмерное присутствие автора: своеобразная «игра письма» (Ramos 2015) подразумевает, что «антрополог воображаемо растворяется в голос устной речи в самом процессе утверждения своего авторства текста» (Рамос 2015: 5).

     

    В свете этих предпосылок данная статья посвящена исследованию возможностей рисунка как эпистемологического инструмента. В нем рассматривается способность, которую рисунок сохраняет для того, чтобы сделать видимыми те процессы, посредством которых антропологическое знание генерируется во время полевых работ. Я полагаю, что рисунок обладает способностью воссоздавать интерсубъективные измерения этнографической встречи таким образом, который нарушает условности более традиционной этнографии, основанной на тексте, и делает это, считая тело основным местом исследования «оборванных эмоций». а также сложный, личный, чувственный и воплощенный опыт полевой работы» (Grimshaw 2015: 217), который на самом деле редко соответствует четким категориям и абстрактному языку академической антропологии (Grimshaw 2015: 157; также Stoller 2015).Делая особый акцент на конфликтах и ​​трениях как мощных моментах, порождающих этнографические озарения, я показываю, как рисование позволяет исследовать и пребывать в тех зонах дискомфорта, неловкости, иронии и непонимания, которые имеют решающее значение для основательных этнографических работ, но которые часто стираются в тексте. на основе этнографии.

     

    Клянусь, я ненавидел это

    Туфли на стуле, или неуклюжий этнограф

    29 июня 2016 года я сидел возле кафе в Панграти, афинском районе, где я проживал во время полевой работы.Было ужасно жарко, хотя было всего 9.30 утра. Движение было бешеным; шум мотоциклов и автомобилей и голоса рыночных продавцов заполнили улицу. Мы с моей подругой-итальянкой Микаэлой потягивали наш фреддо эспрессо , молча курили и читали. Я был настолько поглощен своей книгой, что не сразу понял, что передо мной только что собрались двое мужчин и женщина. Взволнованным тоном они разговаривали друг с другом. На самом деле они говорили обо мне. На самом деле, они разговаривали со мной, но как будто меня на самом деле там не было.На самом деле, они кричали на меня. Их слова сначала доносились отрывочно, как неясный шум. Я просто взял некоторые из них и не сразу понял, о чем они говорят. Однако я почувствовал, что со мной, должно быть, что-то не так, и пробормотал по-гречески превентивно: «Извините». Я действительно не понимаю». Signomi, den katalaveno kala.

     

    Один из двух мужчин выглядел особенно отвратительно: на его лице было неодобрительное выражение хмурого взгляда.Он как бы повторял про себя, но достаточно громко, чтобы я мог слышать, что я, должно быть, был иностранцем: ведь только иностранец может быть таким грубым. Он указал на меня пальцем. Женщина кивнула и с презрением добавила: «Она иностранка». Она такая грубая». Она также предположила, что моей матери, должно быть, было очень стыдно иметь такую ​​дочь, как я, поскольку она, очевидно, не дала мне хорошего образования. Другой мужчина поправил комментарий своего друга: моя мать, возможно, вовсе не стыдилась меня, потому что дети — это всего лишь результат семейного воспитания, а у меня, видимо, ничего хорошего не было.Мужчина снова повернулся ко мне и медленно повторил « ta papoutsia sou pano stin karekla» «твои туфли на стуле» и, обращаясь к женщине, продолжил: « einai xeni i kopela alla katalavenei Ellenika ligo » «девушка иностранка, но немного понимает по-гречески».

     

    Вмешательство, импровизированное для меня тремя местными жителями, стало настолько громким, что вышел и владелец кафе. Трое греков тут же сообщили ему о моей неподобающей манере сидеть: мои туфли были на стуле.Один из двух мужчин ясно произнес: «Она иностранка». Женщина кивнула, владелец кафе тоже кивнул. Я был груб, я был иностранцем, и меня отчитали. Хозяин кафе попросил меня и моего друга уйти. Я уже собирал свои вещи со стола, когда Микаэла неожиданно встала и взяла меня на защиту. На своем ломаном греческом она спросила их, покончили ли они наконец с такой несвоевременной греческой драмой, и предположила, что им, возможно, придется извиниться передо мной. Я закутался, я покраснел, я вспотел: я просто хотел уйти и положить конец такой унизительной сцене.Клянусь, я ненавидел это. Тем временем вокруг нас собралось еще больше людей, недоумевающих, что случилось, ‘ti egine?’ Пока Микаэла была вся в споре с мужчинами, женщина была занята объяснением небольшой толпе, насколько неприемлемо мое поведение: ‘Ta papoutsia tis pano stin karekla.» Ее объяснение было встречено очевидным к тому времени вопросом: «Она иностранка?» «Einai xeni i kopela? Да она. Най. топор Ах.

     

    Поэтому я нарисовал это…

    Принято сидеть

    Вернувшись домой, я сел за кухонный стол и начал рисовать.Во время рисования я воспроизвел сцену в своей голове и живо визуализировал все детали: один из мужчин засовывал палец в нос, крича на меня, несколько голубей летали в кафе, но никто, казалось, не возражал, на женщине были тяжелые золотые серьги, которые привлекли мое внимание не меньше, чем ее ярко-красная помада. Эти подробности меня рассмешили. Мне показалось ироничным, как они беспокоились о моих ботинках на стуле, но мужчина не удержался от того, чтобы почесать нос, и никто не возражал против голубей.Хотя я знал, что моя манера сидеть была не совсем подходящей, я не мог понять, почему эти люди восприняли это как личное оскорбление и сочли себя вправе публично ругать меня. Хотя я был не совсем в состоянии рационализировать этот опыт и облечь его в слова, я определенно мог нарисовать эту сцену, уловить ее неловкость и наполнить смыслами, чувствами, эмоциями и ирониями, теми, что Столлер описывает как «воспоминания экзистенциального содержания». 1997: 47). Хотя это столкновение не имело непосредственного этнографического отношения к моему исследованию фармацевтики заботы, оно, тем не менее, оказалось настолько сильным, что столкнуло меня с жестокостью и неловкостью некоторых столкновений. Ta papoutsia mou pano stin karekla («мои туфли на стуле») призвал меня сесть и рассказать эту историю, неловкую историю, возможно, не имеющую антропологической ценности, но тем не менее представлявшую собой весьма памятный момент общего опыта моя полевая работа в Афинах.

     

    Помимо успешных, серьезных и забавных полевых историй, на которых построено большинство академических статей и документов, мне было интересно, что происходит с теми второстепенными историями, которые редактируются (часто из-за нашего беспокойства о том, как мы представляем), но представляют собой ключевой аспект того, как мы знаем.По моему собственному опыту, рисование оказалось особенно подходящим способом взаимодействия с теми второстепенными историями, которые на самом деле очень часто вырезаются из наших текстов. Тем не менее, они могут продвинуть вперед не только этнографический канон репрезентации, но и наше понимание того, как генерируется антропологическое знание. Комментируя зарисовки Артура Бернарда Дикона, сделанные в Вануату в 1926–1927 годах, Хейди Гейсмар (2014) предполагает, что, будучи доступными, зарисовки помогают восстановить истории личного опыта и альтернативные истории идей (2014: 97).В этом смысле само рисование может стать порождающей практикой антропологического знания: то, что остается скрытым в письме, может быть раскрыто через рисунок, который, по мнению Джона Бергера (2005), не только содержит в себе опыт смотрения, но и побуждает нас задавать вопросы. явление любого события. В то время как Бергер развивает свой аргумент в пользу рисования в связи с его размышлениями о памяти, меня особенно заинтриговала его мысль о том, что каждый рисунок становится свидетельством множества взглядов, которые можно увидеть вместе (Berger 2005: 44).Это последнее соображение позволяет мне развить аргумент о рисовании как особенно подходящем инструменте для восстановления диалогической и интерсубъективной природы любой этнографии, где ее темпоральность заключается в «одновременности множества моментов», которые охватывает рисунок (Berger 2005). :44).

     

    Ни в коем случае не выступая за превосходство визуальных средств над традиционной текстовой этнографией, я, тем не менее, заинтересован в изучении того, как рисунок может заставить нас заниматься этнографией так, как письменность этого не делает.В этом смысле я предполагаю, что рисование представляет собой альтернативу письму, и, по моему опыту, оно лучше подходит для фиксации переживаний, которые эмоционально и эмоционально заряжены, а иногда и сопротивляются любым попыткам рационализации. На самом деле Бергер (1972) напоминает нам, что есть области, где слова просто неадекватны: полнота видения, чувственная и телесная нагрузка определенных встреч вряд ли могут быть переданы словами, если только мы сознательно не нарушаем установленный порядок. условности этнографического письма (Stoller 1997), где «безличный плоский голос» по-прежнему представляет собой канон этнографического авторитета (Behar 1995: 18).Работая по принципу импликации (например, синестезии и метафоры), а не причинно-следственной связи (логика и структура академической аргументации), визуальные средства, включая рисунок, лучше подходят для того, чтобы ярко передать противоречия и сложности определенных встреч. В то же время визуальные репрезентации позволяют уловить как сосуществование множества точек зрения, тел и субъективностей, так и одновременность событий, отношений и взаимодействий: они лежат в основе любого этнографического столкновения и определяют его интерсубъективный характер.

     

    Нарисовано, чтобы увидеть

    Когда я распространил в Facebook рисунок моих неловких встреч с местными греками, моя учительница греческого прокомментировала его, сказав, что ей стыдно, что она была моей учительницей. На самом деле предложения были грамматически неправильными. На самом деле меня больше интересовало воссоздание путаницы коммуникативной ситуации, чем лингвистически правильное и связное представление диалога таким, каким он был на самом деле.В основном я хотел дать представление о том, как может выглядеть борьба с иностранным языком. В то же время создание рисунка потребовало некоторых герменевтических усилий, которые в итоге оказались весьма пагубными: во-первых, призрак Мэри Дуглас (2003) преследовал мои догадки о моих туфлях как нечто неуместное. Предположения о том, как культурные нормы, связанные с демонстрацией подошв обуви, могли попасть с Ближнего Востока в Грецию, также повлияли на мои первоначальные попытки интерпретации, чтобы понять, почему эти греки так разозлились на меня.Эта встреча каким-то образом сделала разумным взгляд Рене Хиршон (2014) на османское наследие в Греции. В конце концов, мудрая и простая интерпретация моей подруги Анны показалась мне наиболее разумной из всех: «Если в Греции может быть драма, она будет драмой». трагедии и ролью трагического хора, главной функцией которого было озвучивание общей морали. В любом случае, аристотелевские размышления следовали за еще более фантастическими рассуждениями о том, что то, что только что произошло со мной, было не чем иным, как проявлением социальной драмы, а-ля Виктор Тернер (1980), конечно.Был я или не был из Манчестера? Было бы революционно вернуться к Виктору Тернеру, повторял я себе, пока меня не поразило окончательное интерпретативное озарение: до сих пор я упускал из виду патриархальный компонент этого вмешательства. Консерватизм греческого общества вдруг стал очевиден: дело было не в его порицании (моя обувь на стуле), а в тоне, манере и мужском авторитете, с которыми эти люди загнали меня в угол и призвали народное жюри. совещаться обо мне.

     

    Как бы это ни выглядело маньеристским упражнением, такое игривое исследование различных аналитических возможностей в конечном итоге было вызвано самим созданием этого рисунка и перекликается с пониманием Гейсмаром рисунка как «воплощенного диалога с множественными знаниями и эстетическими системами». (2014: 97). Однако из-за таких неудовлетворительных интерпретационных возможностей я в конце концов приостановил свои герменевтические усилия и выбрал визуальное описание встречи, как я ее ощущал.Фактически, я перестал беспокоиться о потенциально неограниченных интерпретациях, возможных искажениях и несправедливых обобщениях о греках, которые мог вызвать рисунок. Следуя этому соображению, я предполагаю, что рисунок может служить контрнарративом для полевых исследований и доминирующих парадигм этнографической репрезентации. В конкретном случае, который я описал выше, само выполнение рисунка также сигнализировало и предупредило меня о моем двусмысленном положении чужака/этнографа в греческом контексте, как меня воспринимали посетители кафе: она/я как иностранец (einai xeni), поэтому она была чужаком для греческого общества, однако она/я немного понимала греческий язык (alla katalabenei ligo).Этот последний пункт, возможно, привлекает внимание к моему стремлению завоевать себе место и легитимность в качестве инсайдера, стремлению, которое каким-то образом было учтено теми, кто меня отчитывал. На другом уровне создание этого рисунка и высмеивание моего публичного унижения функционировало в первую очередь как механизм регулирования и снятия напряженности, а также как средство выявления и распутывания определенных отношений власти по мере их воспроизведения. в поле.

     

    И я также размещал свои рисунки в Facebook (и в Instagram тоже, и я знаю, что Дэниел Миллер что-то скажет по этому поводу)

    Приближено (к чертежу )

     

    Через шесть месяцев после начала полевых работ я начал рисовать о полевых условиях.Это случилось поздним холодным днем, и я сам был весьма удивлен своей способностью рисовать. Помню, я вернулся домой после совершенно бесполезного свидания, которое я так старался устроить, но которое все же привело меня в глубокое недоумение. На самом деле это было похоже на очередную бессердечную тираду о солидарности мужчины-профессионала из среднего класса, который, зная о своих привилегиях, решил пойти помогать бедным. Для меня его солидарность казалась политкорректной версией благотворительности. В то время тема солидарности была очень модной, но я с трудом понимал, о чем она.Посреди своего разочарования я сел за стол и нарисовал свою первую иллюстрированную полевую заметку, где и через которую впервые визуально проявились все противоречия, недостатки и банальности любых дискурсов, независимо от эмических или этических, о солидарности. time (также Theodossopolous 2016, о солидарности, благотворительности и комиксах). Как я уже упоминал, январь 2016 года стал довольно критическим моментом в моей полевой работе; Я больше не был уверен в том, что делаю, и мне казалось, что мои исследования становятся все более и более бессмысленными.По-видимому, ничего нового: любой, кто впервые приступает к долгосрочным полевым исследованиям, скорее всего, пройдет через такие фазы отчаяния и неуверенности. С тех пор я еженедельно публиковал рисунки, которые могли бы лучше всего представить выдающуюся сцену моей полевой работы или лучше передать то, что я чувствовал. Хотя мне очень хотелось поделиться снимками полевой работы (думаю, мне нужно было еженедельно сверяться с реальностью!), я также осознавал, что должен делать это осмысленно, соблюдая при этом этические нормы защиты анонимности наших информаторов. и конфиденциальность.Обращение к рисункам оказалось мудрым выбором: рисунки также могут быть формой художественной литературы, предоставляющей большую свободу для экспериментов с различными формами и способами изображения (van Wolputte 2017b).

     

    Со дня моего неудачного интервью рисунки стали существенной и важной частью моих полевых заметок; рисуя, я позволил себе более игривый и ироничный подход и, говоря вместе с Полом Столлером (2014), скорее вызывал, чем обозначал реальность.Интересно, что Стивен Тайлер описывает эвокацию не как презентацию и не как репрезентацию, а скорее как сопоставление фрагментов, которое как таковое позволяет преодолеть «разделение чувственного и мыслимого, формы и содержания, себя и другого, языка и миры» (Тайлер 1986: 123). Эти фрагменты, продолжает Тайлер, предназначены для того, чтобы «пробудить в уме как читателя, так и писателя фантазии и представления о возможных мирах, которые невозможно познать дискурсивно или воспроизвести в совершенстве».Жуткие воспоминания об Афинах, мои рисунки стали моим самым мощным инструментом для общения с друзьями, родственниками и знакомыми, которые были далеко от Афин. Я начал еженедельно публиковать в социальных сетях визуальные обновления о том, что я нахожусь в Афинах: рисунки определенно помогли мне сохранить чувство близости и общаться с моими людьми по всему миру. Как-то они тоже помогли мне бороться с одиночеством этнографа. Мои греческие друзья и знакомые забавно отзывались о моих рисунках, в которых я очень часто играл и преувеличивал стереотипы, навязывал и разрушал культурную близость.Некоторые из них особенно оценили цинизм, с которым я представил свои афинские приключения и встречи с местными жителями.

     

    Если рисунки могут нести и распространять информацию за пределами условностей устного языка и правил письменного текста, то на самом деле мне потребовалось несколько месяцев, прежде чем я полностью раскрыл их этнографический потенциал, выходящий за рамки моих личных вещей. На самом деле рисование (о) себе подразумевало позиционирование себя в различных социальных ситуациях, по отношению к другим и их различным политическим и социальным позициям; те, в свою очередь, определялись, например, классом, полом и возрастом.Хотя я не могу сделать каких-либо смелых заявлений о каком-либо классовом расслоении в Афинах, я определенно могу обосновать (и сделать несколько рисунков) того, как возраст и пол сильно определяют социальные взаимодействия и коммуникативную динамику. Создание рисунков позволило мне разоблачить и визуализировать эту динамику. Как женщина и этнограф-феминистка (какой мне нравится себя считать), я всегда хотела, чтобы моя работа, включая рисунки, также функционировала как политическая критика патриархата или, говоря словами Лилы Абу Лугод (1990) , предложить этнографические репрезентации, созданные недоминантным образом, при этом «полевой исследователь не отрицает, что она женщина, и внимательна к гендеру в своем обращении, своих действиях и взаимодействии людей в сообществе, о котором она пишет. (1990: 26).

     

    На другом уровне рисунки помогли мне отточить мою интеллектуальную позицию по поводу проведения полевых исследований в Афинах в тот момент, когда либо великая теория кризиса, либо новости о ежедневных беспорядках занимали как академические дебаты, так и национальные и международные газеты. Константинос Каланцис (2016) предлагает весьма релевантное понимание того, как экономический кризис был представлен с момента его начала в 2008 году, и в несколько критическом тоне утверждает, что использование определенных видов визуальных свидетельств способствовало тому, чтобы кризис стал видимым и осязаемым.В частности, он ссылается на создание тех фотографий, призванных запечатлеть инакомыслие и нужду, мощными метонимами которых на самом деле были бездомные, живущие на улицах, или языки пламени и разбитое стекло во время беспорядков. Действительно, эти визуальные эффекты сформировали образ Греции в тот момент, когда maghia кризиса, как полемически утверждает Хит Кэбот (2015), сделали страну странно привлекательным местом для толп исследователей, стремящихся дать голос борющимся и анархо-туристов, которые вместо этого были более привержены разрушению капитализма, поджигая Афины.Помимо моих политических взглядов и моего (неопределенного) статуса исследователя, я чувствовал, что та же самая критика того, как была представлена ​​Греция в кризисе, на самом деле подкрепляла те представления, которые они должны были критиковать. Действительно, академическое внимание в основном было приковано к солидарности и массовым инициативам (например, Cabot 2016, Rakopoulos 2016), и это способствовало затемнению других конфигураций морали и систем обеспечения (например, Douzina Bakalaki 2017, Steinzer 2018, Henshaw 2019). ).В беспорядочном изобилии академической литературы о современной Греции создание рисунков позволило мне вступить в диалог с существующим (и, в конечном итоге, дистанцироваться от него), и исследовать разные ракурсы, чтобы взглянуть на сегодняшние Афины. В то же время я мог нарисовать и размыть личное и академическое таким образом, чтобы восстановить сложность полевой работы с ее непредвиденными обстоятельствами и неопределенностями. Учитывая специфику этнографического контекста, в котором я проводил свои полевые исследования, а также общественно-политическое, а также академическое внимание, которое привлекала Греция, свобода репрезентации и критики, которую рисование позволило мне достичь, относится, я полагаю, к способности рисовать. охватить темпоральность (Berger 2001) и уплотнить значения и перспективы, как в формулировке диалогизма и гетероглоссии Микахила Бахтина.

     

    Приблизились (к афинянам)

    Среди многих рисунков, сделанных для меня в полевых условиях, они также работали как полевые заметки (как визуальный сигнал, форма аннотации и форма создания места). Я делал рисунки, не заботясь о правилах баланса композиций или гармонии человеческих фигур. Скорее, я делал рисунки, содержание которых могло быть сразу понятно любому, кто их видел. Однако я также рассредоточил по ним этнографические и антропологические намеки.Эти сигналы и намеки переплетены в линиях самих рисунков, но они открывают более глубокие значения изображенной этнографической сцены, когда и независимо от того, индивидуализированы ли они и «активированы». , я распространил «визуальные» ссылки на литературу и на этнографическую встречу, которую зарисовывал. Оглядываясь назад, я могу сказать, что код, который я использовал, был своего рода карнавальной инверсией а-ля Бахтин. Действительно, я часто преувеличивал, искажал и искажал некоторые этнографические элементы или особенности.Как особенно способный принести «семантическое облегчение» (Causey 2016: 8), рисование в конечном итоге позволило мне ниспровергнуть и освободиться от предположений доминирующего академического стиля письма. Подписи, выноски и заметки, написанные на полях, представляли собой еще одно пространство, куда я мог вкладывать больше информации, одновременно играя с ней, искажая языки. Я использовал итальянский язык (слегка измененный римским сленгом, который я люблю за его выразительность и дальновидность), английский и греческий.Итальянский как мой родной язык связан с моей собственной идентичностью, в то время как английский связан с языком моей принадлежности к миру антропологии, и поэтому он представлял собой среду, с которой я мог столкнуться и взаимодействовать с академической литературой. И последнее, но не менее важное: греческий язык обозначал язык моей этнографии и, следовательно, язык, с помощью которого я пытался обосноваться в Афинах и развивать общение и близость с информаторами и случайными знакомыми. Если такая лингвистическая путаница описывала мои первые месяцы в Афинах, то она также усиливала мое визуальное мышление и позволяла работать по-другому, именно «телом, чувствами, мыслями, эмоциями и воображением» (Гримшоу 2015: 161).В то же время возможность использования трех языков казалась мне роскошью, которую я мог себе позволить только в рисунках. Хотя сосуществование трех языков не мешало истории, которую мог передать только рисунок, эти языковые слои нужно было полировать в самый момент написания (также Ramos 2015). На самом деле, я написал свою докторскую диссертацию на английском языке, где ссылки на греческий язык в основном функционировали как укрепление моего этнографического авторитета, а не на самом деле напоминали о том, что переключение кода было частым, обычным и контекстно-зависимым для различных форм социальностей и коммуникативных ситуаций.

     

    Привлечено к опыту

    В «Вкусе этнографических вещей» Пол Столлер (1989) предлагает очень запоминающуюся ретроспективу своего раннего опыта работы антропологом в Нигере и признает, как его юношеские академические интересы привели его к чрезмерному интеллектуализму в его полевых исследованиях: в результате « мир этнографических вещей потерял ему вкус» (1989: 4). Почти 20 лет спустя Столлер рефлекторно подсчитывает, насколько важными в конечном счете оказались чувства для его понимания сонгайского общества и колдовства, и выступает за антропологию, в которой эмпирическое измерение находится в поле , , а не прагматика действия. полевых работ, могут быть полностью восстановлены (Stoller 2015).Вызывая воспоминания о своем посвящении в магию сёнгай, Столлер задается вопросом, могут ли определенные встречи быть чем-то большим, чем личные рассказы, и спрашивает, уместно ли «включать в антропологические дискурсы такие личные причудливые и чувственные рассказы» (Stoller 1989: 47). Столлер понимает, что эти вопросы подразумевают более серьезное эпистемологическое осмысление того, как мы знаем и что представляем в антропологии. Обычно мы не пишем то, что хотим, заведомо отвечает Столлер, потому что автор должен быть ненавязчивым к этнографическому тексту и соблюдать условности этнографического реализма.Однако, если антропологи обратятся к чувственному, предполагает Столлер, они смогут открыть то, что долгое время скрывалось веками культурного эмпиризма (1989:38).

     

    В какой-то степени я рассматриваю возможность рисования визуального ответа на предложение Столлера обратить внимание на эмпирическое измерение , находящегося в поле. Я полагаю, что рисование происходит благодаря телесному опыту, который влечет за собой само рисование (акт рисования линий, если говорить вместе с Ингольдом), и рефлексивной практике, которую оно усиливает.Когда я рисую сцену, этнографическую встречу или особенно интригующую деталь, я позиционирую себя в поле. Мое, в свою очередь, позиционно определяет и описывает ту сеть и ряд отношений, в которые я как этнограф все больше запутываюсь. Что я конкретно делаю, когда рисую, так это выражаю это относительно в визуальных формах через материальность линии. В сравнении с чистым листом бумаги я могу пробудить в памяти сложные и реляционные аспекты моего полевого опыта: рисование себя и других также означает восстановление тела, моего и других, как основного места познания.На самом деле, помимо любых эпистемологических соображений о теле, возвращение к нему подразумевает возвращение к его самой политической и социальной природе. Со времен Марселя Мосса (1973) мы стали лучше осознавать, что тела и их техники являются культурными продуктами, которые, как таковые, отражают и воплощают аспекты культур. Вслед за этим Нэнси Шепер Хьюз и Маргарет Лок (1987) проблематизировали западную концептуализацию тела и провели различие между индивидуальным телом как феноменологически и индивидуально переживаемым, социальным телом как символом для осмысления отношений между природой, обществом и культурой. и политическое тело как артефакт социального и политического контроля.Будучи гендерно-сексуальными телами, мы также разыгрываем и разыгрываем отношения власти (Butler 1990). Тем не менее, тела могут быть обманчивыми и обманывать нас, заставляя нас делать выводы о себе и других способами, которые часто бывают смешными, веселыми или гротескными, но иногда также могут быть оскорбительными, стереотипными и предполагаемыми, если они не являются откровенно расистскими. В любом случае, вопросы, которые подсказывает наше тело, являются откровением того, как мы воспринимаем и воспринимаемся, мы воображаем и представляем себе. Кроме того, как этнографы, мы склонны расспрашивать других очень профессионально и деликатно, но редко подвергаем сомнению, какие представления и предположения о нашей жизни и социальных мирах сохраняют наши информанты.Отвечая на такие вопросы или уклоняясь от них, можно определить, как развиваются отношения, разворачиваются встречи, растет близость и знакомство таким образом, что наша полевая работа может проходить гладко или усложняться.

     

    В июле 2015 года я прибыл в Афины с багажом добрых намерений, множеством этнографических вопросов и убеждением, что я порядочный человек. Когда я приехал в Афины, меня начали забрасывать вопросами: кто я, откуда я и что я делаю в Афинах, просто для начала.Вопросы о моем возрасте, моей семье, моем семейном положении и т. д. и т. п. следовали неумолимо. Справедливо, сказал я себе, если я сделаю методологическую проблему из такой иронической ситуации, когда мне задают вопросы, а не задают вопросы, я все равно могу чему-то научиться из них. Однако вскоре я понял, что вопросы моих информаторов и знакомых требуют большего, чем простой ответ. Подвешенный между ожиданиями, клише и воображением, я понял, что мое тело говорит обо мне гораздо больше, чем я осознавал сознательно.На самом деле, никогда в жизни до приземления в Афинах я не слышал, чтобы так много людей говорили мне: «Ты выглядишь таким итальянцем». Один иностранный антрополог однажды заявил: «Ваш фенотип, должно быть, помог вам провести исследование здесь». Ты выглядишь таким греком». Не в последнюю очередь моя явно проблематичная манера сидеть предлагала «визуальные» подсказки некоторым местным грекам, чтобы укрепить их предположения об иностранцах и исследовать мою национальность, таким образом, мое присутствие в Афинах.В конечном итоге это вызвало очень мощное коллективное проявление добропорядочности.

     

    Независимо от того, находил ли я иногда эти события забавными или раздражающими, если не оскорбительными, я понял их смысл не с помощью дискурсивного анализа, а скорее с точки зрения того, как они отражали определенное воплощенное знание, к которому люди прибегают, чтобы ориентироваться в социальных мирах и ориентироваться в неопределенных встречах. . В конце концов, я был чужим в Афинах, насколько чужими были для меня афиняне.В этом смысле рисование дает возможность визуально противостоять ситуациям отчуждения и знакомства, а также исследовать формы конфликтных отношений. На более интимном уровне рисование также принесло мне некоторое облегчение, поскольку оно позволило мне переработать несколько проблематичные полевые опыты через эмоции и через мое тело. В этом смысле акт рисования может быть терапевтическим, поскольку он позволяет отменить некоторые встречи и сфокусировать себя. В силу своей способности дестабилизировать канонические этнографические репрезентации текстовых этнографий (они в основном работают с последовательностями слов, лежащими в основе аргументативной структуры, Stoller 2015), рисунки работают с последовательностями изображений, которые имеют тенденцию описывать, а не интерпретировать реальность.Как только мы приостанавливаем нашу интерпретативную тревогу, рисунок позволяет автобиографическому, биографическому и этнографическому слиться: наложение этих трех сфер в конечном итоге позволяет более мощно проявиться альтернативному опыту определенных этнографических встреч.

     

    Нарисуй(n), чтобы узнать

    В этой статье я попытался развить аргументы в пользу ценности рисования в полевых условиях, опираясь на существующую литературу по визуальным медиа и комбинируя ее с некоторыми методологическими и эпистемологическими соображениями, касающимися моего увлечения рисованием.Ценность индивидуального рисунка главным образом заключается в его способности делать видимыми боковые сюжеты и, таким образом, способствовать новым способам (само)рефлексивности; оба имеют решающее значение для создания тщательной этнографии. Как я уже объяснял, часто ссылаясь на свой полевой опыт в Афинах, рисование в большей степени, чем письмо, привело меня к более осознанному мышлению и пониманию того, как через свое тело я познаю и получаю известность. В этом смысле практика рисования не только согласуется с экспериментальными способами этнографического исследования, но и заставляет нас визуально осознавать взаимность взглядов, посредством которых этнограф и ее информаторы создают и разрушают себя, и соответственно этнографическую встречу.Таким образом, реляционные и перформативные аспекты социальной жизни могут проявляться с неожиданной силой благодаря рисованию и освещать то, как культура постоянно создается и разрушается в результате повседневных взаимодействий. Они настолько же воплощены, насколько и «закодированы в установленных позах, жестах и ​​движениях» (Stoller 1997: 58) и превосходят словесные высказывания. Кроме того, учитывая способность изображений предвосхищать обилие деталей без ущерба для общего смысла изображения (MacDougall 2006), я полагаю, что рисунки лучше всего подходят для передачи сложности и динамики определенных встреч: фокусируясь на опыте, а не на информации, посредством рисунок мы можем описать, а не классифицировать их.

     

    Как я уже упоминал, создание этнографических рисунков может вызвать процесс саморефлексии, в то же время вынуждая нас вернуться к материальности повседневной жизни во избежание риска потеряться в абстракциях, интерпретациях и спекуляциях, которые поле письма -примечания могут часто толкать в. Однако рисование не предполагает редукционистского или упрощенного подхода к соответствующим вопросам. Скорее, это дает этнографу возможность выразить абстрактные социальные отношения в визуальных формах и восстановить их в их телесной и эмпирической реальности.Как только тела и отношения, которые они порождают, обработаны визуально и образно, мы можем повысить осведомленность об аффективных, эмоциональных и сенсорных измерениях, которые сохраняются при определенных этнографических встречах, как индивидуальных, так и коллективных. В этом смысле фокусирование на обыденном облике тел означает восстановление их коммуникативных возможностей. Я считаю, что в конечном счете необходимо остановиться на отношениях между рисунком и темпоральностью. Хотя вопрос о темпоральности отражает спорный вопрос о различиях между текстовой и визуальной этнографией (MacDougall 2006), я буду краток, апеллируя к моему прагматическому и основанному на опыте пониманию того, что рисование делает с темпоральностью и с ней.Так оно и есть: в тот самый момент, когда мы смотрим на чистую страницу и обрисовываем первую черту любой встречи, мы уже сломали, если не ниспровергли ее временность. При рисовании мы часто склонны следовать временности чувств и эмоций, а не прогрессивному и линейному развитию событий.

     

    В настоящее время еще предстоит привести веский аргумент в пользу гносеологической ценности рисунка как этнографической практики. На самом деле существующая литература в основном заимствовала аргументы и предложения из литературы о фотографии и фильмах и в основном полагалась на автобиографический репертуар историй, связанных с созданием рисунков в полевых условиях.Действительно, я тоже это сделал. Однако в настроении для провокаций я хочу продолжить полемическую оценку Рут Бехар и Деборы А. Гордон (1995) того, как Джордж Маркус и Джеймс Клиффорд (1986) быстро низвели феминистские этнографии до поджанров экспериментальных, «потому что они либо не соблюдали, либо отказывались соблюдать мужской канон этнографического письма, установленный Малиновским еще в 1940-х годах» (Behar 1995). Если суждения Бехара и Гордона по-прежнему имеют значение в академическом и политическом плане, то я полагаю, что практика рисования может рассматриваться как форма текстовых инноваций.Тогда уничижительные ярлыки таких поджанров или этнофикшенов могут быть с гордостью присвоены и, таким образом, потенциально могут способствовать деколонизации антропологии и открытию ее для альтернативных способов познания, представлений и сотрудничества. В этом отношении я связываю свое понимание рисунков с критикой Абу Лугхода (1990) в отношении приоритета, который антропология долгое время отдавала тому, как мы представляем, а не тому, как мы знаем (1990: 11). Хотя миф об этнографической объективности в значительной степени развенчан, Абу-Лугод замечает, что это антропологическое клише все еще присутствует и нависает над любой этнографической работой.Обеспокоенная возможностями феминистской этнографии, она призывает ученых использовать текстовые инновации, принимая различные условности, которые она индивидуализирует, например, сосредоточив внимание на людях, их высказываниях и их повседневной деятельности, а также на их личных отношениях. Находя себя в качестве участника и используя местоимение первого лица, которое утверждает Абу Лугод, человек демонстрирует определенно менее настойчивый авторитет или всеведение, а также направляет свою работу на другую и более широкую аудиторию, чем профессиональные авторы традиционных этнографов.Я полагаю, что рисование может соответствовать и превосходить предложения Абу-Лугод как для феминистской этнографии, так и для текстовых инноваций.

     

     

     

    Каталожные номера

    Абу-Лугод, Л., 1990. Может ли существовать феминистская этнография? Women & Performance: Journal of Feminist Theory , 5 (1), 7–27.

    Баммер, А. 2015. Племенные обряды. Академический язык и обещание принадлежности. В: А. Баммер и Р.Э. Гордон, ред. Будущее научного письма: критические вмешательства. Нью-Йорк: Пэлгрейв Мак Миллиан, 57–70.

    Бехар, Р. 1995. Введение: Out of Exile . В : Р. Бехар и Д. Гордон, ред., Культура письма женщин. Беркли и Лос-Анджелес: University of California Press, 1–29.

    Бехар, Р. и Гордон, Д.А., ред., 1995. Культура письма женщин. Беркли и Лос-Анджелес: Калифорнийский университет Press.

    Бергер, Дж.1972. способов видеть. Лондон: Британская радиовещательная корпорация и Penguin Books.

    Бергер, Дж. 2000. Брать бумагу, чтобы рисовать. Мир через линии. In: D. Chasman and E.Chiang, eds., Drawing Us In. Бостон: Beacon Press, 118-124.

    Бергер, Дж., 2001. Избранные очерки. Лондон: Блумсбери.

    Бергер, Дж., 2005. Бергер на чертеже . Пробка: случайная пресса.

    Батлер, Дж. 1990. Гендерные проблемы.Феминизм и подрыв идентичности. Нью-Йорк и Лондон: классика Routledge.

    Кэбот, Х., 2015. Жизнь продолжается. Банальности и общительности кризисной Греции [онлайн]. АллеграЛаб . Доступно по адресу: https://allegralaboratory.net/life-goes-on-banalities-and-sociabilities-of-crisis-greece/ [Проверено 16 августа 2019 г.].

    Кабот, Х., 2016 г. «Заразная» солидарность: реконфигурация ухода и гражданства в социальных клиниках Греции». Социальная антропология, 24 (2), 152–166.

    Causey, A., 2016. Drawn to See: Рисование как этнографический метод . Торонто: Университет Торонто Press.

    Клиффорд, Дж., и Маркус, Г. 1986. Ред. Культура письма. Поэтика и политика этнографии. Беркли, Лос-Анджелес и Лондон: University of California Press.

    Дуглас, М., 2003. Чистота и опасность: анализ концепций загрязнения и табу . Лондон: Рутледж.

    Дузина-Бакалаки, П., 2017.Матери-добровольцы: преодоление кризиса в бесплатной столовой Северной Греции. Вопросы антропологии , 17 (1), 1–24.

    Гейсмар, Х., 2014. Рисуем. Обзор визуальной антропологии , 30 (2), 97–113.

    Гримшоу, А. 2015. Недисциплинированная практика. Эксперименты с антропологической формой. У Баммера и Р. Э. Джореса, ред. Будущее научного письма. Критические вмешательства. Нью-Йорк: Пэлгрейв Макмиллиан, 157-189

    Гримшоу, А.и Равец А., 2015 г. Рисование с помощью камеры? Этнографический фильм и трансформационная антропология. Журнал Королевского антропологического института , 21 (2), 255–275.

    Хеншоу, Р., 2019 г. Управление солидарностью: обеспечение благосостояния на низовом уровне в Греции после долгового кризиса. Журнал организационной этнографии , 8 (1), 42–56.

    Хиршон, Р. 2014. Культурные несоответствия: греческие представления о времени, личности и авторитете в контексте Европы. В : К.Фезерстоун, изд., Европа в современной греческой истории . Херст и Ко, 1–21.

    Ингольд, Т., изд., 2011. Антропология перерисовки: материалы, движения, линии . Фарнем: Ашгейт.

    Каланцис, К., 2016. Введение. Неопределенные видения: кризис, двусмысленность и визуальная культура в Греции. Обзор визуальной антропологии , 32, 5–11.

    МакДугалл, Д. 2006. Телесный образ. Кино, этнография и чувства. Принстон и Оксфорд: Издательство Принстонского университета:

    Мосс, М.1973. Техники тела. Экономика и общество, 2(2), 70-88.

    Нолас, С.М. и Варвантакис, К. 2019. Полевые заметки для любителей. Социальный анализ, 63 (3), 130-148.

    Rakopoulos, T., 2014. Кризис, увиденный снизу, внутри и против: от экономики солидарности до кооперативов по распределению продуктов питания в Греции. Диалектическая антропология , 38 (2), 189–207.

    Рамос, MJ, 2015. Остановите академический мир, я хочу сойти на набережной Бранли.Из альбомов для рисования, музеев и антропологии. Cadernos de Arte e Anthropologia [онлайн], 4(2), 141-178.

    Шепер Хьюз, Н., и Лок, М. 1987. Внимательное тело: пролегомен к будущей работе в медицинской антропологии. Ежеквартальный журнал медицинской антропологии, 1(1), 6-41.

    Зонтаг, С. (2009) Против интерпретаций и других эссе. Лондон: Пингвин Классик.

    Столлер, П., 1989. Вкус этнографических вещей. Чувства в антропологии. Филадельфия: University of Pennsylvania Press.

    Столлер, П., 1997. Чувственная стипендия. Филадельфия: University of Pennsylvania Press.

    Столлер, П. 2014.  Рассказывание историй и воспоминание о социальном. Пленарное заседание конференции Easa, Таллин, Эстония. Доступно на https://www.youtube.com/watch?v=h3PumjpyQxU [Проверено 16.08.2019]

    Столлер, П. 2015. В поисках правильного пути. В Баммер Анжелика и Джорес, Рут Эллен, ред.  Будущее научного письма. Future Interventions, 101-110, Нью-Йорк: Palgrave MacMillian.

    Стрейнцер, А., 2018. «Пусть их облажает Тройка!» Обвинение, стыд и амбивалентная социальная критика сторонников Тройки в Греции. Венский рабочий документ по этнографии , 7, 1–27.

    Тауссиг, М., 2009. Чего хотят рисунки? Культура, теория и критика, 50 (2), 263–174.

    Тауссиг, М., 2011. Клянусь, я видел это. Рисование в полевых тетрадях, а именно в моих собственных. Чикаго: Издательство Чикагского университета.

    Теодоссопулос, Д., 2016 г. Филантропия или солидарность? Этические дилеммы гуманитарной деятельности в кризисной Греции. Социальная антропология, 24 (2), 167–184.

    Тайлер, С. 1986. Постмодернистская этнография. От документа оккультизма к оккультному документу. В : Дж. Клиффорд и Г. Маркус, ред. Культура письма. Поэтика и политика этнографии. Беркли, Лос-Анджелес и Лондон: University of California Press, 122-140.

    Тернер В., 1980. Социальные драмы и рассказы о них. Критическое расследование , 7(1), 141-168.

    Ван Валпутт, С., 2017a. Сказка о шести кругах. Путешествие. Обзор визуальной антропологии , 33(2): 177-190.

    Ван Валпутт, С., 2017b. Шесть заметок. Запоздалые мысли. Обзор визуальной антропологии , 33(2), 191-194.

     

     

     

    Летиция Бонанно имеет докторскую степень в области социальной антропологии Манчестерского университета.Она провела долгосрочные этнографические полевые исследования в Афинах, где обнаружила, что умеет рисовать и что ее рисунки имеют этнографическое значение. Ее исследовательские интересы вращаются вокруг вопросов биомедицины и ухода, родства и управления государством. На данный момент она не связана ни с одним отделом; однако она занята публикацией, чтобы не погибнуть. Время от времени она публикует в социальных сетях мрачные антропологические рисунки, относящиеся к ее полевой работе в Афинах и каждодневной борьбе начинающего ученого.ORCID: 0000-0001-7910-802X

     

    Jackson United Way не будет покупать бывшую миссионерскую школу

    ДЖЕКСОН, штат Мичиган — Компания Jackson United Way хотела превратить Библейский институт Ethnos 360 в место для размещения бездомных.

    Но чиновники United Way теперь возвращаются к чертежной доске после того, как они не смогли выделить 7,5 миллионов долларов на покупку бывшей миссионерской школы по адресу 1210 E. Michigan Ave.

    проблема и как долго она продлится, а также множество исследовательских вопросов, которые являются хорошими вопросами, на которые мы не могли ответить очень четко», — сказал генеральный директор Jackson United Way Кен Толл.

    Толль сказал, что они не смогли собрать первоначальный пакет финансирования, который позволил бы им пойти дальше и провести капитальную кампанию по покупке всего объекта.

    Некоторые из близлежащих домов, принадлежащих Ethnos 360, были проданы в результате переговоров, но, по словам Толля, религиозная организация все еще искала 6 миллионов долларов.

    «Первоначальный прием, который я получил от других спонсоров, был либо: «Мы уже вложили свои деньги на год, мы вроде как исчерпали себя», и / или «Нам нужно знать намного больше об истинном масштабе. бездомности», что действительно сложно, потому что каждый определяет бездомность с разными нюансами», — сказал он.

    Цель состояла в том, чтобы обеспечить стабильность для бездомных, используя метод, взятый из центров помощи по возвращению в страну «Руки помощи» штата Орегон. Бездомным сначала предоставляется жилье, а затем проводится индивидуальное лечение, консультации и другие услуги.

    «Мы увидели этот ресурс, это очень большое сооружение, которое, как мы думали, может пригодиться, когда разразилась пандемия COVID, поэтому мы попытались действовать быстро, чтобы обезопасить здание», — сказал Толл. «Оказывается, у нас просто не было достаточно данных, чтобы убедить других спонсоров в сообществе использовать этот подход.”

    Толль счел здание готовым к заселению, с кроватями, достаточными для временного размещения до 300 человек, большой коммерческой кухней и работающим автомагазином.

    «Мы видели в нем учреждение, которое могло бы воспитывать рабочие навыки, заставлять людей работать и получать более стабильный доход, — сказал он, — а не просто предоставлять жилье, и это было частью основной миссии United Way».

    В июле организация United Way of Jackson и городские власти организовали встречу соседей, чтобы узнать мнение соседей

    «Многие жители не поддержали это, но многие поддержали», — сказал Толл.«Это только укрепило то, что мы знаем о сообществе, что люди просто недостаточно хорошо понимают проблему. Всегда есть что-то вроде менталитета «не у меня на заднем дворе», и это то, что, я думаю, мы могли бы преодолеть или смириться с этим, но ясно, что эта встреча показала нам, что нам нужно сделать гораздо больше домашней работы».

    Как выглядят бездомные в Джексоне? Толл говорит, что трудно получить точные цифры.

    По данным переписи населения США, 14 процентов жителей округа Джексон живут за чертой бедности.Это подскакивает близко к 29 процентам в пределах города.

    — Это все еще огромная проблема, — сказал Толл. «Я считаю, что это остается нашей решенной проблемой номер один. Безусловно, в строительстве более доступного жилья для семей есть и положительные моменты. Мы уже давно наблюдаем эту тенденцию».

    Толл говорит, что они планируют сделать шаг назад и рассмотреть различные способы решения проблемы бездомности в обществе.

    Хотите узнать больше местных новостей? Посетите веб-сайт FOX47News .

    Оставайтесь на связи с нами в любое время и в любом месте.

    Подпишитесь на информационные бюллетени, которые будут приходить на ваш почтовый ящик.

    Выберите один из следующих вариантов: «Соседские новости», «Экстренные новости», «Неблагоприятная погода», «Закрытие школ», «Заголовки дня» и «Ежедневные прогнозы».

    Следуйте за нами в Твиттере

    Отметьте нас в Facebook

    10+ Чем заняться в Кливленде на этих выходных (13-16 января)

    • Кливлендоркестра.ком
    • Кливлендский оркестр играет Моцарта и других музыкантов в эти выходные.
    Наша еженедельная подборка лучших занятий в Кливленде в эти выходные.Также ознакомьтесь с нашим полным календарем событий Кливленда.

    ЧТ 01/13

    Моцарт и Дворжак
    Франц Вельзер-Мёст руководит Кливлендским оркестром на концерте, на котором прозвучат Линцская симфония Моцарта и Восьмая Симфония Дворжака. Спектакль состоится в 19:30. в Концертном зале Манделя, где концерты продолжатся завтра и в субботу. Посетите веб-сайт оркестра для получения дополнительной информации.
    11001 Euclid Ave., 216-231-1111, Кливлендоркестра.ком.

    Disney On Ice представляет Микки и его друзей
    Пандемия приостановила этот ежегодный тур в прошлом году, но Disney on Ice возвращается в Rocket Mortgage FieldHouse в этом году для серии специальных шоу. Сегодняшнее мероприятие начинается в 7 и продолжается до воскресенья. Посетите веб-сайт Rocket Mortgage FieldHouse для получения дополнительной информации.
    One Center Court, 216-420-2000, Rocketmortgagefieldhouse.ком.

    ПТ 01/14

    Элвин Фрейзер – Концерт в BLU Jazz
    Выступая на одной сцене с Parliament/Funkadelic, Chanté Moore, The Ohio Players, Najee и другими, певец и автор песен из Кливленда, мультиинструменталист и актер Элвин Фрейзер приносит свой собственный R&B, соул и джаз звучат в пленительном возвращении в BLU, где он выступает сегодня вечером в 7 и 9:30.Фрейзер недавно выпустил свой первый альбом за восемь лет, River , и наверняка сыграет несколько треков с него вместе с некоторыми другими своими работами. Зайдите на сайт, чтобы получить больше информации.
    ул. Е. Маркет, 47, Акрон, 330-252-1190, blujazzakron.com.

    Адель Гивенс
    Известная как «Королева комедии», Адель Гивенс использует свое грубое чувство юмора, чтобы сосредоточиться на повседневных ситуациях, таких как свадьба, поход к гинекологу и выбор имени для ребенка.Она также исследует двойные стандарты. Она выступает сегодня вечером в 7:30 и 10 в Improv, где концерты запланированы до воскресенья. Обратитесь на веб-сайт для получения дополнительной информации.
    1148 Мэйн Авеню, 216-696-ИМПРОВ, clevelandimprov.com.

    Кэтлин Мэдиган
    Кэтлин Мэдиган, комик-ветеран, чья карьера насчитывает почти 30 лет, проводит около трех четвертей года в дороге. Мэдиган, который 25 раз появлялся в сериале «Вечернее шоу », катался с другим комиком Джерри Сайнфелдом в его интернет-сериале « Комедианты в машинах за кофе ».Она возвращается в город, чтобы выступить сегодня вечером в 8 в Государственном театре. Посетите веб-сайт Playhouse Square для получения дополнительной информации.
    1519 Euclid Ave., 216-241-6000, playhousesquare.org.

    Ари Шаффир
    Продюсер и ведущий подкаста Skeptic Tank , комик и актер Ари Шаффир также является соведущим подкаста Punch Drunk Sports с Джейсоном Тибо и Сэмом Триполи и является постоянным гостем на Джо Подкаст Rogan Experience .Многие из его шуток касаются простых человеческих взаимодействий, например, попыток выпутаться из разговоров с надоедливыми людьми. Шаффир говорит, что его шоу не для «легкообидчивых». Он выступает сегодня вечером в 7 и 9:30 в Hilarities, где у него запланированы концерты до воскресенья. Цены на билеты проверяйте на сайте заведения.
    2035 East Fourth Street, 216-241-7425, pickwickandfrolic.com.

    Стив-О
    Комик Стив-О, известный своими возмутительными трюками в составе команды Чудаков, сегодня вечером привезет на Агору свой тур «Список желаний».В пресс-релизе обещается, что трюки «более нелепы, чем то, за что вы уже знаете Стива-О, [но] он сделал их все и сделал из них мультимедийное комедийное шоу. Не для детей или слабонервных». Мероприятие начинается в 6. Дополнительную информацию см. на веб-сайте места проведения:
    5000 Euclid Ave., 216-881-2221, agoracleveland.com.

    Шоу золотых девушек!
    Эта пародия на Золотых Девочек с участием марионеток (!) обещает вечер «чизкейка, смеха, джазовых танцев, подплечников, секса и элегантного искусства находчивого унижения.Спектакль состоится сегодня в 7:30 в театре Ханна, где спектакли продолжатся завтра и в воскресенье. Дополнительную информацию можно найти на веб-сайте Playhouse Square.
    2067 East 14th St., 216-241-6000, playhousesquare.org.

    Walkabout Tremont
    Walkabout Tremont, который проходит во вторую пятницу каждого месяца с 17:00 до 21:00, демонстрирует лучшее из этого модного района, с выставками произведений искусства, расширенными часами в галереях и магазинах, специальными предложениями ресторанов и баров, уличные артисты, живая музыка, временные магазины, пешеходные экскурсии по окрестностям и многое другое.
    experiencetremont.com.

    СБ 15/01
    Эшли МакБрайд

    Певица и автор песен Эшли МакБрайд самостоятельно выпустила пару альбомов, прежде чем подписать контракт с крупным лейблом на альбом Girl Going Nowhere 2018 года. Если этот альбом представляет собой то, что Макбрайд описывает как «моментальный снимок того времени», то Never Will 2020 года — это сознательная попытка раскрутить гитары и подчеркнуть рок-сторону звучания Макбрайда. Ashland Craft открывает выставку.Двери открываются в 7 вечера. на Агоре. Посетите веб-сайт места проведения для получения дополнительной информации.
    5000 Euclid Ave., 216-881-2221, agoracleveland.com.

    Благотворительное шоу Noah’s Gift
    ABK, The Legend K.C., Slagle, Ca$hious, Qubed, Runitup Ryan и Moe Beatz выступят сегодня вечером в 6 в Shadows Bar в Parma Heights в рамках благотворительного шоу Noah’s Gift. Помимо живых выступлений, также будут розыгрыши и угощение. Все доходы идут в Фонд Томаса Хилта Аллена.Местный менеджер по талантам Натан Уикхэм организовал благотворительный концерт; он и его невеста Кензи потеряли своего четырехмесячного сына Ноя, и Фонд Томаса Хилта Аллена купил его урну для семьи и приготовил еду для семьи после его похорон.
    6699 W 130th Street, Parma Heights, 216-235-0654, facebook.com/ShadowsBar/.

    Луи Прима-младший и Свидетели
    Сын известного свинга Луи Прима, Луи Прима-младший.сочетает джаз биг-бэнда, свинг и рок-н-ролл. Для этого шоу группа использует два своих релиза (в разработке находится третий альбом). Концерт начнется сегодня в 7:30 в клубе Music Box Supper. Более подробную информацию ищите на сайте заведения.
    1148 Мэйн Авеню, 216-242-1250, musicboxcle.com.

    Бок о бок: Искусство Райана и Киры Финли
    Бок о бок: Искусство Райана и Кейры Финли , выставка двух местных художников, которые оказались отцом и дочерью, открывается сегодня в Beck Center для галереи искусств.Райан Финли — фрилансер из Кливленда, рисующий от руки, а также преподаватель изобразительного искусства в Beck Center. С тех пор, как она была достаточно взрослой, чтобы держать карандаш, дочь Керия рисовала рядом с отцом. Открытие состоится сегодня с 14:30. до 16:30 в вестибюле Бек-центра. Вход бесплатный.
    17801 Детройт Авеню, Лейквуд, 216-521-2540, beckcenter.org.

    ВС 16/01
    Квартет Сэмми ДеЛеона и Джеки Уоррена

    Мастер игры на тимбалах Сэмми ДеЛеон выступал в Нью-Йорке, Чикаго, Майами, Сан-Хуане и многих других местах.Ранее он был музыкальным руководителем Impacto Nuevo, а с 1996 года руководит собственной группой. ДеЛеон, одинаково хорошо разбирающийся в латиноамериканском джазе, сальсе и меренге, является местным достоянием. Он выступает с Джеки Уоррен сегодня вечером в 7:30 в B-Side Lounge. Цены на билеты проверяйте на сайте заведения.
    2785 Euclid Heights Blvd., Cleveland Heights, 216-932-1966, bsideliquorlounge.com.

    Inner Wave
    В прошлом году инди-рокеры Inner Waver выпустили свой четвертый полноформатный альбом Apoptosis , отметив новую музыкальную главу для группы.Альбом, записанный в течение двух недель в True Sound во время карантина в 2020 году, создает особую атмосферу, которая несколько раз трансформируется на протяжении 12 песен и сочетает в себе элементы электроники, соула, фанка и гаражного рока. Группа выступает сегодня вечером в 8 в Grog Shop. Девушка Ультра открывает шоу. Посетите веб-сайт места проведения, чтобы узнать цены на билеты и дополнительную информацию.
    2785 Euclid Heights Blvd., Cleveland Heights, 216-321-5588, grogshop.gs.

    Сал Вулкано
    Самопровозглашенный сникерхед, комик Сал Вулкано, член Tenderloins, комедийной команды, которая стартует в телесериале Непрактичные шутники , сегодня вечером представляет свое стендап-шоу на Агоре.Двери открываются в 18:00. Посетите веб-сайт места проведения для получения дополнительной информации.
    5000 Euclid Ave., 216-881-2221, agoracleveland.com.

    Тропический футуризм представляет климат нашей судьбы

    Будущее закончилось? Для некоторых это было в течение некоторого времени. Десять лет назад покойный критик Марк Фишер писал о «медленной отмене будущего» в своей книге « Призраки моей жизни », приписывая культурный застой нашей коллективной неспособности «уловить и сформулировать настоящее.Для Фишера будущее было уже потеряно не только из-за фрагментации и ускорения, которое мы теперь принимаем как часть жизни, сформированной Интернетом, но и из-за «общего состояния: в котором жизнь продолжается, но время каким-то образом остановилось». Такой застой шел вразрез с тем, как поколение Фишера понимало будущее как пункт назначения на конце дугообразной стрелы, ведомой стремлением к знаниям, свободе и технологическим инновациям. Будущее было мифом, чья определенность была обязана как марксистской диалектике, так и сборочному конвейеру Генри Форда: когда-то мы терли палки друг о друга, чтобы получить огонь, и жили в диком хаосе; скоро мы будем путешествовать на межпространственном космическом корабле и устранять массовые страдания.Этот миф почти исчез, поскольку мы стали свидетелями извержения прошлого, настоящего и будущего в один одновременный, повторяющийся и, как известно, неравномерный план.

    Но подождите — разве мы не видели скачки в инновациях со времен Ghosts of My Life ? Разве с тех пор мы не надели наши виртуальные гарнитуры, не смотрели чемпионаты по киберспорту на переполненных стадионах и не вкладывали свою зарплату в теневые блокчейны? Как будущее могло быть закончено тогда, если оно должно было наступить для нас сейчас? Почти за десять лет до Фишера квир-теоретик Ли Эдельман сказал об этом в книге «Нет будущего ».В нем Эдельман выступает за более конкретную отмену: «репродуктивного будущего» или организации общества и политики вокруг преемственности поколений.

    Репродуктивный футуризм и то, что мы можем назвать «корпоративным футуризмом» традиционных инноваций, благоприятствуют поверхностному прогрессу и повествовательной последовательности, «не к концу, обеспечивающему возможность изменений, а… к обращению времени вспять, чтобы обеспечить повторение», — пишет Эдельман. В репродуктивном будущем мы коллективно склоняемся к неразрушающим и постепенным изменениям, а также против радикальных, квир или действительно революционных изменений, которые угрожают так называемому «естественному порядку» биологического пола, семейных ценностей и экономического роста.Так называемый реализм заманил нас в ловушку бесконечного настоящего, где даже самые смелые инновации не могут представить себе лучший и более справедливый мир — и на самом деле их успехи зависят от несостоятельности нашего воображения, если учесть, как доставка Amazon — спрос лишь создал прецедент дальнейшего ухудшения условий труда; или что Hyperloop Илона Маска имеет смысл только в будущем без публичного доступа к транспорту; или как Мета может представить альтернативное измерение только как офис-торговый центр, в котором даже не учтены арендодатели.

    Нам многое нравится в точке зрения Эдельмана, в том, как нас призывают принять «странное влечение к смерти» и полностью отвернуться от горизонта будущего. Он завершает главу лозунгом: «Будущее останавливается здесь». Если репродуктивный футуризм зациклен на создании смысла, например, на извлечении экзистенциальной остроты из иллюзии прогресса и преемственности, то предложение Эдельмана поощряет отказ от смысла и детерминированности как таковых в погоне за идеологическим освобождением.Однако не эта освободительная ориентация на настоящее, а, скорее, заговор сил — требования выживания, пессимизм политической воли, систематически подрываемый рабочий класс и расово-низший класс и т. д. — заманивают многих из нас в ловушку настоящее, сохраняя будущее под управлением глобализированных корпораций, для которых его приручение остается главным приоритетом. Без сомнения, вы знакомы с консультантами, которые называют себя футуристами без малейшего смущения, обещая провести вас через риски и возможности завтрашнего дня, как гиды с палочками.Даже финансовые фьючерсы, то есть деривативы, зависят от предсказуемости, даже если волатильность является частью механизма.

    Что возвращает нас к сути дела, написанной преемницей Ли Эдельман, Ребеккой Шелдон, которая пишет: «Во имя будущего мы должны быть защищены от будущего». По мере того, как мы боремся с преобладающей неопределенностью климатического хаоса и краха нарратива и достигаем новых высот капитализма-цинизма, мы увидим повышенный интерес к будущему, выходящему за рамки нормативных футуризмов; фьючерсы, которые разрушают, а не увековечивают статус-кво.Если нормативные футуризмы ценят различия только для того, чтобы использовать или преодолевать их, постоянно сводить социальные отношения к единице индивидуума и принуждают нас думать, что планетарные проблемы, такие как голод, вымирание и климатические катастрофы, практически неразрешимы, как мы можем затем построить будущее, состоящее из различий и коллективности? По словам художницы Син Вай Кин (она же Виктория Син): «Как мы представляем себе будущее, которое не путь вперед, а путь вниз?»

    В недавнем искусстве и кино идеи различных вариантов будущего выкристаллизовались в форме этнофутуризма, такого как синофутуризм, местный футуризм и современный афрофутуризм.Многие представляют альтернативные западному прогрессу сценарии, основанные на пересмотре истории или переосмыслении геополитики. Туземный футуризм и афрофутуризм, например, поднимают вопрос: как бы выглядели наука, техника и промышленность, если бы они не зависели — как это происходит сейчас — от добычи окружающей среды и подчинения человека? Третьи, такие как синофутуризм и футуризм Персидского залива, просто задаются вопросом, каким бы мы видели будущее, если бы основные концепции «прогресса» возникли откуда-то не на Западе?

    Этнофутуризм сегодня в значительной степени рассматривается как прогрессивный, в частности, благодаря массовой популяризации афрофутуризма и созданию многих из этих фьючерсов в левых художественных кругах.Но даже несмотря на то, что эти видения искажают траекторию нашего настоящего вокруг новых координат — так сказать, добавляя больше информации к прогностическому набору данных — сама стратегия остается странным образом амбивалентной. Синофутуризм, представленный художником Лоуренсом Леком и музыкантом Kode9 в качестве умного метакомментария в 2016 году, с тех пор был безоговорочно принят как своего рода «диаспорическая фантазия» о доминировании Китая, потеряв большую часть своей первоначальной антиколониальной критики. Между тем, футуризм Персидского залива, придуманный художницей Софией Аль-Марией и музыкантом Фатимой Аль-Кадири в 2012 году, — это не футуризм как таковой, а способ осмысления того, как «нефтекапиталистическая экономика» стран Персидского залива уже напоминала западные представления об антиутопическом будущем. .(Напоминает вездесущий слоган Уильяма Гибсона «здесь, но неравномерно распределено».) А крайний правый край — «Манифест этнофутуризма», опубликованный в 2020 году консервативным эстонским депутатом Руубеном Каалепом, использует романтизированный взгляд на этнофутуризм в качестве связующего звена. между будущим и прошлым предков с поразительно расистским эффектом.

    Йосси Кляйн Халеви О сионизме

    Эй, почему бы не начать новый год с решения израильско-палестинской проблемы? Йосси — израильский журналист американского происхождения, его последняя книга — «Письма моему палестинскому соседу».После нашего эпизода с Питером Бейнартом прошлым летом многие читатели рекомендовали Йосси в качестве гостя, чтобы сбалансировать дискуссию об Израиле. Я благодарен за предложение и действительно наслаждался нашим разговором — то честным, то трудным. Как можно восхищаться Израилем и в то же время откровенно говорить о его недостатках? Насколько глубоко утопичным был сионизм изначально?

    Вы можете сразу прослушать эпизод во встроенном выше аудиоплеере или прямо под ним нажать «Прослушать в приложении подкастов», чтобы подключиться к ленте Dishcast.Чтобы посмотреть два отрывка из моей беседы с Йосси — о «странной и трагической» истории сионизма и о неразрешимой природе израильских поселений — посетите нашу страницу на YouTube.

    Чтобы напомнить о нашем эпизоде ​​с Питером, который спровоцировал появление Йосси, вот фрагмент этого разговора о состоянии сионизма:

    Ниже приведено множество непроверенных электронных писем от читателей, отвечающих на наш эпизод с Бейнартом. Этот первый читатель считает, что я «глубоко ошибаюсь в отношении Израиля/сионизма»:

    Я думаю, что большинство жителей Запада придерживаются бредового мнения: что решение о создании двух государств когда-либо было приемлемым для достаточного количества арабов/палестинцев, чтобы быть возможным.Многие жители Запада также придерживаются столь же бредового мнения о том, что двунациональное государство жизнеспособно (я был рад услышать это мнение, которое вы не разделяете). К сожалению, большинство арабов/палестинцев мечтают не о том, чтобы получить Восточный Иерусалим, Западный берег, Газу и еще немного, а остальное оставить евреям. Им нужен Тель-Авив, Хайфа и все остальное без евреев.

    Каждая война из-за Израиля велась арабами на службе решения о едином государстве Judenrein , начиная с 1948 года, когда им было предложено и отвергнуто сопредельное государство почти на половине Подмандатной Палестины, от Синая до Иордании и Ливана. — река к морю.Вариант решения с двумя государствами рассматривался более полувека спустя, если бы палестинцы были готовы его принять. Половинчатое участие Палестинской автономии в мирных переговорах (на которые их втянули), когда ХАМАС и «Хизбалла» насмехаются со стороны, далеко не достаточно хорошо.

    Независимо от того, считаете ли вы, что государство Израиль когда-либо должно было быть создано (эта дискуссия была самой разочаровывающей частью вашего эпизода с Бейнартом), сейчас на их исторической родине (тысячи лет назад) проживает почти семь миллионов евреев. немногим более девяти миллионов жителей.Около трех четвертей этих евреев родились там. Чуть менее половины евреев в Израиле составляют мизрахи/сефарды, члены семей которых в основном были изгнаны из арабских стран. Они точно знают, как арабы относятся к евреям, поэтому не подписываются на двунациональное государство ни сейчас, ни когда-либо.

    Более того, арабы (понятие особой палестинской идентичности не было важной частью основного дискурса до 1960-х и 1970-х годов) на самом деле не хотят единого двунационального государства. Согласие на мир на основе двух государств привело бы к убийству их лидеров, потому что палестинцы продолжают надеяться, несмотря ни на что, что однажды они получат все это.

    Арабы, живущие в самом Израиле, имеют гораздо лучшую жизнь и перспективы, чем их собратья в соседних государствах: они могут голосовать, арабская партия находится в правительстве, а Израиль — лучшее место на Ближнем Востоке для геев, среди прочего. Опросы показывают, что большинство израильских арабов предпочли бы жить в Израиле палестинскому государству. Было бы идеально, если бы арабы на Западном берегу и в Газе отказались от своих нереалистичных ожиданий изгнания евреев в море и прекратили пропаганду терроризма.Тогда ограничения безопасности могут быть ослаблены, и их жизнь может значительно улучшиться.

    Но я боюсь, что дело зашло слишком далеко. Вторая интифада, а затем непоколебимая приверженность ХАМАС делу уничтожения государства Израиль не внушают доверия.

    Лучшим решением, если честно, было бы для Иордании, более 20% населения которой составляют палестинцы, захватить арабские районы Западного берега, а для Египта поглотить чумную мухоморку размером в половину Сингапура, которая это Газа.Но Иордания и Египет не коснутся этих территорий и десятифутовым шестом, потому что ими правят военачальники, гангстеры и преступники. Это Северная Ирландия в разгар Смуты, но в тысячу раз хуже.

    Я согласен с вами и Бейнартом в том, что статус-кво может сохраняться долгое время. Я думаю, что если ПА рухнет, как предполагает Бейнарт, это не превратит Западный берег в Газу, потому что между Западным берегом и Израилем слишком большая экономическая взаимозависимость. Однако, если бы это произошло, все, что произошло бы, это то, что Израиль аннексировал бы районы со значительными еврейскими поселениями, освободил бы евреев в аванпостах и ​​создал бы жесткую границу, предоставив населению Западного берега разбираться во всем самостоятельно и подвергнуться бомбардировкам, если бы они стреляют ракетами.

    Я понимаю, что Биби мудак и вел себя неприемлемо по отношению к Обаме, твоему любимцу. Но с Биби покончено, и она может попасть в тюрьму. Пора двигаться дальше — вам и палестинцам. Может быть, подумайте больше о Синьцзяне (я был рад услышать, что вы обсуждаете его с Бейнартом), где миллион мусульман фактически находится в лагерях, подвергаясь стерилизации и перевоспитанию. У них нет возможности отказаться от терроризма и элиминационных мечтаний о мире.

    «Чумовая мухоморка»? Меня отталкивает такая риторика, какой бы разумной ни была остальная часть анализа.В электронном письме моего читателя нет никаких указаний на то, что он понимает, почему люди, изгнанные из своей земли и домов, могут питать законное негодование, даже гнев. Другой произраильский читатель:

    Ваше обсуждение замалчивало важные моменты, которые, если бы их обсуждали, продемонстрировали бы, что конфликт является более двусторонним, чем вы и Бейнарт представили. Например, вы заявили, что очевидно, что Израиль никогда не поддерживал решение о создании двух государств, и все это было ложью. Но вы, кажется, забыли соглашения Осло, где в конечном итоге ушла ООП, а не Израиль.Кроме того, в 2005 году Израиль принял решение об эвакуации собственных граждан из Газы, передав палестинцам их собственную территорию.

    Что произошло с тех пор? В то время как Бейнарт упоминает, что ООН говорит, что Газа непригодна для жизни, он или вы не упоминаете, что этим местом управляет террористическая группа. На самом деле в вашем рассуждении об Израиле терроризм не упоминается ни разу. Как может Израиль согласиться на решение о создании двух государств, если одна из сторон объявляет смерть израильтянам в своей конституции?

    Когда дело доходит до израильско-палестинского конфликта, режим на палестинских территориях не несет ответственности.В этом нет никаких сомнений: оккупация создает значительные трудности для палестинского народа. Я просто не знаю, как можно вести переговоры с режимом, особенно в Газе.

    Кстати, вот фотография моего дедушки с мамой, тетей и дядей на набережной в Тель-Авиве в 1962 году:

    Мои бабушка и дедушка бежали из Ирака в 1941 году после ужасного погрома под названием Фархуд. Меня бесконечно беспокоит, когда люди называют евреев «белыми колонизаторами». Мой дед был далеко не белый! Иракские евреи прослеживают свою историю до своего изгнания из Иудейского царства в 6 веке до нашей эры.Моя бабушка говорила, что она «вавилонянка», что указывало на ее прямую наследственную связь с землей Иудейской.

    Мои бабушка и дедушка и поколения преследуемых евреев до них и вокруг них — вот почему сионизм существует и почему он выживает. Я буду страстным сионистом до последнего вздоха. Это единственное место, где я точно знаю, где евреев будут терпеть. Питер Бейнарт поймет это только тогда, когда будет слишком поздно. Мир, который безразличен к падению еврейского государства, нигде не является безопасным миром для евреев.

    Йосси много говорит о евреях, иммигрировавших из других стран Ближнего Востока, и иногда об этом забывают. От читателя, критикующего Израиль:

    Спасибо, что пригласили Питера Бейнарта. Я следил за вами в течение многих лет и предполагал, что вы либо сторонник сионизма, либо просто не хотите касаться этого вопроса. Так что я приятно удивлен.

    За последние восемь лет я четыре раза был на Западном берегу, работая от имени христианского служения в Вифлееме.Место рождения Иисуса Христа, Вифлеем, сейчас с трех сторон окружен тюремными стенами и сторожевыми башнями. Эта культурная столица Палестины с ее богатой историей, искусством, музыкой и едой окружена поселениями, поэтому она не может расти.

    Ситуация ужасная. Только на этой неделе [в июле] израильтяне убили троих маленьких детей, 77 детей в 2021 году. И каждый день США отправляет не менее 10,4 миллиона долларов наших налогов в качестве военной помощи.

    Еще один критик Израиля:

    Сионизм как идеология остановился.Это как коммунизм в восьмидесятых — вся энергия просочилась наружу. На смену ему пришел очень неприятный этнонационализм и оптимистичный экономизм (Израиль — нация стартапов). Лежащая в основе идеология сводилась к большому набору штампованных лозунгов, вроде тех, что записали ваши израильские читатели. Я уже могу заполнить карточку сионистского бинго. Ничего нового за последние 15-20 лет не прибавилось, кроме раздутого чувства жертвы.

    Этот следующий читатель, тем не менее, указывает на палестинское ощущение того же менталитета вечной жертвы:

    Я полагаю, что это пункт, который найдет отклик у вас: проект поселения питает мантру «поселенческого колониализма», которая ключевой компонент интерсекциональной доктрины, охватившей большую часть Америки.Как говорится, «От Фергюсона до Палестины!»

    В этом контексте мой заведомо нелогичный аргумент о том, что палестинцы не позволят израильтянам покинуть Западный берег, точно так же, как они успешно заблокировали развод Израиля с Газой, не может быть обработан прогрессивной мозговой операционной системой («не вычислить», как сказал бы робот). По этой причине поселения и оккупация представляют собой еще большую загадку для Израиля, чем когда-либо прежде, требующую от новых израильских лидеров принятия самых трезвых, деполитизированных и зрелых решений.Но до тех пор, пока международное сообщество потворствует палестинской склонности использовать собственные страдания в качестве своего самого мощного оружия, я не вижу хорошего решения для Израиля. Там нет Железного купола для того, что, с нашей точки зрения, является этой глубокой дисфункцией.

    Вернемся к произраильской позиции — той, которая оптимистична в отношении решения о создании двух государств:

    Спасибо за ваши постоянные усилия по поднятию дискурса. Я довольно новый подписчик на Dish, и мне очень понравилось читать ответы на ваш разговор с Beinart.В одном из своих ответов вы утверждаете:

    Но опять же, я не могу объяснить или защитить поселения. Это действительно так просто. И поразительно, что ни один из двух моих корреспондентов их не упоминает. Именно это меня расстраивает в либеральных сионистах: в конце концов, они всегда избегают этой непростительной реальности.

    Рассмотрим действия израильского правительства по передаче Синайского полуострова в 1982 г. и уходу из Газы в 2005 г. В 1982 г. 1200 поселенцев забаррикадировались в Ямите (ортодоксальные евреи считают Ямит частью библейского Израиля) и они были насильственно вывезены израильской армией.Летом 2005 года (на самом деле я был в Израиле, когда правое правительство Шарона ушло из Газы) было обычным делом видеть тысячи израильских протестующих в преддверии вывода войск. Но когда пришло время отхода, армия вновь выселила поселенцев из 21 поселения в Газе.

    Я ожидаю, что, когда появится возможность для решения о создании двух государств, линия поведения, установленная в двух вышеприведенных эпизодах, снова будет господствовать: израильтяне уберут поселения, необходимые для существования жизнеспособного палестинского государства. .Я бы ни на минуту не стал утверждать, что такие общины, как Эфрат, будут удалены, но наверняка исчезнет множество других аванпостов в Иудее и Самарии.

    Эта реальность израильской истории в основе своей прагматична. Израильские правые будут продолжать завоевывать поддержку, предлагая риторическую поддержку движению поселенцев, а израильские левые будут продолжать привлекать сторонников, настаивая на существовании поселений. Грязный маленький секрет заключается в том, что когда дело дойдет до драки и наступит момент для серьезного палестинского государства, именно поселенцы снова будут переселены перед лицом национального консенсуса.

    Надеюсь. Но не могу сказать, что согласен. Еще один читатель о поселениях:

    Во-первых, я РАДА, что вы планируете пригласить Йосси Кляйна Халеви — я собирался предложить вам его, прежде чем увижу, как четыре других несогласных опередили меня. (Помимо того, что я почти полностью разделяю его взгляды на Израиль, сионизм и палестинцев, я также знаю его лично, и он совершенно замечательный парень — один из тех людей, само присутствие которых успокаивает.)

    Во всяком случае, вы сказали в своем ответе читателю, что «политика расчетов сейчас и всегда была основным препятствием для любой сделки» (выделено мной). Как у либерального сиониста у меня есть две проблемы.

    Первое, о чем вы, вероятно, догадались: хотя я допускаю, что поселения определенно были препятствием , я не согласен с тем, что они были препятствием . У них есть серьезная конкуренция — например, мечта, которая живет среди слишком большого контингента палестинцев, чтобы полностью вытеснить Израиль.Если хотите, назовите это «Великой Палестиной» — и, конечно, «вытеснить» — это эвфемизм. Я хотел бы услышать, почему вы считаете, что поселения являются чем-то более «основным», чем это, мечта, которая прямо указана в уставе ХАМАСа.

    Во-вторых (и это главная причина, по которой я так рад, что вы планируете пригласить Йосси), это то, что поселения символизируют для еврейского народа, то есть то, что земли Западного Берега (сердце библейского Иудея и Израиль, как я уверен, вы знаете) означают для еврейской души.И здесь я осознаю, что больше говорю о вашей религиозной стороне. Отказываться от притязаний на эти земли болезненно — без сомнения, необходимо и правильно, но также и болезненно.

    Добавить комментарий

    Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *