Menu
vitalyatattoo.ru — Студия художественной татуировки и пирсинга ArtinMotion Разное Джон уик надпись на спине: Киану Ривз — биография, фото, личная жизнь, карьера

Джон уик надпись на спине: Киану Ривз — биография, фото, личная жизнь, карьера

Содержание

Скотт Фицджеральд. Алмазная гора.

Скотт Фицджеральд. Алмазная гора.

1

Род Джона Т. Ангера был на отменном счету в Геенне — есть такой городок на Миссисипи. Отец Джона из года в год в жарких боях завоевывал первенство по гольфу среди любителей; миссис Ангер славилась, по местному выражению, «на все котлы и сковороды» своим зажигательным предвыборным красноречием; самому Джону Т. Ангеру едва исполнилось шестнадцать, однако новейшие нью-йоркские танцы он откалывал еще в коротких штанишках. И вот теперь ему предстояло на какое-то время расстаться с родным домом. Вся провинция, как известно, донельзя чтит учебные заведения Новой Англии: на алтарь этого почтения провинциалы приносят цвет своей молодежи, и родители Джона не остались в стороне. Непременно надо было, чтобы он отправился в колледж святого Мидаса близ Бостона — не прозябать же их драгоценному и одаренному сыну в Геенне!

А в Геенне — кто бывал там, тот знает — фешенебельные закрытые школы и колледжи едва различают по названиям. Местные жители давным-давно отстали от мира сего и хоть и очень стараются поспеть за модой, но живут большей частью понаслышке. Чикагской ветчинной принцессе их одежда, манеры и литературные вкусы, конечно, покажутся «как-то слегка прошлогодними».

Джон Т. Ангер был готов к отъезду. Миссис Ангер по-матерински набила его чемоданы летними костюмами и вентиляторами, а мистер Ангер презентовал сыну туго набитый асбестовый бумажник.

— Помни, здесь тебе всегда будут рады, — сказал он. — Семейный очаг не остынет, будь уверен, мальчик.

— Я знаю, — сглотнул комок Джон.

— И не забывай, кто ты и откуда родом, — горделиво добавил отец, — это убережет тебя от неверных поступков. Ты — Ангер из Геенны.

Родитель и сын пожали друг другу руки, и Джон пустился в путь, обливаясь слезами. Через десять минут, покидая пределы города, он остановился и обернулся на прощанье. Старинная викторианская надпись над вратами была ему чем-то отрадна. Отец все время предлагал сменить ее на что-нибудь бодрое и доходчивое, скажем: «Вот вы и в Геенне» или просто на «Добро пожаловать», а пониже выложить лампочками сердечное рукопожатие. Мистер Ангер считал, что старая надпись какая-то мрачноватая, но вот поди ж ты…

Джон поглядел — и обратился навстречу судьбе. И небесный отсвет оставленных позади огней Геенны был, казалось, исполнен теплой и яркой прелести.

От Бостона до колледжа святого Мидаса полчаса на «роллс-ройсе». Сколько в милях — навеки останется тайной, ибо, кроме Джона Т. Ангера, никто не приезжал туда иначе, как на «роллс-ройсе», да, пожалуй, никто и не приедет. Это колледж для избранных — самый дорогой колледж в мире.

Первые два года прошли очень приятно. Джон учился с отпрысками денежных тузов и в каникулы гостил на модных курортах. Его гостеприимные сверстники ему вполне нравились, но отцы их были все на один покрой; по молодости лет он часто дивился их поразительной неразличимости. Когда он говорил, откуда он, они неизменно шутили: «Ну и как у вас там, припекает?» — а Джон по мере сил улыбался и отвечал: «Да не без того». Он бы, может, и сказал что-нибудь подходящее, но уж очень они все одинаково шутили, разве что кто-нибудь спрашивал иначе: «Ну и как вам там, не холодно?» — отчего у него опять-таки с души воротило.

К концу третьего семестра среди одноклассников Джона появился тихий, изящный юноша по имени Перси Вашингтон. Новичок был приветлив в обращении и на редкость хорошо одет — даже в колледже святого Мидаса это бросалось в глаза, — но держался как-то особняком. Близко он сошелся только с Джоном Т. Ангером, но и с ним отнюдь не откровенничал насчет дома и семьи. Ясно было, что он из богатых и все такое, но вообще-то Джон почти ничего не знал о своем приятеле, и любопытство его прямо-таки взыграло, когда Перси пригласил его на лето к себе, «на Запад». Он не заставил себя упрашивать.

И только в поезде Перси впервые немного разговорился. Однажды, когда они обедали в вагоне-ресторане и язвительно обсуждали однокашников, Перси вдруг заметил совсем новым тоном:

— Мой отец намного богаче всех в мире.

— Да, — вежливо отозвался Джон. Непонятно было, что бы еще сказать на такое признание. «Это замечательно» — не прозвучит, и он чуть было не сказал: «В самом деле?», — но вовремя спохватился: вышло бы, что он сомневается в словах Перси. А в таких поразительных словах сомневаться, пожалуй, не следовало.

— Намного богаче, — повторил Перси.

— Помню, я читал в справочнике, — решился Джон, — что в Америке есть один человек с годовым доходом пять миллионов и четверо, у кого свыше трех миллионов…

— Тоже мне богачи. — Перси брезгливо скривил рот. — Крохоборы-капиталистики, банкиришки, торгаши и ростовщики. Отец мой их всех скупит и сам того не заметит.

— Почему же тогда…

— Почему его нет в справочнике? Да потому, что он не платит подоходного налога. Платит какие-то там гроши, но не с дохода, а так.

— Вот уж, наверно, богатый человек, — простодушно заметил Джон. — И прекрасно. Я как раз люблю очень богатых. Чем богаче, тем лучше — по-моему, так. — Его смуглое лицо сияло искренностью. — Прошлую Пасху я гостил у Шнитцлеров-Мэрфи. И у Вивьен Шнитцлер-Мэрфи были рубины с куриное яйцо и такие лучистые сапфиры, как фонарики…

— Камни — это да, — восторженно поддержал Перси. — Конечно, в колледже об этом никому знать не надо, но у меня у самого есть неплохая коллекция. Камни собирать интереснее, чем марки.

— А какие алмазы бывают, — мечтательно продолжал Джон. — У Шнитцлеров-Мэрфи были алмазы с грецкий…

— Дребедень. — Перси склонился к приятелю и глухо зашептал: — Побрякушки. У моего отца алмаз — побольше, чем отель «Риц-Карлтон».

2

Закат в горах Монтаны сгустился между двумя вершинами, как громадный синяк, и темные вены расползлись от него по изувеченному небу. Небо отпрянуло в горную высь от деревушки Саваоф — крохотной, унылой, безвестной. По слухам, там жило двенадцать человек, двенадцать темных и загадочных душ, извлекавших пропитание из голого, почти совсем голого камня, на котором они произросли, неведомо как и почему. Они стали особой породой, эти двенадцать саваофцев, как будто природа, сперва расщедрилась на новую тварь, а потом опомнилась и оставила их копошиться и гибнуть.

Из далекого иссиня-черного сгустка в скалистую пустошь выползла цепочка огней, и двенадцать саваофцев возникли, как призраки, у станционного сарайчика, навстречу семичасовому трансконтинентальному экспрессу из Чикаго. Примерно шесть раз в год трансконтинентальный экспресс, повинуясь непостижимому расписанию, останавливался у платформы Саваоф, и кто-то сходил с поезда, садился в коляску, поданную из сумерек, и исчезал во тьме закатного синяка. Саваофцы глазели на это нелепое и диковинное происшествие, словно соблюдали некий обряд. Глазели, и только: в них не было ни капли того одушевленного воображения, которое побуждает любопытствовать и размышлять, а то бы вокруг этих таинственных событий народилась своя религия. Но саваофцы жили помимо всякой религии: самые дикие и простые христианские верования и те не прижились бы на этой скале. У них не было ни алтаря, ни жреца, ни жертвоприношений; просто народ каждый день к семи вечера стекался к станционному сараю и возносил взамен молитвы смутное и вялое изумление.

В этот июньский вечер Главный Кондуктор, которого саваофцы считали бы богом, если б бог им был нужен, повелел, дабы семичасовой поезд сгрузил людей (или нелюдь) в Саваофе. В две минуты восьмого Перси Вашингтон и Джон Т. Ангер сошли с подножки, промелькнули перед завороженными, распахнутыми, испуганными глазами двенадцати мужчин, уселись в коляску, которая явилась ниоткуда, и уехали.

Через полчаса, когда полумрак сгустился дотемна, молчаливый кучер-негр окликнул что-то черное впереди. На окрик вспыхнул рдяный диск, словно воспаленный глаз злобно уставился из непроглядной тьмы. Они подъехали ближе, и Джон понял, что это задний фонарь автомобиля, громадного и роскошного. Металл его корпуса отливал никелем и отблескивал серебром; втулки искрились зелено-желтым геометрическим узором — бисерным, а может, и самоцветным, — Джон не рискнул гадать.

Два негра в расшитых ливреях, как с картины лондонской королевской процессии, стояли навытяжку у автомобиля и приветствовали молодых людей, вылезших из коляски, на языке, непонятном гостю, но похожем на исконное негритянское наречие Юга.

— Садись, — сказал Перси приятелю, когда их чемоданы забросили на эбеновую крышу лимузина. — Жаль, что пришлось тебя слегка протрясти, но сам понимаешь — куда ж с таким автомобилем на глаза пассажирам или этому разнесчастному саваофскому отребью.

— Ух ты! Ну и авто! — вырвалось у Джона при виде внутреннего убранства автомобиля. Его взгляду предстала парчовая обивка, сплошь затканная тонкими шелковыми узорами, вся в крапинках драгоценных камней.

Приятели развалились в кресельных сиденьях, пышный ворс которых переливался всеми оттенками страусиного пера.

— Ну и авто! — повторил изумленный Джон.

— Колымага-то? — рассмеялся Перси. — Да это старая рухлядь, она у нас для поездок на станцию.

Тем временем автомобиль мчался в темноте по направлению к перевалу.

— Через полтора часа будем на месте, — сказал Перси, взглянув на часы. — Кстати уж скажу тебе, что ничего подобного ты в жизни не видел.

Если и все прочее было под стать автомобилю, то Джона в самом деле ожидало необычайное. В Геенне простодушно и благочестиво преклонялись перед богатством с пеленок, всей душой чтили его, и не дай бог Джон нарушил бы эту заповедь умиления — родители отреклись бы от него, не стерпев такого кощунства.

Они достигли ущелья, углубились в него, и дорога почти сразу стала ухабистой.

— Если б сюда пробивалась луна, посмотрел бы ты, какое ущелье, — сказал Перси, щурясь в темное окошко. Он что-то приказал в микрофон, и лакей тут же включил прожектор, мощным лучом хлестнувший по горным склонам.

— Видишь, кругом осыпи. Обычный мотор разнесло бы на куски в полчаса. Не зная дороги, здесь и на танке-то едва проберешься. Вот заметь, вверх пошло.

Чувствовалось, что они едут в гору. Через минуту-другую автомобиль вынырнул у гребня, и вдали мелькнула бледная, юная луна. Внезапно они остановились, и вокруг возникли из темноты какие-то фигуры — снова негры. Молодых людей приветствовали все на том же полувнятном наречии; затем негры принялись за работу и зацепили крючья четырех гигантских тросов, свисавших откуда-то сверху, за ступицы огромных самоцветных колес. Раздалось «Э-гей!» — и Джон ощутил, как автомобиль медленно оторвался от земли и взмыл ввысь — над самыми высокими скалами с обеих сторон, и еще выше, и под ними открылась лунная долина, такая непохожая на покинутое кремнистое крутогорье. Справа высилась скала — а потом и ее не стало, кругом было чистое небо.

Очевидно, они перенеслись за каменное лезвие высокого горного отрога и все еще поднимались. И тут же стали спускаться и наконец, подпрыгнув, приземлились на равнине.

— Остальное пустяки, — сказал Перси, глянув в окно. — Отсюда всего пять миль, и дорога паша собственная — брусчатка — до самого дома. Как говорит отец, здесь Соединенные Штаты кончаются.

— Мы разве в Канаде?

— Нет, зачем же. Мы в Монтане, в Скалистых горах. Только вот этих пяти квадратных миль нет ни на одной карте.

— А почему? Пропустили?

— Да нет, — усмехнулся Перси, — три раза нас пробовали засечь. Первый раз мой дед подкупил все геодезическое управление; другой раз ему удалось подправить официальную карту — и пятнадцать лет никто не совался. Зато в последний раз была сущая морока. Отец мой соорудил сильнейшее искусственное магнитное поле, чтобы отклонить их компасы. Он изготовил целую партию геодезических приборов с изъяном, таких, чтоб пропускали это место, и подменил точные. Еще он отвел реку, и на берегу сделали кой-какие постройки — чтоб казалось, будто это городок в долине, от нас за десять миль. В общем, отец мой только одного боится, — закончил он, — одна только и есть для нас опасность в мире.

— Какая?

Перси перешел на шепот.

— Аэропланы, — вздохнул он. — У нас есть с полдюжины зениток, и пока справляемся — правда, несколько убитых и много пленных. Мы-то с отцом понимаем, что это в порядке вещей, а мама с девочками огорчаются. Но в другой раз все может обернуться не так благополучно.

Зеленая луна сияла из-за мохнатых облаков, которые стелились перед нею в изумрудном небе, словно драгоценные восточные ткани пред очами татарского хана. Джону померещилось, что сейчас день и что он видит в небе авиаторов, сыплющих с борта назидательные брошюрки и лекарственные рекламки, обнадеживая унылое деревенское захолустье. Ему показалось, будто они парят и вглядываются — разглядывают то, что он сейчас увидит, — а потом? А потом их как-нибудь хитростью заманивают на землю и держат до скончания дней в заточении: ни тебе лекарств, ни брошюрок. Или, если заманить не удается, откуда-то вылетает клуб дыма, рвется снаряд, аэроплан обрушивается наземь, а мать и сестры Перси «огорчаются»? Джон встряхнул головой, и глухой смешок сорвался с его губ. Какие за всем этим кроются жестокости? Как властвует этот странный Крез? Что это за жуткая, вызолоченная тайна?..

Шерстистые облака уплыли, и горная ночь была яснее дня. Огромные шины катили по ровной брусчатке; дорога обогнула тихое, залитое луной озеро и углубилась в прохладный, смолистый мрак сосновой рощицы; затем вывела на луг, и Джон вскрикнул от восторга, а Перси коротко заметил: «Приехали».

Осиянный звездным светом, на берегу озера стоял дивный дворец, в полвысоты горы, к которой он прильнул во всей своей мраморной прелести, ровно и мягко врисовываясь в густой нагорный сосняк. Бесчисленные башенки, ажурные кружева косых балюстрад, узорная прорезь тысячи треугольных, квадратных, шестиугольных окон, излучавших золотистый свет, зыбкое смешенье синих теневых полос со звездными струями — все это отдалось трепетным аккордом в душе Джона. Верхушка одной из башен, самой высокой и исчерна-темной снизу, была увенчана сказочным сонмом огней, и когда Джон возвел к ним очарованный взгляд, до земли донеслось томное пение скрипок: таких изнеженных созвучий он никогда еще не слышал. Автомобиль остановился перед просторным и длинным мраморным сходом, овеянным ароматами цветов. За верхней ступенью бесшумно распахнулись стрельчатые двери, и в ночь хлынул янтарный свет, озаривший великолепный силуэт темноволосой дамы с высокой прической. Она простерла к ним руки.

— Мама, — произнес Перси, — это мой друг, Джон Ангер из Геенны.

В памяти Джона этот первый вечер остался сумятицей красок, мгновенных, впечатлений, музыки, нежной, как любовное признанье; чарующим хороводом бликов и теней, мельканьем движений и лиц. Вспоминался статный седой мужчина, подносивший к губам хрустальный на золотой ножке фиал с многоцветным питьем. Вспоминалась девушка в одеянии феи, с лилейным личиком, с сапфирами в волосах. Вспоминался пышный покой, где плотные, золотые стены уступали легкому нажатию руки; и покой, подобный платоновскому «узилищу идей» — сверху донизу устланный сплошным алмазным слоем, бриллиантами всех форм и размеров: с фиолетовыми светильниками по углам, он слепил белизной, ни с чем не сравнимой, превыше человеческих помыслов и мечтаний.

Приятели брели чередой покоев. Под ногами у них вспыхивали узоры: то буйная цветовая смесь, то пастельные разводы, то белоснежная глубина, то мозаичные арабески, наверно, скопированные в какой-нибудь адриатической мечети. Под толстым хрустальным настилом расходились сине-зеленые струи, а в них, между радужными сгустками водорослей, мелькали пестрые рыбы. Они шагали по разноцветным и разнообразным мехам, шли по коридорам, выложенным от пола до потолка чистейшей слоновой костью, сплошной, словно из гигантских бивней динозавров, вымерших задолго до появления человека…

Потом они как-то вдруг оказались за столом — и тарелки были цельнобриллиантовые, в два тончайших слоя с прокладкой изумрудной филиграни, будто вырезанные из воздуха. Коридоры источали тихую тягучую музыку — и пуховое кресло, слитое с его спиной, нежило и дурманило его, а он пил свой первый стакан портвейна. Сквозь дремоту он пытался ответить на чей-то вопрос — но липучая медвяная нега была поволокой сна: камни, ткани, вина, золото — все расплывалось у него в глазах сладостным туманом…

— Да, — отозвался он из последних сил, — да, там у нас, конечно, припекает.

Он даже чуть подхихикнул; а потом, не шелохнувшись и не противясь, словно бы отплыл от стола и от мороженого, алого, как сон… Он уснул.

Он открыл глаза и почувствовал, что проспал несколько часов. Он был в большой тихой комнате с агатовыми панелями и тусклой подсветкой, такой слабой, такой мягкой. Его юный хозяин стоял над ним.

— Ты уснул за обедом, — сказал Перси. — Я и сам чуть не уснул, так было приятно слегка отдохнуть в нормальной обстановке после года в колледже. Пока ты спал, слуги тебя раздели и выкупали.

— Я в постели или на облаке? — выговорил Джон. — Перси, Перси, не уходи, мне надо извиниться перед тобой.

— За что?

— Что я не поверил тебе про алмаз больше отеля «Риц».

Перси улыбнулся.

— Я так и думал, что ты не поверишь. Это ведь гора.

— Какая гора?

— Возле которой дворец. Она не так уж и велика. Но земли и камня на ней всего футов пятьдесят, а остальное — алмаз. Сплошной алмаз чистой воды, цельная кубическая миля. Ты слушаешь? Скажи…

Но Джон Т. Ангер снова уснул.

3

Настало утро. Просыпаясь, он ощутил, как спальня сразу наполнилась солнцем. Эбеновые панели раздвинулись, и дневной свет хлынул во всю стену. Огромный негр в белой ливрее стоял у его постели.

— Добрый вечер, — пробормотал Джон, силясь очнуться от сонной одури.

— Доброе утро, сэр. Примете ванну, сэр? Нет, не вставайте, я сейчас все сделаю, только будьте добры, расстегните пижаму — вот так. Благодарю вас, сэр.

С покорного Джона совлекли пижаму. Ему было забавно и приятно, он ожидал оказаться на руках у этого услужливого черного Гаргантюа, но не тут-то было: ложе его медленно накренилось, и он, слегка оторопев, покатился к стене; обивка раздалась, он проскользил два ярда по бархатистому скосу и погрузился в упоительно теплую воду.

Он огляделся. Спуск или скат, по которому он соскользнул, свернулся в трубку и исчез. Он был в другой комнате и сидел по горло в бассейне, голова над краем. Его окружал синий аквариум: за стенами комнаты и под бассейном в янтарных лучах резвились рыбы, спокойно проплывая возле его ног, отделенных лишь слоем хрусталя. Солнечный свет пробивался сверху сквозь сине-зеленое стекло.

— Полагаю, сэр, что нынче утром вам для начала будет в самый раз горячая розовая вода с мыльной пеной — а потом, пожалуй, холодная морская.

Это над ним склонился негр.

— Да, — нелепо ухмыльнувшись, согласился Джон, — вот именно.

Не с его жалкими и непритязательными привычками распоряжаться таким купаньем — это было бы по меньшей мере самонадеянно, а то и попросту бессовестно.

Негр нажал кнопку, и сверху хлынул теплый ливень; Джон сразу сообразил, что это забил фонтанчик у края бассейна. Вода стала бледно-розовой, из четырех моржовых рылец по углам брызнули мыльные струи. Дюжина маленьких бортовых вертушек в минуту взбила облако сверкающей радужно-розовой пены, которая нежно окутала его, блистая и пузырясь.

— Может, запустить синема, сэр? — почтительно предложил негр. — В аппарат нынче заряжена хорошая смешная лента, а желаете, я сейчас заменю на серьезную.

— Нет, спасибо, — вежливо, но твердо отозвался Джон. Слишком приятна была ему ванна, и отвлекаться не стоило. Но отвлечься все-таки пришлось. Через мгновение его слух заполнился совсем близким мелодическим журчаньем флейт, прохладно-зеленоватым, как сама ванная, и мелодию их вело пузырчатое пикколо, ажурное, словно мыльное кружево, ласково облекавшее его.

Взбодренный прохладной морской водой и холодным пресным душем, он вылез из бассейна, был укутан в мохнатый халат, уложен на пушистую кушетку и растерт маслом, спиртом и ароматами. Переместившись в уютное кресло, он был побрит и подстрижен.

— Мистер Перси ждет вас в гостиной, — сообщил негр, закончив процедуры. — Меня зовут Джигзэм, мистер Ангер, сэр. Я буду прислуживать мистеру Ангеру по утрам.

И Джон вышел в солнечную гостиную, где был накрыт завтрак и Перси, в ослепительно белых лайковых бриджах, курил, откинувшись в кресле.

4

За завтраком Перси вкратце поведал Джону историю семьи Вашингтонов.

Отец нынешнего главы семьи, прямой потомок Джорджа Вашингтона и лорда Балтимора, был родом из Виргинии. К концу Гражданской войны ему исполнилось двадцать пять; он имел чин полковника, опустошенную плантацию и тысячу долларов золотом.

Фитцнорман Калпеппер Вашингтон — так звался молодой полковник — решил оставить недвижимость в Виргинии младшему брату и податься на Запад. Он отобрал две дюжины негров — разумеется, преданных ему до обожания, — и купил двадцать пять железнодорожных билетов; от имени негров можно было наарендовать земли и заняться скотоводством.

В Монтане он поистратился за месяц, и дела пошли совсем скверно; тут-то все и случилось. Он поехал в горы, заблудился, остался без еды и проголодал день. Ружья при нем не было, и в погоне за белкой он заметил, что та держит в зубах что-то блестящее. Белке не было суждено утолить собой его голод: она скрылась в дупло, но обронила свою ношу. Фитцнорман присел в печальном раздумье и заметил рядом в траве какое-то мерцание. За десять секунд аппетит его пропал, а капитал возрос до ста тысяч долларов. Белка, никак не желавшая попасть к нему в желудок, одарила его зато крупным бриллиантом чистой воды.

Ближе к ночи он отыскал свой лагерь; еще через полсуток все мужчины-негры вгрызались в гору возле беличьего дупла. Он сказал им, что напал на жилу горного хрусталя. Вряд ли хоть двоим из них случалось видеть алмазы — и то маленькие, и ему поверили без лишних слов. Когда он понял, на что наткнулся, начались затруднения. Гора оказалась алмазом — цельным, сплошным алмазом. Он набил сверкающими образчиками четыре седельные сумки и поскакал в Сент-Пол. Там он сбыл с рук полдюжины мелких камней, а когда вытащил один побольше, скупщик упал в обморок, и Фитцнормана арестовали как нарушителя общественного спокойствия. Он сбежал из тюрьмы и добрался поездом до Нью-Йорка, где продал несколько алмазов средней величины примерно за двести тысяч долларов золотом. Крупные он не рискнул показывать — и покинул Нью-Йорк как раз вовремя. Среди ювелиров началось страшное волнение — не оттого, что бриллианты были крупные, а потому, что они появились неизвестно откуда. Поползли дикие слухи, будто в Кэтскильских горах, в Нью-Джерси, на Лонг-Айленде, под Вашингтон-сквер обнаружились алмазные залежи. Из Нью-Йорка что ни час отбывали специальные поезда: люди с кирками и совками разыскивали окрестные Эльдорадо. Но к этому времени Фитцнорман уже катил назад в Монтану.

Прошло еще две недели, и он подсчитал, что все мировые алмазные копи, вместе взятые, вряд ли сравнятся с его горой. И в точности оценить ее было невозможно: ведь это цельный алмаз, и если так и пустить его на продажу, то он не только задавит рынок — в мире просто не хватит золота, чтобы купить его десятую часть. Да и кому нужен такой неимоверный бриллиант?

Странная выходила история. Богаче его человека никогда и нигде не было — но чего стоит все его богатство? Если его тайна раскроется — почем знать, что сделает государство, чтобы избежать золотой и бриллиантовой лихорадки? Скорее всего, его собственность реквизируют и установят монополию.

Оставалось только одно — распродавать гору втайне.

Он вызвал с Юга младшего брата и препоручил ему черных — тем было невдомек, что рабство упразднено. Для пущей надежности им прочитали самодельную декларацию о том, что генерал Форрест собрал рассеянные южные армии и в решающей битве разгромил врага. Негры ничуть не усомнились в этом. Они единогласно признали, что это очень хорошо, и устроили благодарственное радение.

Фитцнорман захватил с собой сотню тысяч долларов, два чемодана с неотделанными алмазами, крупными и помельче, и отплыл в чужие края. В Россию его доставила китайская джонка: через шесть месяцев он был уже в Санкт-Петербурге. Он снял невзрачную комнатенку и тут же отправился к придворному ювелиру с известием, что у него есть алмаз для государя. Он пробыл в Санкт-Петербурге две недели, спасаясь от убийц постоянными переездами, и за это время всего три-четыре раза прикоснулся к своим чемоданам.

Пообещав воротиться через год с гранеными камнями покрупнее, он был отпущен в Индию. Но еще до этого императорское казначейство перевело на четыре разных счета в американских банках пятнадцать миллионов долларов.

Он вернулся в Америку в 1868 году, пропутешествовав больше двух лет. Он побывал в столицах двадцати двух стран мира и имел беседы с пятью императорами, одиннадцатью королями, тремя принцами, шахом, ханом и султаном. Свое состояние Фитцнорман к этому времени исчислял в миллиард долларов. Перед его тайной сами собой возникали все новые заслоны. Как только он выпускал на свет какой-нибудь крупный бриллиант, тот через неделю обрастал легендами, полными роковых совпадений, интриг, революций и войн — такой длины, что родословную его можно было проследить до Первого Вавилонского царства.

С 1870-го до 1900-го — года смерти Фитцнормана — его история писана золотыми буквами. Были, конечно, и побочные происшествия: он сбивал с толку топографов, женился на виргинской уроженке, которая родила ему единственного сына; пришлось, ввиду прискорбных осложнений, устранить брата: он, к сожалению, пил без удержу и спьяну распускал язык. Но это и немногие другие убийства не омрачили счастливых времен роста и прогресса.

Перед самой смертью Фитцнорман повел дело по-новому: оставив в резерве всего несколько миллионов долларов, он на остальные оптом закупил редкие вещества и разместил их в банковских сейфах по всему миру под видом антикварных коллекций. Сын его, Брэддок Тарлтон Вашингтон, развил ту же идею. Он обменял вещества на редчайший из всех элементов — радий, — так что миллиард долларов помещался у него в сигарной коробке.

Через три года после смерти Фитцнормана его сын Брэддок решил, что дело пора закрывать. Они с отцом выкачали из горы столько денег, что подсчитать их в точности было уже невозможно. Шифрованные записи в его блокноте обозначали, сколько примерно радия хранится в каждом из тысячи банков, в которых он был вкладчиком, и на какие фамилии оформлены счета. И он сделал самое простое — запечатал свои алмазные копи.

Да, запечатал копи. Добытого хватит нескольким поколениям Вашингтонов на самую роскошную жизнь. Оставалось только беречь свою тайну: если она откроется, будет паника, и все вкладчики всего мира, с Вашингтонами во главе, станут нищими.

У такой вот семьи в гостях оказался Джон Т. Ангер. И такую вот повесть он услышал наутро по приезде в отведенной ему серебряной гостиной.

5

После завтрака Джон вышел на высокое крыльцо и стал с любопытством осматриваться. Вся долина, от алмазной горы до гранитного пика за пять миль, была подернута золотистой утренней дымкой, млевшей над мягкими луговыми склонами, над озерами и садами. Купы вязов скапливали легкую тень, и эти теневые островки были до странности непохожи на сине-зеленый сосняк по взгорьям. На глазах у Джона три олененка цепочкой выскочили из кущи в полумиле от дворца и веселой трусцой скрылись в ребристом полумраке соседнего перелеска. Если бы среди деревьев показался козлоногий сатир со свирелью или в зелени мелькнула розовая нагота светлокудрой дриады, Джон ничуть бы не удивился.

В тихом уповании на чудо он сошел по мраморным ступеням, чуть потревожив внизу дремоту двух лоснистых русских волкодавов, и доверился дорожке в синих и белых плитках, которая вела неведомо куда.

Ему было несказанно хорошо. Юность — блаженная и ущербная пора: юные не живут в настоящем, а примеряют его к своему блистательному воображаемому будущему; цветы и золото, девушки и звезды — лишь предзнаменования и предвестия этой недостижимой, несравненной юной мечты.

Джон обогнул благоуханные розовые заросли, пошел прямиком через парк и набрел на мшистую лужайку. Ему никогда не случалось лежать на мху, и он решил проверить, правду ли об этом пишут. Вдруг он увидел, что навстречу ему по траве идет девушка, самая красивая на свете.

На ней было легкое белое платье чуть ниже колен и веночек из резеды, перевитый сапфирными нитями. Ее босые розовые ножки отрясали росу с травы. Она была младше Джона — лет шестнадцати.

— Здравствуйте, — нежно позвала она. — Я — Кисмина.

Что было Джону до ее имени! Он приблизился к ней, ступая все осторожнее — не наступить бы на ее босые пальчики.

— Мы с вами еще не виделись, — сказал ее нежный голос, а синие глаза прибавили: «И как же вы много потеряли!..» — Вчера вечером вы видели мою сестру Жасмину. А я отравилась салатным листом, — продолжал голосок, а глаза говорили: «Я всегда такая прелесть — и больная и здоровая».

«Я не могу на вас налюбоваться, — высказали глаза Джона, — я и сам вижу, какая вы…»

— Добрый день, — сказал его голос. — Надеюсь, сегодня вы уже поправились. — «Вы чудесная», — досказал его трепетный взгляд.

Джон заметил, что они снова идут по дорожке. Она предложила присесть на мох, и он уже не мог понять, мягко ему или нет.

К женщинам он был придирчив. Пустяковый изъян — будь то широкая щиколотка, низкий голос или даже очки — отрезвлял его до полного безразличия. И вот впервые в жизни рядом с ним была девушка, которая, на его взгляд, воплощала истое совершенство.

— А вы из восточных штатов? — мило поинтересовалась Кисмина.

— Нет, — честно сказал Джон. — Я из Геенны.

Или это слово ей ничего не говорило, или она не знала, как бы на это помилее отозваться, но она промолчала.

— А я осенью поеду учиться на Восток, — сказала она. — Как вы думаете, мне там понравится? Я в Нью-Йорк поеду, в пансион мисс Балдж. У нее очень строго, но на уик-энды меня все равно будут отпускать домой — у нас свой дом в Нью-Йорке, — а то папа слышал, что там девушки прогуливаются парами и следят друг за другом.

— Ваш отец считает, что вы особенные, — заметил Джон.

— Мы и есть особенные, — отвечала она, и глаза ее гордо сверкнули. — Нас никогда не наказывали. Папа сказал, что нас нельзя наказывать. Однажды моя сестра Жасмина, когда была еще маленькая, столкнула его с лестницы — и он встал, захромал и пошел. А мама — вы знаете, она так поразилась, — продолжала Кисмина, — когда услышала, что вы — ну, оттуда. Она сказала, что в детстве ей говорили — ну, сами понимаете, она родом испанка и воспитана по-старинному.

— А вы ведь здесь не все время живете? — спросил Джон, стараясь не показать, что слова Кисмины его укололи. Ему как будто подчеркнуто намекнули, что он провинциал.

— Перси, Жасмина и я проводим здесь каждое лето, только будущим летом Жасмина поедет в Ньюпорт, а потом, осенью, даже в Лондон. Ее ко двору представят.

— А знаете, — помялся Джон, — я было сперва подумал, что вы такая простая, а вы очень даже светская.

— Ой, вовсе нет, — вскрикнула она. — Ой, не дай бог. По-моему, они такие все ужасно вульгарные, правда же? Вовсе я не светская, ни чуточки. Еще так скажете, и я сейчас заплачу.

Она так огорчилась, что у нее губы задрожали. Джону пришлось дать задний ход.

— Ну что вы, это я просто так, просто пошутил.

— Да нет, потому что, если бы и светская, — не унималась она, — то ничего, пусть. Но ведь нет же. Я такая неопытная, совсем девочка. Ни курить не умею, ни пить и читаю одни стихи. В математике и в химии ну прямо ничего не смыслю. И одеваюсь очень-очень просто, совсем почти никак не одеваюсь. Вот уж кто не светская, так это я. По-моему, девушки должны расти, как цветы, и радоваться жизни.

— Я тоже так думаю, — от души согласился Джон.

Кисмина повеселела. Она улыбнулась ему, и непролитая слезинка скатилась с ее ресниц.

— Вы хороший, — доверительно прошептала она. — А вы все время будете с Перси или немножечко и со мной? Вы только представьте — я ведь совсем-совсем ничего ни про что не знаю. Даже никто в меня еще не влюблялся. Да я и вообще-то мальчиков не видела — одного Перси. И я так бежала сюда, чтоб скорее с вами повидаться.

Крайне польщенный, Джон отвесил глубокий поклон, как его научили в Геенне, в танцклассе.

— А сейчас давайте пойдем, — пролепетала Кисмина. — Мне нужно в одиннадцать быть у мамы. Вы даже ни разу не попробовали меня поцеловать. А я думала, мальчики теперь все такие…

Джон горделиво расправил грудь.

— Есть и такие, — сказал он, — но я не такой. И девушки у нас в Геенне этого не позволяют.

И они рядышком побрели ко двору.

6

Брэддок Вашингтон предстал Джону в ярком солнечном свете. Ему было лет сорок с лишним, лицо строгое и гладкое, сам коренастый. По утрам от него пахло конюшней — холеными лошадьми. В руке он держал простую березовую трость с опаловой рукоятью. Они с Перси водили Джона по здешним владениям.

— Вон там живут рабы, — его трость обратилась влево, к мраморной обители, изящно-готические очертания которой вливались в горный склон. — Когда я был молод, на меня накатил нелепейший, бредовый идеализм. И я устроил им роскошную жизнь. Странно сказать, что у них при каждой комнате была кафельная ванная.

— Вероятно, — заметил Джон, посмеиваясь, — они ссыпали в ванны уголь. Мистер Шнитцлер-Мэрфи как-то рассказывал мне…

— До мистера Шнитцлера-Мэрфи и его рассказов лично мне нет никакого дела, — холодно прервал его Брэддок Вашингтон. — Нет, мои рабы в ванны уголь не ссыпали. Им было ведено мыться с головы до ног каждый день, и они мылись. Попробовали бы не мыться — я бы их искупал в серной кислоте. Я прекратил все это по совершенно другой причине. Кое-кто из них простудился и умер. Вода для некоторых людских пород опасна — годится разве что как питье.

Джон рассмеялся было, но передумал и понятливо кивнул. Брэддок Вашингтон был человек опасный.

— Все эти негры — потомки тех, кого мой отец забрал с собой сюда, на Север. Сейчас их сотни две с половиной. Вы, должно быть, заметили: они так долго прожили вдали от мира, что даже разговаривать стали на несколько невнятном наречии. Впрочем, некоторые говорят и по-английски: мой секретарь и еще двое-трое слуг.

— А это поле для гольфа, — сказал он, проходя по бархатной вечнозеленой траве. — Как видите, сплошной покров — ни плешин, ни тропинок, ни рытвин.

Джону досталась милостивая улыбка.

— Как дела с пленными, отец, много их? — внезапно спросил Перси.

Брэддок Вашингтон споткнулся и выругался.

— Одним меньше, чем надо, — сумрачно выговорил он и, помедлив, добавил: — Тут у нас были неприятности.

— Да, мать мне говорила, — воскликнул Перси. — Тот учитель-итальянец…

— Ужасное упущение, — гневно сказал Брэддок Вашингтон. — Конечно, вряд ли он от нас уйдет. Может быть, он заблудился в лесу или упал с обрыва. Пусть даже и спасся — будем надеяться, что никто ему не поверит. И все-таки я отправил за ним по окрестным городам человек двадцать.

— И что же?

— Да как сказать. Четырнадцать из них сообщили моему агенту, что прикончили человека, отвечающего описанию; они, правда, гонятся за наградой…

Перед ними была плотно зарешеченная впадина размером с большую карусель. Брэддок Вашингтон поманил Джона и указал тростью на решетку. Джон подошел и глянул вниз. Оттуда взметнулись выкрики.

— Давай к нам в преисподнюю!

— Алло, паренек, как там погодка наверху?

— Эй! Кидай веревку!

— Не захватил с собой вчерашнего пирожка или хоть сандвичей?

— Слышь, малый, столкни-ка нам сюда того типа, увидишь, что будет!

— Врежь ему разок за меня, а?

В глубине было темно, но, судя по немудрящему оптимизму и грубоватому задору, голоса принадлежали американцам из простых, не привыкших унывать. Мистер Вашингтон коснулся тростью незримой кнопки в траве, и внутренность ямы осветилась.

— Это те отважные путешественники, которые имели несчастье открыть Эльдорадо, — заметил он.

У ног их разверзлась пропасть, словно чаша с отвесными, остекленными краями; на слегка вогнутом дне ее стояли десятка два мужчин в полувоенных костюмах авиаторов. Запрокинутые лица — гневные, злобные, угрюмые, бесшабашно-насмешливые — обросли донельзя; некоторые пленники заметно исчахли, но большей частью вид у них был сытый и бодрый.

Брэддок Вашингтон придвинул плетеное кресло к самой решетке и уселся.

— Ну, как дела, ребята? — дружелюбно спросил он.

Ему отвечал дружный хор — смолчали только вконец отчаявшиеся, — и солнечное утро огласилось яростной руганью, которую, впрочем, Брэддок Вашингтон выслушал вполне невозмутимо. Когда все затихло, он снова поднял голос:

— Надумали, что мне с вами делать?

В ответ донеслось несколько выкриков.

— А чем здесь плохо?

— Нам бы только наверх, а там сами дорогу найдем!

Брэддок Вашингтон подождал, пока они опять успокоятся. Потом он сказал:

— Я уже все вам объяснил. Вы мне здесь ни к чему. Лучше бы нам с вами никогда не встречаться. Всему виною ваше собственное любопытство, но я готов обсуждать с вами любой приемлемый для меня способ выйти из затруднения. Однако до тех пор, пока вы будете заниматься рытьем подземных ходов — да, я знаю про тот, который вы начали рыть, — мы с места не сдвинемся. Не так уж вам здесь плохо, как вы изображаете, и напрасно все это нытье о разлуке с близкими. Если бы вас так заботили ваши близкие, вы никогда не стали бы авиаторами.

Высокий пилот отделился от прочих и поднял руку, взывая к своему тюремщику.

— Позвольте вас спросить! — крикнул он. — Вот, по-вашему, вы человек справедливый?

— Какой вздор! С какой стати я буду к вам справедлив? Вы бы еще от кота потребовали справедливости к мышам.

При этом сухом замечании два десятка мышей понурились, но высокий все же продолжал.

— Ладно! — крикнул он. — Это уже было обговорено. Вы не жалостливый, вы не справедливый, но вы хоть человек, с этим-то вы не спорите — попробуйте, поставьте себя на наше место и подумайте, как это… как это… как это…

— Как это — что дальше? — холодно осведомился Вашингтон.

— Как это бессмысленно…

— Смотря для кого.

— Ну — как жестоко…

— Был уже об этом разговор. Жестокость — пустое слово, когда дело идет о самозащите. Вы воевали и сами это знаете. Что-нибудь поновее.

— Ну хорошо, тогда как глупо…

— Пожалуй, глуповато, — признал Вашингтон. — Но что прикажете делать? Я предлагал всем желающим безболезненную смерть. Я предлагал похитить и доставить сюда ваших жен, невест, детей и матерей. Я согласен расширить ваше подземное помещение, согласен кормить и одевать вас до конца ваших дней. Если б можно было начисто лишить вас памяти, вы бы все у меня тут же были оперированы и переброшены подальше от моих владений. Больше я пока ничего не могу придумать.

— А может, поверите нам на слово, что мы болтать не станем? — выкрикнул кто-то.

— Если это предложение, то несерьезное, — пренебрежительно отозвался Вашингтон. — Я взял одного из вас наверх, учить мою дочь итальянскому. На прошлой неделе он сбежал.

Две дюжины глоток испустили восторженный вопль; началось буйное ликование. В припадке веселья узники приплясывали, хлопали в ладоши, дурашливо гоготали, тузили друг друга, а иные даже взбегали по отвесному стеклу и грохались задом об пол. Высокий затянул песню, и все подхватили:

Эх, повесим кайзера
На зеленой яблоньке.

Брэддок Вашингтон хладнокровно переждал, пока они допели.

— Вот видите, — сказал он, когда восторги поутихли, — я на вас ничуть не озлоблен. Мне приятно, что вы радуетесь. Поэтому я и недосказал. Этого — как его… Кричтикьелло? — подстрелили четырнадцать моих агентов.

Было неясно, что речь идет о четырнадцати мертвецах, и ликование тут же улеглось.

— Но так или иначе, — гневно повысил голос Вашингтон, — он попытался сбежать. И после этого вы думаете, что я рискну поверить кому-нибудь из вас?

Снизу снова кричали наперебой.

— А как же!

— Китайский дочка учить не хочет?

— Эй, я умею по-итальянски! Моя мать оттуда родом!

— Может, ей сначала надо по-нашенски?

— Это, что ли, та, синеглазая? Зачем ей итальянский, я ее кой-чему поинтереснее научу!

— А я знаю такие ирландские песни — сам пою, сам поддаю!

Мистер Вашингтон вдруг протянул трость, надавил кнопку в траве — и пропасть погасла, осталась только впадина и черные зубья решетки.

— Эй, — позвали снизу, — вы что же, так и уйдете? Благословить забыли!

Но мистер Вашингтон с двумя юношами уже шествовал по полю для гольфа к девятой лунке, словно и яма и узники просто немного мешали ему играть и он легко миновал эту помеху.

7

Под сенью алмазной горы тянулся июль с его глухими ночами и теплыми, парными днями. Джон с Кисминой были влюблены друг в друга. Он не знал, что подаренный им золотой футбольный медальон с надписью «Pro deo et Patria et St.Midas» покоится на платиновой цепочке у ее сердца. Между тем так оно и было. А она тоже не ведала, что крупный сапфир, который она как-то обронила из своей простенькой прически, был заботливо уложен в Джонову заветную коробочку.

Однажды к вечеру, когда в покое, убранном рубинами и горностаем, не было музыки, они провели час наедине. Он сжимал ее руку, и она так посмотрела, что с губ у него сорвалось ее имя. Она придвинулась — и помедлила:

— Ты сказал «Кисмина моя», — спросила она, — или просто…

Она боялась ошибиться. Вдруг она неправильно расслышала.

Целоваться они не умели, но через час это стало неважно.

Так прошел вечер. А ночью они лежали в бессонных грезах, перебирая прошедший день минуту за минутой. Они решили пожениться как можно скорее.

8

Каждый день мистер Вашингтон ходил с мальчиками в лес на охоту или на рыбалку, они играли в гольф на сонном лугу — и Джон всегда уступал победу хозяину — или купались в прохладном горном озере. Джон обнаружил, что у мистера Вашингтона трудный характер: чужие мысли и мнения его нимало не интересовали. Миссис Вашингтон всегда глядела свысока и была необщительна, Дочерей своих она явно не жаловала, а в Перси души не чаяла и за обедом без конца разговаривала с ним по-испански.

Старшая дочь Жасмина походила на Кисмину, только ноги чуть кривоваты, а кисти и ступни великоваты, — но похожи они с сестрой были только с виду. Жасмина больше всего любила книжки про убогих девочек, ухаживающих за вдовыми отцами. По рассказам Кисмины, Жасмина долго пропадала с горя и тоски, что кончилась мировая война — а она только собралась было в Европу налаживать солдатское питание. Она чахла день ото дня, и Брэддок Вашингтон даже затеял было новую войну на Балканах, но тут ей попалась фотография раненых сербов, и как-то у нее пропал ко всему этому интерес. Зато Перси и Кисмина, видно, унаследовали от отца высокомерное, сухое и великолепное безразличие ко всему на свете. Они думали всегда только о себе — строго и неукоснительно.

Дворец и долина чаровали Джона своими чудесами. Перси рассказывал, как по приказанию Брэддока Вашингтона сюда доставили садовода, архитектора, театрального декоратора и французского поэта-декадента, уцелевшего от конца века. Им было велено распоряжаться неграми по усмотрению, обещаны любые, какие только бывают, материалы и вообще предписано изобретать как можно смелее. И все они оказались полной бестолочью. Поэт-декадент тут же стал тосковать по весенним парижским бульварам — он что-то намекнул про ароматы, орангутангов и слоновую кость, — и только. Декоратор измышлял трюки и хотел превратить всю долину в парк с аттракционами, а это Вашингтонов не прельщало. Архитектор и садовод прикидывали, как привыкли. То надо так, это — сяк.

Зато свою дальнейшую судьбу они решили сами, в одно прекрасное утро скопом свихнувшись после ночи споров о том, где устроить фонтан, — и все вместе очутились в лечебнице для умалишенных: город Уэстпорт, штат Коннектикут.

— Но тогда, — полюбопытствовал Джон, — кто же спланировал все ваши гостиные и холлы, все подъезды и ванные?

— Ты понимаешь, — отвечал Перси, — стыдно сказать, но подвернулся нам такой киношник. Он один из всех привык не считаться с расходами, хотя запихивал салфетку за воротник и не умел ни читать, ни писать.

К концу августа Джон начал грустить: скоро в колледж. Они с Кисминой назначили побег на будущий июнь.

— Лучше бы, конечно, прямо здесь и пожениться, — вздыхала Кисмина, — но разве папа позволит мне выйти за тебя? А раз так нельзя, то придется уж сбежать. Теперь богатые люди в Америке — прямо хоть не женись: всегда-то нужно оповещать, что венчаешься в старинном уборе. Это значит, на тебе нитка подержанного жемчуга и потертые кружева с плеча императрицы Евгении.

— Вот-вот, — горячо соглашался Джон. — Был я у Шнитцлеров-Мэрфи, а их старшая дочь Гвендолен вышла за одного там — отец его скупил пол-Виргинии. Она написала домой, что он служит в банке и ему ужас как мало платят, а в конце письма; «Слава богу, хоть у меня четыре горничные, кой-как справляемся».

— Ой, как не стыдно, — заметила Кисмина. — Подумать, сколько миллионов людей на свете — и рабочие и вообще, — и все обходятся даже с двумя горничными.

Как-то под вечер, в самом конце августа, Кисмина обмолвилась фразой, которая все на свете изменила и повергла Джона в ужас.

Они были в любимой аллейке, и между поцелуями Джона охватили романтические предчувствия, очень, на его взгляд, пикантные.

— Иной раз мне кажется, что мы так и не поженимся, — грустно сказал он. — Ты из такой богатой, из такой знатной семьи. Ты совсем не такая, как другие, как бедные девушки. И женюсь я в конце концов на дочери какого-нибудь зажиточного оптовика-жестянщика из Омахи или Сиу-Сити и буду радоваться на ее полмиллиона.

— Дочь оптовика-жестянщика я видела, — заметила Кисмина. — Она бы тебе не понравилась. У сестры была такая подруга, сюда приезжала.

— О, так у вас здесь и другие бывали? — удивленно воскликнул Джон.

Кисмина как будто пожалела о своих словах.

— Да, да, — сказала она, — бывали и другие.

— А вы — а ваш отец не боялся, что они как-нибудь проболтаются?

— Ну, боялся, конечно, боялся, — отвечала она. — Давай о чем-нибудь другом, более приятном.

Но Джона проняло любопытство.

— Более приятном! — возразил он. — А чего тут неприятного? Они вам что, не пришлись по нраву?

К его великому удивлению, Кисмина расплакалась.

— О-о-ой, они были такие ми-и-илые. Я к ним так привя-а-азывалась. И Жасмина тоже, а она все равно приглашала. Вот уж этого я не понимаю, и все.

В сердце Джона зародилось темное подозрение.

— Они, значит, проговорились, и ваш отец их ликвидировал?

— Если бы хоть так, — пролепетала она. — У отца все заранее решено — а Жасмина все равно писала им, чтобы они приезжали, и им у нас так нра-а-авилось!

Она совсем разрыдалась.

Ошеломленный жутким открытием, Джон сидел, разинув рот, а по нервам его от позвоночника шло воробьиное трепыхание.

— Вот я и проболталась, а не надо было, — сказала она, вдруг успокоившись и отерев свои темно-синие глаза.

— Ты хочешь сказать, что твой отец умерщвлял их еще здесь?

Она кивнула.

— В конце августа это бывало — или в начале сентября. Чтоб мы успели как следует с ними порадоваться.

— Какой ужас! Да нет, я, наверно, с ума схожу. Неужели ты правда…

— Правда, — прервала Кисмина, дернув плечиком. — Нельзя же было держать их, как этих авиаторов, — нас бы тогда каждый день совесть мучила. И отец очень жалел нас с Жасминой, он все это устраивал раньше, чем мы ожидали. Так что и прощаться было не надо…

— Значит, вы их убивали! Ой-ой, — вырвалось у Джона.

— И все очень тихо делалось. Им просто давали на ночь много снотворного, а семьям потом сообщали, что они заболели в Бьюте скарлатиной и умерли.

— Но как же, и вы снова приглашали других?

— Не приглашала я, — рассердилась Кисмина. — Никого я не приглашала. Это все Жасмина. Зато им здесь было очень хорошо. Она им делала такие чудные подарки под конец. И я, может, тоже буду приглашать — потом, вот стану не такая чувствительная. Какая разница, все равно ведь им когда-нибудь умирать, а нам уж, значит, никакой радости в жизни. Ты подумай, как бы здесь скучно было, если б никто никогда не приезжал. Папа с мамой даже своих лучших друзей не пожалели.

— Значит, так, — вскипел Джон, — значит, ты позволяла мне за собой ухаживать, и сама меня завлекала, и соглашалась выйти за меня — и все это время ты прекрасно знала, что жить мне осталось…

— Да нет же, — запротестовала она. — Уже теперь все не так. Сначала — да. Вот ты приехал, что тут поделаешь, и я хотела, чтобы и тебе напоследок и мне тоже было хорошо. А потом я в тебя влюбилась — и мне теперь, правда, так жалко, что тебе… что тебя придется усыпить, хотя лучше пусть усыпят, чем ты будешь целоваться с другой.

— Ах, лучше, да? — яростно выкрикнул Джон.

— Уж конечно, лучше. И еще мне говорили, что девушке гораздо интереснее с мужчиной, за которого она знает, что не выйдет. Ой, ну зачем я тебе сказала! Я теперь, наверно, все тебе испортила, а мы ведь так радовались, покуда ты не знал. Вот так я и думала, что тебе грустно станет.

— Ах, ты так и думала? — Джон трясся от гнева. — Нет уж, хватит с меня. Раз в тебе нет ни чести, ни достоинства, раз ты могла крутить роман почти что с мертвецом, так я и знать тебя больше не хочу!

— Ты не мертвец! — в ужасе встрепенулась она. — Ты никакой не мертвец! Не смей говорить, что я целовалась с мертвецом!

— Да я не так сказал!

— Нет, ты сказал! Ты сказал, что я целовала мертвеца!

— Не говорил я этого!

Они оба кричали, и оба разом смолкли: кто-то приближался. Шаги были все слышнее, розовые кусты раздвинулись: перед ними возникло гладкое благородное лицо и проницательные глаза Брэддока Вашингтона.

— Кто целовал мертвеца? — поинтересовался он с явным неодобрением.

— Никто, — поспешно отвечала Кисмина. — Мы просто шутили.

— А почему вы тут болтаетесь вдвоем? — резко спросил он. — Кисмина, тебе сейчас надо… надо читать или играть в гольф с сестрой. Иди читать! Иди играть в гольф! Чтоб я тебя здесь больше не видел!

Он кивнул Джону и удалился.

— Ну что? — сердито сказала Кисмина, когда его шаги замерли. — Вот ты все испортил. Теперь нам нельзя больше видеться. Он не позволит. Знал бы он, что мы влюблены, он бы тебя отравил!

— А мы и не влюблены, хватит! — взбесился Джон. — Это он может успокоиться. И не думай, пожалуйста, что я собираюсь здесь оставаться. Через шесть часов я буду за горами — зубами прогрызусь — и поеду к себе на Восток.

Они стояли друг против друга, и тут Кисмина подошла к нему вплотную и взяла его под руку.

— И я с тобой.

— С ума ты сошла…

— Конечно, я с тобой, — отрезала она.

— Да ни за что на свете. Ты…

— Ладно, — спокойно сказала она. — Тогда мы сейчас догоним папу и все с ним обсудим.

Джон покорился с вымученной улыбкой.

— Хорошо, милая, — сказал он, тщетно силясь изобразить нежность, — хорошо, бежим вместе.

В сердце его снова вспыхнула и спокойно разгорелась любовь к ней. Ее у него не отнять — и она готова идти с ним на любой риск. Он обнял ее и жадно поцеловал. Все-таки она его любит: она же его и спасла.

Они не спеша вернулись во дворец, обговорив все по дороге. Решено было, что раз Брэддок Вашингтон застал их, то бежать надо завтра же ночью. И все-таки Джон сидел за обедом с пересохшими губами и страшно поперхнулся ложкой павлиньего супа, который угодил ему в левое легкое. Пришлось перенести его в темно-бирюзовую, устланную соболями гостиную; помощник дворецкого хлопал его по спине, а Перси хохотал до упаду.

9

Далеко за полночь Джон вдруг дернулся во сне и сел на постели, вглядываясь в дремотные завесы, облекавшие комнату. Из черно-синего квадрата открытого окна донесся какой-то слабый дальний звук, который растворился в ветре, не коснувшись его сознания, затянутого тревожными снами. Но вслед за ним отчетливо послышался другой звук, рядом, за стеной спальни — клацанье замка, шаги, шепот, — он не разобрал; живот его свело судорогой, все тело заныло, он мучительно прислушивался. Потом завеса как будто отошла, и у двери засквозила тень, выплеск темноты в складках гардины, фигура корявая и зыбкая, неверная, как отражение в мутном стекле.

В приступе решимости или страха Джон нажал кнопку у изголовья — и очутился в полупустом зеленом бассейне: от холодной воды с него вмиг соскочил всякий сон. Пижама намокла; оставляя за собой лужи, он кинулся к аквамариновой двери, которая — он знал — вела на парадную лестницу слоновой кости, на площадку второго этажа. Дверь бесшумно распахнулась. Одинокая багряная люстра под высоким куполом освещала роскошный выгиб точеных ступеней во всей его невыносимой прелести. Джон застыл, пораженный этим массивным и безмолвным великолепием: на мокрого человечка обрушились, сметая его, мощные контуры и складки. И тут из распахнувшейся двери его гостиной в холл вынырнули три голых негра — и почти одновременно, когда Джон в диком ужасе метнулся к лестнице, растворилась другая дверь, в другом конце коридора, и в просвете лифта появился Брэддок Вашингтон в отороченной мехом куртке и высоких сапогах, натянутых поверх ярко-розовых пижамных брюк.

Три негра — Джон их раньше никогда не видел и мгновенно догадался, что это палачи, — замерли, повернувшись к лифту, откуда раздалась команда:

— Сюда! Все трое! Живо!

Трое негров мигом заскочили в лифт, дверь задвинулась, стерев световой прямоугольник, и Джон снова остался один на лестнице. Он бессильно осел на гладкие ступени.

Наверно, случилось что-то очень важное, и такая мелочь, как его участь, уже никого не волновала. В чем дело? Негры восстали? Или авиаторы прорвались сквозь железные прутья решетки? Или, может быть, саваофцы перевалили через горы и пялятся — тускло и уныло — на волшебную долину? Откуда ему было знать. Воздух протрепетал; это лифт взмыл наверх и через минуту спустился. Наверно, Перси спешил на подмогу отцу, и Джон подумал, что теперь самое время найти Кисмину и сейчас же бежать. Он выждал минуту-другую; потом, поеживаясь от ночной прохлады в своей мокрой пижаме, вернулся к себе в комнату и быстро оделся. Он взбежал по длинному пролету и свернул в коридор, устланный соболями и ведущий к покоям Кисмины.

Дверь ее будуара была распахнута, лампы горели. Кисмина, в пушистом кимоно, стояла, вслушиваясь, у окна и обернулась на беззвучное появление Джона.

— А, это ты, — прошептала она, кинувшись к нему. — Ты услышал?

— Я услышал, как рабы твоего отца…

— Да нет, — перебила она. — Аэропланы!

— Аэропланы? Ах да, может, я от них и проснулся.

— Их дюжина, не меньше. Один сейчас только заслонял луну. Наш часовой у скалы выстрелил, и отец проснулся. Сейчас они у нас получат.

— А они ведь недаром прилетели?

— Конечно — вот помнишь, тот итальянец…

Слова ее заглушил прерывистый орудийный треск. Кисмина вскрикнула, бросилась к туалетному столику, нашарила в ящике монетку и побежала к выключателю. И тут же весь замок погрузился в темноту: она пережгла пробки.

— Пошли! — позвала она. — Пойдем в сад на крышу, посмотрим!

Она запахнулась в накидку, схватила его за руку, и они ощупью отыскали дверь. Несколько шагов — и они уже были в башенном лифте, она нажала верхнюю кнопку, а он в темноте привлек ее к себе и отыскал губами ее рот. Момент был самый романтический. Они вышли на площадку, белую в звездном свете. В вышине возле туманной луны, среди встрепанных облачных клочьев, кружилась и кружилась чернокрылая дюжина. Снизу в них метали огненные стрелы, грохотали разрывы. Кисмина радостно захлопала в ладоши, но тут же перепугалась: аэропланы начали, по какому-то общему сигналу, сбрасывать бомбы, и вся долина огласилась тяжким звуком и озарилась мертвенным светом.

Нападающие вскоре стали точнее целиться по зениткам, и одна из них мгновенно превратилась в громадную головню, дотлевавшую среди зарослей роз.

— Кисмина, — позвал Джон, — ты хоть порадуйся, меня чуть-чуть не успели убить. Если б я не услышал этот сигнальный выстрел, меня бы уже в живых не было…

— Не слышно! — прокричала Кисмина, не отрывая глаз от зрелища. — Ты громче говори!

— Я только говорю, — выкрикнул Джон, — что лучше нам уходить отсюда, пока они дворец не трогают!

И вдруг рассеялся весь портик негритянского жилища: из-под колонны взметнулось пламя, и осколки мрамора взбороздили озерную гладь.

— Рабов там — на пятьдесят тысяч долларов! — вскрикнула Кисмина. — И это еще по довоенным ценам. Американцы вообще такие — ни малейшего уважения к собственности.

Джон никак не мог ее увести. Бомбы падали все точнее и точнее, и отвечали им только две зенитки. Очевидно было, что сжатый в огненном кольце гарнизон долго не продержится.

— Пойдем! — крикнул Джон, хватая Кисмину за руку, — пойдем скорее. Ты хоть понимаешь, что, если попадешься авиаторам, тебе конец?

Она нехотя подчинилась.

— Надо только разбудить Жасмину, — сказала она по пути к лифту. И добавила — восторженно, по-детски: — Мы будем нищие, правда? Как в книжках. И я буду сирота и совсем свободная. Ни гроша и полная свобода! Ой! — Она остановилась и радостно поцеловала его.

— Нет уж, либо ни гроша, либо полная свобода, — мрачно заметил Джон. — Это дело проверенное. По мне, так лучше полная свобода. И ты на всякий случай ссыпь-ка в карманы свои камни, какие под рукой.

Через десять минут обе девушки встретились с Джоном в темном коридоре и спустились к главному входу. В последний раз они прошли по роскошным залам, задержались на террасе и поглядели на охваченный пламенем дом и пылающие остовы двух аэропланов на том берегу озера. Последняя зенитка все еще упорно стреляла, и нападающие, видимо, не рисковали снижаться, окружая ее фейерверком взрывов, один из которых должен был вот-вот стереть чернокожий расчет орудия с лица земли.

Джон и сестры сошли по мраморным ступеням, круто взяли влево и стали подниматься по узкой тропке, перевивавшей алмазную гору. Кисмина знала один лесистый выступ, где можно укрыться и откуда все будет видно, а потом, когда понадобится, они уйдут потайной тропой, выбитой в скалистом ущелье.

10

Часам к трем они добрались до места. Вялая и послушная Жасмина немедленно прикорнула возле толстого дерева, а Джон с Кисминой уселись в обнимку и следили за исходом отчаянного сражения, вспышками озарявшего пепелище там, где еще вчера был зеленый сад. Вскоре после четырех последняя зенитка гулко лязгнула и смолкла, испустив алый клуб дыма. Луна почти зашла, но видно было, как крылатые чудища кругами носятся все ниже над землей. Как только пилоты удостоверятся, что снизу им больше ничего не грозит, они приземлятся, и сумрачному, блистательному царству Вашингтонов настанет конец.

Пальба прекратилась, и долина затихла. Остовы двух аэропланов рдели, как глаза зверя, залегшего в зарослях. Темный и безмолвный дворец был так же прекрасен в ночи, как и в лучах солнца, а деревянные трещотки Немезиды сотрясали воздух жалобным стрекотом. И Джон почувствовал, что Кисмина, вслед за сестрой, крепко уснула.

Время близилось к пяти, когда он заслышал шаги по тропке и, затаив дыхание, пережидал, пока мимо них пройдут. Воздух был пронизан слабым трепетом, и роса застыла: ясно было, что скоро начнет светать. Шаги отдалились и стихли в высоте за кручей. Джон пошел следом. На полпути к обрывистой вершине деревья расступились: алмазную гору венчала булыжная седловина. Перед самым просветом он замедлил шаг: чутье подсказало ему, что впереди люди. Он подобрался к высокому валуну и осторожно выглянул из-за него. Любопытствовал он не зря, и вот что он увидел.

Брэддок Вашингтон стоял неподвижно — ни жеста, ни звука: безжизненный силуэт, врезанный в серое небо. На востоке занимался рассвет, устилая землю холодной прозеленью, и одинокая фигурка противостояла новому дню.

Джон смотрел и видел, что владелец дворца погружен в непроницаемое раздумье; потом он сделал знак неграм, скорчившимся у его ног, поднять с земли носилки. Они распрямились навстречу первому солнечному лучу, заигравшему в бесчисленных гранях огромного, изумительно отшлифованного бриллианта, — и возжегшееся белое сияние было как отблеск утренней звезды. Тяжесть поколебала носильщиков, их мышцы перекатились под влажным глянцем кожи и затвердели — и небесам, как бессильный вызов, предстали теперь три неподвижные фигурки.

И белый человек поднял голову и медленно воздел руки, призывая ко вниманию, словно смиряя несметную толпу, но толпы не было, а гора и небо оглушительно молчали, и только птицы едва чирикали в ветвях. Фигурка в скалистой седловине возвысила голос, надменный, как прежде.

— Эй, там, — прерывисто выкрикнул он. — Эй, там! — Он помедлил с воздетыми руками, словно ожидая ответа. Джон силился разглядеть, кто спускается сверху, но сверху никто не спускался. Над ними было только небо и пересвист ветра в кронах деревьев. «Может, Вашингтон молится? — подумалось Джону. — Нет, конечно, так не молятся, так нельзя молиться».

— Эй, там, наверху!

Голос обрел силу и уверенность. Ни мольбы, ни отчаяния в нем не было. Уж скорее какое-то невероятное снисхождение.

— Эй, там…

Слова торопились, набегали друг на друга… Джон изо всех сил вслушивался, улавливая отрывочные фразы, а голос срывался, гремел, снова срывался — то мощный и убедительный, то озабоченно-нетерпеливый. И вдруг его единственный слушатель начал понимать — и понял, и кровь бросилась ему в голову; Брэддок Вашингтон торговался с богом!

Да, да, конечно. А бриллиант на носилках был образец, предлагался в задаток.

И выкрики становились все понятнее и связнее. Прометей Озлащенный свидетельствовал о забытых жертвоприношениях, древних ритуалах, молитвах, устарелых до рождества Христова. Он напомнил богу о дарах, на которые призревали небеса, — о храмах, воздвигнутых ради спасения городов от моровой язвы, о приношениях миром и золотом, о человеческих жертвах — о прекрасных женщинах, плененных армиях, о детях и царицах, о зверях лесных и полевых, об овцах и козах, о градах и жатвах, о тех покоренных землях, которые предавались огню и мечу, дабы умилостивить его, умягчить и отвратить гнев господень — и вот теперь он, Брэддок Вашингтон, Владыка Бриллиантов, царь и жрец нового золотого века, законодатель великолепия и роскоши, предлагает ему сокровище, о каком и не грезили былые властители, и предлагает не смиренно, а горделиво.

Богу причитается от него, продолжал он, переходя к деталям, несравненный бриллиант. Граней на нем будет в тысячу раз больше, чем листьев на дереве, а обточен он будет так же тщательно, как алмаз с горошину. Обтачивать его будут многие годы, и оправой его будет огромный храм чеканного золота с дивной резьбой и вратами, изукрашенными опалами и сапфирами. И в середине бриллианта будет выдолблена молельня с алтарем из переливчатого, распадающегося, изменчивого радия, который выжжет глаза всякому, кто оторвется от молитвы, — и на этом алтаре в угоду всевышнему благодетелю будет принесен в жертву всякий, пусть величайший и могущественнейший, человек на земле.

А взамен требуются сущие пустяки, для бога ничуть не затруднительные, — чтобы все стало так, как было вчера в тот же час, и чтобы все так и оставалось. Совершеннейшие пустяки. Надо всего-навсего, чтобы небеса разверзлись, поглотили этих людей с их аэропланами и снова сомкнулись. И рабы его пусть будут снова живы и здоровы.

Ему еще никогда и ни с кем не приходилось ни торговаться, ни договариваться.

Он только сомневался, сходную ли цену он предложил. У бога, конечно, на все своя цена. Он был создан по образу и подобию человеческому, и недаром сказано в Писании: в какую цену оценили Меня. Сейчас цена предлагается нешуточная — ни один храм, строившийся много лет, ни одна пирамида, воздвигавшаяся десятками тысяч рук, не сравнится с этим храмом, с этой пирамидой.

Он помолчал. Да, так вот его предложение. Все детали можно уточнить по желанию свыше, а что он сказал, что за такую цену просит пустяк, то и тут нет ничего зазорного. Он имел в виду, что Провидению это ничего не стоит, а уж там пусть решает само.

К концу речи фразы его начали крошиться, стали короткими и неуверенными, и весь он напрягся, судорожно прислушиваясь, не донесется ли отзыв, ответное содрогание или дуновение из необъятной выси. Рассвет убелил его волосы, и он обратил лицо к небесам, как библейский пророк — в приступе величественного безумия.

Джон глядел, не отрывая завороженных глаз, — и ему показалось, будто вдруг произошло что-то странное. Словно бы небо на миг померкло, и порыв ветра отозвался в ушах смутным рокотом, трубным завыванием, шелковым присвистом гигантского покрова — и сумерки разлились вокруг: птицы замолкли, деревья застыли, из-за горы донеслось недоброе ворчание грома.

И ничего больше. Ветер заглох в густых травах долины. Рассвет вспыхнул ярче прежнего, наступал день, и взошедшее солнце проникало повсюду оранжевым маревом. Солнечная листва пересмеивалась, сотрясая деревья, и каждая ветка звонко гомонила, как женская школа на экскурсии. Бог отказался от сделки.

С минуту Джон смотрел, как торжествует день. Потом он глянул вниз, и в глазах у него зарябило: у берега озера мелькали бурые крылья, крылья, крылья, словно золотой хоровод ангелов спустился с облаков. Аэропланы приземлились.

Джон соскользнул с камня и помчался вниз по склону к перелеску, где обе девушки уже проснулись и поджидали его. Кисмина вскочила на ноги, в ее карманах бренчали алмазы, на кончике языка был вопрос, но Джон кожей чувствовал, что сейчас не до разговоров. Надо было как можно скорее покинуть гору. Он схватил обеих за руки, и они молча побежали меж стволов, омытых солнцем, окутанных ранней дымкой. Долина за спиной у них безмолвствовала: только слышались далекие павлиньи жалобы да легкий утренний шумок.

Они прошли низиной около полумили и, оставив в стороне парк, снова побрели в гору узкой тропкой. Одолев подъем, они остановились и обернулись к склону напротив, на котором недавно были, — их души сдавило сумрачное и жуткое предчувствие.

На фоне неба был ясно виден согбенный седовласый человек, медленно сходивший по крутому склону; за ним шли два невозмутимых черных гиганта, все с той же ношей, которая переливчато сверкала в солнечных лучах. На полпути вниз к ним присоединились еще двое: Джон узнал миссис Вашингтон с сыном, на чью руку она опиралась. Авиаторы успели за это время выбраться из своих аппаратов на широкий луг перед дворцом и цепью подвигались к алмазной горе, винтовки наперевес.

А пятеро наверху, за которыми напряженно следили с горы напротив, задержались на каменном уступе. Негры нагнулись и открыли что-то вроде люка: вход внутрь горы. Он поглотил всех; первым — седовласого мужчину, за ним — его жену и сына, наконец — двух негров, чьи островерхие шапки вспыхнули последним солнечным переливом перед тем, как люк затворился.

Кисмина вцепилась Джону в руку.

— Ой! — закричала она. — Куда они? Что они делают?

— Они, наверно, подземным ходом…

Его прервал слабый девичий взвизг.

— Ты что, не понимаешь? — отчаянно прорыдала Кисмина. — Гора заминирована!

В тот же миг Джон заслонился ладонями. На его глазах вся поверхность горы вдруг раскалилась дожелта, и огонь пронизал земляную оболочку, как свет человеческую руку. Еще мгновение сияла гора; потом она словно стряхнула истлевшую паутину и предстала черной пустошью, курящейся синеватым дымком, в котором была гарь растений и человеческой плоти. От авиаторов не осталось ничего — они исчезли так же бесследно, как пятеро, углубившиеся в гору.

Земля содрогнулась, и дворец поднялся в воздух, разламываясь на огненные глыбы и осыпаясь дымным холмом, сползающим в озеро. Пламени не было — а дым смешался с солнечным светом, и на месте драгоценного дворца расползалась бесформенная груда, а над нею стояла туча мраморной пыли. Потом она осела, и в долине остались только трое.

11

К закату Джон и его спутницы достигли высокой скалы, пограничного столба владений Вашингтонов. Внизу лежала сумеречная долина, тихая и прелестная. Они уселись доедать остатки из корзинки Жасмины.

— Вот! — сказала она, расстелив скатерть и сложив бутерброды аккуратной горкой. — Правда, как аппетитно? Я всегда думала, что есть вкуснее на воздухе.

— Ай-ай-ай, — сказала Кисмина. — Жасмина у нас теперь совсем буржуазна.

— Ты вот что, — радостно припомнил Джон, — ты выверни карманы и покажи, что у нас есть. Если ты не сплоховала, то нам хватит до конца жизни.

Кисмина послушно запустила руку в карман и вытряхнула две пригоршни искристых камней.

— Ух ты, неплохо, — восхитился Джон. — Некрупные, правда, но… Погоди-ка! — Он поглядел камешек на солнце, склонявшееся к западу, и улыбка сползла с его лица. — Да это же не алмазы! Что такое?

— Вот тебе раз! — удивленно воскликнула Кисмина. — Какая я глупая!

— Это же стекляшки!

— Знаю, знаю. — Она рассмеялась. — Перепутала ящик. Они с платья одной девушки, Жасмининой гостьи. Я у нее их выменяла на алмазы. А то все время драгоценные камни, никаких других.

— И все, больше ничего не захватила?

— Да вот все. — Она грустно перебирала стекляшки. — Они даже лучше. Как-то мне алмазы уж очень надоели.

— Ну что ж, — мрачно сказал Джон. — Будем жить в Геенне. И ты до самой старости будешь попусту уверять соседок, что ошиблась ящиком. Чековые книжки твоего отца, к сожалению, тоже сгинули вместе с ним.

— Ну и что, ну и в Геенне!

— А то, что если я сейчас, в моем возрасте, вернусь с женой, то мой отец и золы-то мне не подбросит, как у нас говорят.

Вмешалась Жасмина.

— Я люблю стирать, — сообщила она. — Я свои платки всегда сама стирала. Открою прачечную и вас прокормлю.

— А в Геенне прачки есть? — простодушно спросила Кисмина.

— Конечно, — отвечал Джон. — Как и везде.

— Я подумала — там у вас так жарко, и одеваться не нужно.

Джон засмеялся.

— Попробуй-ка! — сказал он. — Живо тебя упекут, не успеешь раздеться.

— А отец тоже там будет? — спросила она.

Джон изумленно обернулся к ней.

— Отца твоего нет в живых, — хмуро отрезал он. — С чего бы ему быть в Геенне? Ты спутала ее с другим местом — а его давно уже упразднили.

Они поужинали, свернули скатерть и расстелили одеяла.

— Такой был сон, — вздохнула Кисмина, глядя на звезды. — Как странно: одно платье и жених без гроша!.. И звезды, звезды, — сказала она. — Я раньше звезд никогда не замечала. Я думала, это чьи-то чужие бриллианты. Страшные они какие-то. И кажется, будто все приснилось, все, что было, вся юность.

— Приснилось, да, — спокойно заверил Джон. — Юность всем снится, это просто помешательство от неправильной работы организма.

— Как хорошо быть помешанной!

— Так мне и объясняли, — мрачно сказал Джон. — А теперь я не знаю, хорошо или нет. Все равно, давай будем любить друг друга, на год нас хватит. Тоже дурман и одержимость, и тоже всякий может попробовать. Все на свете алмазы, одни алмазы, и в них нам позволено разочароваться. Что ж, начну разочаровываться — вряд ли и в этом есть толк. — Его пробрала дрожь. — Запахнись-ка, девочка, а то ночь холодная, чего доброго, схватишь воспаление легких. Вот кто был великий грешник — тот, кто первый начал думать. Давай не думать — час, другой, третий.

И он завернулся в одеяло и уснул.


Перевод В. Муравьева (http://lib.ru/INPROZ/FITSDZHERALD/diamond1.txt)


Оригинал: The Diamond as Big as the Ritz, by F. Scott Fitzgerald.


Джон Кессел, Все это правда

    На столе в офисе яхт-клуба стоял черный блестящий вентилятор, он бешено крутился, разгоняя горячий воздух и перелистывая страницы спортивной газеты. Прекрасное время и место действия. Поворачиваясь в сторону директора клуба, вентилятор каждый раз раздувал его седые волосы. Директор внимательно изучил мои бумаги, сложил их и протянул обратно.

    — О’кей. Яхта мистера Видора последняя во втором ряду. — И он ткнул пальцем в окно в сторону причала, у которого скопилось множество судов. — Большая яхта черного цвета.

    — Остальные члены экипажа на борту?

    — Понятия не имею, — ответил директор, глотнул чая со льдом и поставил запотевший стакан на мокрый след, отпечатавшийся прямо на заголовке «Карды» обходят «Доджеров» на 12 очков; сократили разрыв с лидерами до 5 ½». На полу рядом со столом валялась первая страница газеты. «Новая воздушная битва над морем у Соломоновых островов. Японцы наносят ответный удар по острову Гуадалканал».

    Я вышел на пристань, перекинул сумку через плечо и направился к яхте. Солнце припекало макушку, воротник рубашки промок от пота. Я вытащил из кармана платок и отер лоб. Учитывая, что была середина недели, кораблей и людей на причале было слишком много. Голливудские ласточки любят провести день-другой на яхте, а кое-кто решил, видимо, и уик-енд начать пораньше. У нефтеперегонного завода на той стороне гавани скопились танкеры.

    «Синара» была большой (96 футов в длину) двухмачтовой шхуной с каютами на десятерых пассажиров. Обслуживал шхуну экипаж, состоявший из четырех человек. Большая и дорогая яхта, но ведь Кинг Видор считался одним из наиболее преуспевающих режиссеров в Голливуде. Правда, о его скупости складывали легенды, но всё же побаловать себя он умел. Светловолосый юноша начищал до блеска медные ручки. Когда я поднялся на борт, он оторвался от своей работы и посмотрел на меня. Через открытую дверь я прошел в кают-компанию, отделанную лакированными дубовыми панелями, потом поднялся в рулевую рубку. Капитан склонился над картой.

    — Мистер Онслоу?

    Он поднял голову. На вид лет пятьдесят пять, волосы черные с проседью.

    — Кто вы? — спросил он.

    — Дэвид Фарроу, — ответил я и протянул свои документы. — Мистер Уэллс послал меня в помощь вам на этот круиз.

    — Почему я никогда о вас не слышал?

    — Он должен был позвонить вам. Может, он попросил это сделать мистера Видора?

    — Никто мне ничего не говорил.

    — Тогда позвоните мистеру Уэллсу.

    Онслоу посмотрел на меня, потом перевел взгляд на мои документы. Письмо от Уэллса, в котором меня характеризовали как матроса с трехлетним стажем, было поддельным. Совершенно очевидно, Онслоу не хотел звонить Уэллсу и выслушивать злобные тирады.

    — А он говорил вам, чем вы тут будете заниматься?

    — В основном я должен помогать с едой.

    — Отнесите вещи в кормовой кубрик, — сказал он, — и возвращайтесь.

    Я нашел свободную койку и положил сумку с переносным устройством в ящик под ней. Ящик не запирался. Что ж, делать нечего.

    Онслоу представил меня коку Маноло, который тут же поручил мне носить на борт продукты, птицу и вино, присланные поставщиками. Я сказал ему, что Уэллс хотел, чтобы я помогал прислуживать во время еды, и он, казалось, вздохнул с облегчением. Около полудня прибыл Чарльз Кернер, исполняющий обязанности главного продюсера RKO, вместе с женой и дочерью. Они явно думали, что встретят на борту не только членов экипажа, и Кернер ворчал, усаживаясь за стол из красного дерева на корме. Маноло выдал мне белый жакет и велел отнести им напитки. Жена продюсера спокойно сидела в кресле, обмахиваясь небольшим веером, а дочка, некрасивая костлявая девочка лет двенадцати-тринадцати, осматривала шхуну.

    Спустя час у причала остановился красно-коричневый «Паккард», из него вышел Уэллс, вслед за ним — стройная темноволосая женщина, которую я узнал по виденным ранее фотографиям, — его ассистент Шифра Харан. Уэллс поднялся на палубу.

    — Чарльз! — воскликнул он и заключил Кернера в свои медвежьи объятия. — Как я рад тебя видеть!

    Кернер представил Уэллса своей жене Мэри.

    Уэллс был одет в легкий костюм; у него были темные длинные волосы и усы, которые он отрастил в Бразилии, думая, что тем самым подчеркивает свою мужественность. Ростом он был выше шести футов, под костюмом угадывался растущий живот, но пока еще трудно было предположить, что он сильно располнеет в будущем. Огромная голова, круглые щеки, красивые губы и миндалевидные монгольские глаза.

    — А это кто? — Уэллс повернулся к дочке Кернера. Он словно направил на нее прожектор своего внимания, и девочка сильно смутилась.

    — Наша дочка Барбара.

    — Барбара, — вздохнул Уэллс, — ты всегда носишь ключ от дома в ухе? — Он вытащил из левого уха девочки медный ключ и поднес ей к лицу. Пальцы у него были необычайно длинными, руки — изящными.

    Девочка хитро улыбнулась и сказала:

    — Ключ не мой.

    — Может, это и вообще не ключ. — Уэллс провел левой рукой над правой, и ключ превратился в серебряный доллар. — Хочешь?

    — Да.

    Он снова провел левой ладонью над правой, и доллар исчез.

    — Посмотри в своем кармане.

    Девочка сунула руку в карман закатанных джинсов и вытащила оттуда доллар. В глазах ее светился восторг.

    — Но запомни, — предупредил Уэллс, — не в деньгах счастье.

    И сразу переключил всё внимание на Кернера. Он вел себя подобно принцу, окруженному толпой приближенных, одаривал их благосклонностью и вниманием, как золотом. А Харан, подобно птичке-колибри, кружилась вокруг босса. Она держала в руках большую папку, готовая в любой момент дать то, что ему понадобится: карандаш, сигару, спички, чашку чая, копию контракта RKO. Герман Манкевич как-то сказал о нем: «Вот идет сам Бог, ему недостает лишь Божьей благодати».

    — Шифра! — завопил Уэллс, несмотря на то что она была рядом. — Принеси вещи из машины.

    Харан попросила меня помочь. Я спустился с ней на причал и достал из багажника восьмиугольную коробку на несколько бобин кинопленки и большой переносной кинопроектор. На коробке черным гримерным карандашом было выведено: «Великолепные Эмберсоны». Харан внимательно следила за мной, пока я относил коробку и проектор в салон яхты, потом поспешно вышла на палубу к Уэллсу.

    Какое-то время я помогал Маноло на камбузе, потом раздался голос Онслоу: время отчаливать. Онслоу завел дизельный мотор. Светловолосый юноша и еще один член экипажа отдали швартовы, а Онслоу вывел «Синару» из гавани. Стоило яхте выйти в залив Сан-Педро, как мы подняли паруса: грот, стаксель и фок. Ветер надул парусину, Онслоу выключил двигатель, и в свете заходящего солнца мы поплыли в сторону Каталины.

    По дороге назад на камбуз я спросил пассажиров, не принести ли им еще что-нибудь выпить. Уэллс снял пиджак, растянулся в одном из шезлонгов на палубе и рассказывал Кернерам о ритуалах вуду, которые видел в Бразилии. Он мрачно посмотрел на меня, но Кернер воспользовался случаем и попросил еще виски. Я поинтересовался, не принести ли лимонаду Барбаре. Из-под прикрытых век Уэллс метал громы и молнии, и я бегом спустился вниз.

    Когда я подавал ужин, сгустились сумерки, на западе горизонт светился оранжевым и красным светом; над столом, расставленным на палубе, хлопал натянутый тент. Я открыл несколько бутылок вина. И подслушивал, о чем они говорили, пока ели сначала салат из авокадо, потом цыпленка в винном соусе и, наконец, слоеный торт с клубникой. Правда, была одна неприятная минута, когда на палубу поднялся Онслоу, чтобы пожелать всем спокойной ночи.

    — Надеюсь, ужин прошел хорошо. — Он склонился над Уэллсом, положил руку ему на плечо и кивнул в мою сторону. — Знаете, обычно мы не берем помощников в самую последнюю минуту.

    — Кому еще бренди? — тут же спросил я.

    Уэллс был поглощен разговором с Кернером и отмахнулся от Онслоу.

    — Он очень нам помогает.

    Онслоу удалился, а я принес на серебряном подносе бутылку бренди и стаканы.

    Уэллс убеждал Кернера, что необходимо довести до конца проект «Всё это правда», который он снимал в Рио. Дирекция RKO не одобрила появления орд беснующихся чернокожих на карнавале и потому решила оставить затею.

    — Три части, — убеждал Уэллс. — «Джангладеросы», «Мой друг Бонито» и история самбы. Если вы просмотрите отснятый материал, я смогу закончить всё ко Дню Благодарения; при небольших дополнительных вложениях студия сможет продемонстрировать, что средства потрачены не зря. Нельсон Рокфеллер преуспеет в своем проекте «Добрый сосед», а я буду снимать фильмы, ради которых меня пригласила компания RKO.

    Кернер старался не смотреть в глаза Уэллсу, он чертил десертной вилкой по белой скатерти стола.

    — Орсон, при всём моем уважении, я думаю, что студия больше не заинтересована в фильмах, ради которых вас сюда пригласили. «Кейн» провалился, «Эмберсоны» вряд ли будут приняты лучше, скорее еще хуже.

    Уэллс как-то слишком быстро улыбнулся.

    — Тот вариант «Эмберсонов», который сейчас показывают на экранах, имеет мало общего с тем, который снимал я.

    — Я не видел ни того ни другого, но читал отзыв о просмотре в «Помоне». Зрители плакали от скуки над вашей трагедией и писали в своих отзывах: «Людей надо веселить».

    — Я видел эти отзывы, Чарльз. Половина зрительного зала написала, что лучшего фильма они не видели в жизни. Те же, кому фильм не понравился, даже писать грамотно не умеют. Слово веселить они писали через «и». Неужели вы хотите, чтобы мнение о фильмах, выпускаемых вашей студией, определялось такими неграмотными людьми?

    — Но мы не можем зарабатывать деньги на полупустых залах.

    Я сновал между палубой и камбузом, уносил со стола посуду, а они всё продолжали спорить. Харан была чем-то занята в салоне, Маноло пошел спать. Из всего экипажа на ногах были только я и рулевой. В темноте я сидел на корме, курил сигарету, забытая ныне привычка двадцатого века, и подслушивал. Пока что Кернер зарекомендовал себя достойным предком всех исполнительных директоров киномира, которых мне приходилось знать. И через сто лет типаж сохранился. Барбара, которой наскучили разговоры взрослых, растянулась на скамье, положив голову на колени Мэри Кернер. Мэри гладила Барбару по волосам и шептала:

    — Утром, когда приплывем на Каталину, ты сможешь нырять прямо с яхты.

    — Мама! — воскликнула девочка. — Неужели ты не знаешь, что здесь вода кишмя кишит акулами!

    Мать с дочерью принялись спорить, может ли хорошо воспитанная молодая девушка употреблять выражение «кишмя кишит». К общему мнению они так и не пришли. Стояла ночь, поднялась луна. На мачтах, носу и корме яхты горели огни. Слышно было лишь, как хлопает на ветру флаг, как бьются о борт волны и как настойчиво уговаривает Кернера Уэллс.

    — Чарльз, послушайте… у меня с собой оригинальный вариант картины, тот, что перед просмотром был отослан в Рио. Шифра! — позвал он. — Ты подготовила проектор? — Уэллс допил бренди. — По крайней мере хотя бы взгляните. Вот увидите, вы не пожалеете.

    Барбара подскочила на месте:

    — Пожалуйста, папа! Давай посмотрим!

    Кернер не обратил на дочь никакого внимания.

    — Дело не в том, хорошая или нехорошая картина. Дело в деньгах, Орсон.

    — Деньги! Как узнать, принесет она денег или нет, если не попробовать? — Голос его звучал слишком громко. Миссис Кернер явно была обеспокоена. — Какой бизнес в Америке не тратит деньги на эксперименты? Иначе в будущем вас поджидают сюрпризы, можно оказаться и вообще без денег!

    В проеме двери показалась голова Харан:

    — Я установила проектор, Орсон.

    — Послушайте, Орсон, я совсем не хочу… — начал Кернер.

    — Пойдемте, Чарльз, хотя бы взгляните на то, что я снял. Обещаю, больше ни о чем просить не буду.

    Они прошли в салон. Я прокрался к окну и заглянул внутрь. В одном конце салона на раскладном столе Харан установила кинопроектор, в другом конце повесила экран. На скамье стояла открытая коробка с пленкой, и первая бобина уже была установлена на проектор.

    — Я устала, — призналась Мэри Кернер. — Извините, но я пойду спать.

    — Мама, я хочу посмотреть фильм, — попросила Барбара.

    — Думаю, тебе тоже нужно идти спать, — ответил Кернер.

    — Нет, пусть посмотрит, — настаивал Уэллс. — Может, конечно, фильм немного тяжелый, но ничего предосудительного.

    — Я не хочу, чтобы она смотрела тяжелые фильмы.

    Уэллс сжал кулаки и сказал уже более тихим голосом:

    — Жизнь тоже тяжела.

    — В том-то и дело, Орсон, — промолвил Кернер, словно не замечая, что затронул опасную тему. — Идет война. Люди не хотят смотреть тяжелые фильмы. — И, подумав, вдруг прибавил: — Да и вообще вряд ли когда-либо хотят.

    — Что вы сказали?

    Кернер, сидевший спиной к Уэллсу, выпрямился и, обернувшись, переспросил:

    — Что?

    Уэллс прошел мимо Харан и резким движением снял бобину с проектора.

    — Шифра, мы не будем ничего показывать. Зачем тратить время на обывателей?

    Напряженную тишину прервала Барбара:

    — Кто такой обыватель?

    Уэллс повернулся к ней:

    — Обыватель, дорогая моя девочка, близкий родственник слабоумного идиота, только немного лучше одетый. Обыватель не в состоянии отличить произведение искусства от сосиски. Тебе не повезло, потому что твой отец законченный и закоренелый обыватель.

    — С меня довольно! — брызгая слюной, выкрикнул Кернер.

    — С вас довольно? — взорвался Уэллс. — Я сыт по горло вечными фокусами ваших презренных мошенников и лгунов, у которых только деньги на уме! Вы нарушили все свои обещания. Предатели! — Он рванулся вперед и спихнул проектор со стола. Жена и дочка Кернера отпрянули, услышав грохот, и тут же устремились прочь по трапу, ведущему в каюты. Харан, очевидно и раньше видевшая подобные сцены, спокойно стояла в стороне.

    Кернер побагровел.

    — Боже мой, — произнес он. — Зачем только я согласился и привез сюда свою семью? Разве можно подвергать их опасности общения с вами, вы же сумасшедший. Уверяю вас, если это будет зависеть от меня, вы больше никогда не будете работать в Голливуде.

    — Негодяй! Мне не требуется вашего разрешения! Я буду работать…

    Кернер ткнул пальцем в грудь Уэллсу.

    — Знаете, что говорят во всех клубах города? А говорят: «Всё хорошо, что покончит с Уэллсом». — Он повернулся к съежившейся секретарше: — Спокойной ночи, мисс Харан.

    И вышел вслед за женой и дочерью.

    Уэллс стоял на месте, как пригвожденный. Я отошел от окна и поднялся в кабину рулевого.

    — Что там случилось? — спросил меня вахтенный.

    — Мистер Уэллс только что столкнулся с айсбергом. Но не волнуйтесь, мы не утонем.

    Моя мать считала себя художницей. Она была связана с Les Cent Lieux, сетью публичных художественных салонов, существовавших на средства Брюсселя, а я вырос в жалкой галерее в Швабинге, в которой она выставляла свои пресловутые изыски. Помню один из ее «шедевров» — скульптурное изображение женского влагалища, в середине которого, стоило встать перед ним посетителю, появлялись различные голограммы, в том числе рот мужчины с усами над верхней губой. Рот открывался и шептал: «Rosebud».

    Я понимал, что изображение взято из архива, что мужчина, который шепчет слова, не немец, но кто он именно, я не знал. И лишь когда уехал из Мюнхена, чтобы поступать в киношколу Нью-Йоркского университета, впервые увидел фильм «Гражданин Кейн».

    Я собирался стать художником, воплотить мечту, которую не смогла воплотить мать; порвать со старушкой Европой и унылым двадцатым столетием. Я был сообразителен, талантлив, умел убеждать людей. Я мог обрисовать потенциальным спонсорам такие перспективы будущего сотрудничества искусства и коммерции, что они сами рвались отдать мне все свои деньги. К двадцати шести годам я снял два собственных фильма: «Бастионы одиночества» и «Слова Христа красным цветом». Второй фильм даже завоевал приз за лучший оригинальный сценарий на кинофестивале в Триесте в 2037 году. Мое имя еще мало кто знал, и в дамки я так и не вышел. Кроме избранного узкого круга, мои фильмы смотрели немногие.

    Сам себе я говорил, что зрители дураки, а мир вообще катится в тартарары, настоящему искусству в нем нет места; деньги делают только те, кто поставляет публике дешевые развлечения. Потом люди стали путешествовать во времени, и для киноиндустрии это стало полным крахом. Теперь, чтобы сделать коммерческий фильм, нужно было заручиться контрактом с Элизабет Тейлор или Джоном Уэйном. Я устал от такой жизни. Когда мне исполнилось тридцать лет, я как-то взглянул на себя в зеркало, плюнул на всё и устроился работать в «Метро» агентом по выявлению и поиску талантов.

    Звучит вполне правдоподобно, да? Но можно взглянуть на мою карьеру и с другой стороны. Это как с теннисом. Я всегда неплохо играл в него, только удар слева был слабоват, сколько я ни тренировался, он у меня так и не получался. В критический момент в каждой партии противник подавал мне мяч налево, и когда я его отбивал, то всегда задевал за самый верхний край сетки, и мяч рикошетом летел назад. Это был мой предел; гением на пустом месте не становятся. То же самое с фильмами. Поэтому я и отправил все пленки, диски и даже приз кинофестиваля в Триесте в кладовку.

    Я как раз разбирал вещи в кладовке и раскладывал их по коробкам, когда мне позвонили из агентства рекламы. У меня сильно болела голова, словно кто-то прокалывал спицами мозг, а тут еще явилась хозяйка квартиры, Мойра. Всё, что можно было продать, я давно уже продал, и все равно должен был ей за полгода.

    Загудели очки, лежавшие на ночном столике, у меня голова чуть не разорвалась.

    Мойра, стоя в дверях, скептически заметила:

    — А я думала, тебя давно отключили.

    — Так и есть.

    Нащупал очки, сел, широко расставив ноги, на пол и надел их. Живот свело. На противоположной стене появилось изображение Гвенды, моей электронной секретарши. Я сам составлял программу ее внешности — вылитая Луиза Брукс.

    — Вас разыскивают «Вэнником Лимитед», — сказала Гвенда. — С вами хочет говорить Роузтраш Вэннис.

    Я снял очки.

    — Мойра, дорогая, оставь меня одного минут на пять, пожалуйста.

    Хозяйка усмехнулась:

    — Хорошо бы она одолжила тебе денег. — И вышла.

    Я порылся в свалке на ночном столике, нашел неиспользованный шприц и сделал себе укол. Сердце бешено забилось в груди, но глаза открылись окончательно. Я снова надел очки и сказал:

    — О’кей.

    Гвенда исчезла, на ее месте появилось красивое лицо Вэннис.

    — Дет? Это ты?

    — Я. Как ты меня нашла?

    — Мне пришлось оплатить твои телефонные счета. Можно на тебя взглянуть?

    По виду моей спальни сразу было заметно, что меня собираются выселять, и мне не хотелось, чтобы она всё это видела, да и меня тоже.

    — Нет… я в очках. Что тебе нужно?

    — Хочу подкинуть тебе работу.

    После того как я помог Стерджесу сбежать со студии, Вэннис пообещала мне, что работать я там больше никогда не буду. Хоть ее речь и пестрела фразами из фильмов Николаса Рэя и Квентина Тарантино, но интересовали ее не фильмы, а деньги, а из-за меня компания потеряла немалые средства. За последние полгода никто не хотел брать меня на работу.

    — У меня много дел, Роузтраш.

    — Так много, что некогда заплатить за телефон?

    Я сдался.

    — Что ты хочешь?

    — Хочу, чтобы ты наконец разыскал этого Уэллса.

    Хоть я и основательно выпал из жизни, но весь город гудел о том, как гоняются за Орсоном Уэллсом. Четыре раза за ним засылали в прошлое специальных агентов, они пытались завладеть им — в разные моменты его жизни, но у них так ничего и не вышло. «Нет», — ответил Уэллс, когда ему было 42 года, несмотря на то что после «Печати Зла» его изгнали с «Юниверсал». В следующий раз агенты выходили на него в 1972 году, когда Уэллсу было 57 лет и Полин Кел окончательно испортила его репутацию. Он снова ответил: «Нет». «Метро» даже послала в 1938 году Дарлу Рашнамурти, с тем чтобы она соблазнила 23-летнего вундеркинда. У Дарлы и молодого Уэллса был бурный роман, но она вернулась тоже ни с чем, разве что привезла видеозапись сексуальных сцен, которую показывали с большим успехом; позже она написала книгу мемуаров. Я всё это знал, а Роузтраш знала, что я знаю, но какая разница — мне ведь нужна работа.

    — Можешь выслать мне денег через Сеть? — спросил я.

    — Сколько?

    Я подумал о Мойре.

    — Ну… пока тысяч десять — пойдет?

    — Через час получишь. И к этому времени должен быть у меня в офисе. Договорились?

    — Буду.

    Спустя неделю, накачанный нужной информацией, побритый и прилизанный, я стоял в офисе Вэннис, готовый к путешествию во времени. В сумке у меня лежали вещи, какие носили в 1942 году, и переносной аппарат для путешествия во времени. Я кивнул Норму Пейджу, сидевшему в кабине управления, снаружи у блестящих поручней стояла Вэннис.

    — И давай на сей раз без провалов, Дет.

    — Разве я хоть раз подводил тебя?

    — Можно составить список…

    — Десять секунд, — сказал из кабины Норм.

    Вэннис ткнула в мою сторону пальцем, словно это был пистолет, сделала вид, что нажимает на курок, и процедила мужским голосом:

    — Бутон розы — живой или мертвый! — И в тот же миг всё вокруг исчезло.

    Единственное, что отличает мою работу от работы обыкновенного агента, это возможность самостоятельно планировать свои действия и импровизировать на месте. Сначала надо всё хорошенько подготовить. Нужно изучить своего кандидата. Ведь вы будете убеждать его оставить в прошлом всю прежнюю жизнь; вряд ли кто-либо может легко пойти на такое. Нужно выбрать момент, когда человек находится в унынии, когда у него что-то не клеится, но в то же время талант его должен быть на высоте.

    Всё складывалось как нельзя лучше. Я прошел на корму и выкурил еще одну сигарету. Табак, утраченная роскошь двадцатого века. Никотин слегка ударил в голову, но я слышал, как Уэллс кричит в салоне на Харан, как он расправляется с остатками проектора. Слышал, как она послала его к черту. Луна повисла высоко в небе, поверхность моря бороздили небольшие волны, тихо бившиеся о борт яхты, державшей курс на юг. Сзади в кильватере отражались огни Сан-Педро.

    Прошло несколько минут, и на палубе появился Уэллс. Он вынес коробку с фильмом и бухнул ее на стол. Потом сел и уставился на нее. Взял бутылку бренди, налил себе стакан и залпом осушил его, налил второй. Если он и знал, что я рядом, то виду не подавал.

    Я подождал, потом спокойно произнес:

    — Всё могло бы сложиться иначе.

    Уэллс поднял свою большую голову. Лицо его оставалось в тени, и на какое-то мгновение он напомнил мне Гарри Лайма из «Третьего человека».

    — Мне нечего вам сказать, — произнес он.

    — Зато мне есть что, Орсон. — Я подошел к столу.

    — Уходите. Я не позволю, чтобы один из лакеев Видора читал мне лекции.

    — Я не работаю на мистера Видора. Я вообще не работаю ни на кого из ваших знакомых. Я здесь для того, чтобы встретиться с вами.

    Он поставил стакан на стол.

    — Мы с вами знакомы?

    — Мое имя Детлев Грубер.

    Он фыркнул.

    — На вашем месте я бы его сменил.

    — Я часто именно так и делаю.

    Тут он впервые внимательно посмотрел на меня.

    — Ну так выкладывайте, что там у вас, и оставьте меня в покое.

    — Для начала я вам кое-что покажу.

    Я достал платок из кармана, расстелил его на столе. Натянул за краешки, и он стал твердым, потом повернул выключатель. Бело-голубой рисунок на платке исчез, вместо этого засветился экран.

    Уэллс с интересом наблюдал за мной.

    — Что это такое?

    — Демонстрация. — Я нажал на кнопку пуска, экран стал темным, потом появилась надпись:

Компания «Меркьюри»
Постановщик Орсон Уэллс

    Дальше шло название:

ГРАЖДАНИН КЕЙН

    Раздалась зловещая музыка. Ночь, металлическая ограда с табличкой «Посторонним вход запрещен».

    — Что за черт… — начал Уэллс.

    Я нажал на «паузу», изображение замерло на экране.

    Уэллс взял плоский экран в руки, потряс его — экран был твердым, словно сделанным из картона, он перевернул его и внимательно осмотрел с другой стороны.

    — Потрясающе. Где вы это взяли?

    — Обычный продукт человеческих рук… выпуска две тысячи сорок восьмого года.

    Уэллс положил экран на стол. Его лицо освещалось светом экрана, придававшим ему мальчишеский вид. На самом деле ему было двадцать семь лет.

    — Продолжайте, — произнес он. — Я люблю выдумки.

    — Я прибыл из будущего, вот откуда у меня этот экран. Я здесь, чтобы встретиться с вами. И я хочу, чтобы вы отправились в будущее вместе со мной.

    Уэллс оглядел меня и рассмеялся глубоким, рокочущим смехом, достал сигару из кармана пиджака и закурил ее.

    — Что будущему… нужно… от меня? — спросил он между затяжками.

    — Я представляю развлекательную компанию. Мы хотим, чтобы вы снимали фильмы. В нашем распоряжении технологии и средства, о которых вы и помыслить не можете. Экран перед вами — самый тривиальный тому пример. Вы думаете, что оптическая печать невозможна? Мы можем из ничего создавать пейзажи, превратить троих статистов в целую армию — и всё это не будет стоить и десятой доли того, на что вы тратите миллионы, а качество получится намного выше. Кинотехнологии будущего — это самый лучший электропоезд, о каком только может мечтать десятилетний мальчишка. А главное, Орсон, вы можете обвести вокруг пальца всех, кто вас тут окружает, но только не меня. Я знаю все ошибки, которые вы допустили с самого первого дня в Голливуде. Знаю всех, кого вы настроили против себя. Враждебность Кернера — это лишь самая верхушка айсберга.

    — Спорить не буду. Но и возможности у меня тоже есть. Во всяком случае, я не готов исчезнуть с вами, подобно Баку Роджерсу. Дайте мне пару лет, прилетайте в тысяча девятьсот пятидесятом году — там посмотрим.

    — Вы забываете, Орсон: то, что для вас является будущим, для меня прошлое. Я знаю всю вашу жизнь. Знаю, что случится с вами от нынешнего дня до того самого момента в тысяча девятьсот восемьдесят пятом году, когда вы умрете от сердечного приступа — один, в заброшенном доме в Лос-Анджелесе.

    На какое-то время мысль о смерти Уэллса повисла в воздухе, как дым от сигары. Он взял сигару между большим, указательным и средним пальцами, внимательно осмотрел ее.

    — Может, и так, но это будет моя жизнь и моя смерть, сэр, — сказал Уэллс, как будто разговаривал с сигарой, потом перевел холодный взгляд на меня.

    — Шутите сколько угодно, — произнес я, — но вы не сможете снять ни одного фильма так же свободно, как делали «Кейна». Безжалостное кромсание «Эмберсонов» в RKO — лишь начало. До тысяча девятьсот сорок шестого года ни одна студия не даст вам снимать фильмы, да и потом будут предлагать одну только халтуру — то, что нужно системе. Когда же вы попробуете создать нечто более серьезное, «Леди из Шанхая», фильм у вас отберут и вырежут из него целый час. Из Голливуда вас выбросят, вы уедете в Европу. Последние сорок лет своей жизни будете везде и у всех просить денег, играть маленькие роли во всё более и более ужасных фильмах. Всё время пытаясь снимать собственные фильмы. Результат? Одиннадцать фильмов за всю карьеру, в том числе «Кейн» и «Эмберсоны».

    — Жизнь неудачника. Но зачем я вам?

    — Видите ли, несмотря на то что все вас кусают, несмотря на то что вас никто не поддерживает, некоторые из ваших фильмов просто гениальны. Представляете, что бы вы могли создать, будь в вашем распоряжении хорошая киностудия!

    — А вы не подумали, что, даже если я соглашусь, я могу так никогда и не выпустить первоклассные фильмы, которые вы от меня ждете?

    — Почему же, я могу прямо здесь показать вам всё, что вы выпустите. Я всего лишь пытаюсь забрать вас из одного из ваших альтернативных существований. В нашем мире вас ждет именно то будущее, о котором я говорил. Вы создадите те же самые фильмы, только делать их будет намного легче. Да еще к тому же сможете осуществить много новых проектов, которые в этом вашем существовании никто не поддержит. До «Кейна» у вас был замысел фильма по книге «Сердце Тьмы». В две тысячи сорок восьмом году никто еще толком не экранизировал это произведение, словно мир ждет вас. В две тысячи сорок восьмом году мир признает вас, над вами никто не будет смеяться. Если же вы останетесь здесь, то проживете остаток жизни как изгнанник. Если уж быть изгнанником, то лучше вы брать время и место, где по крайней мере можно заниматься любимым делом.

    Уэллс подвинул кофейную чашку, стряхнул пепел в блюдце и положил сигару на край.

    — Здесь у меня друзья. Родственники. Что будет с ними?

    — Родственников у вас нет: родители умерли, брат чужой человек, с женой вы развелись, а дочерью, если честно, никогда не интересовались. Большинство друзей тоже бросили вас.

    — Джо Коттен не бросил.

    — Хотите Джо Коттена? Смотрите же. — Я вывел на экран клип и положил его перед Уэллсом. На экране показался внутренний дворик кафе. Уличный шум, пешеходы в ультрафиолетовых шляпах, футуристические авто. За столиком под пальмой сидят мужчина и женщина. Вот пара крупным планом: Джозеф Коттен в белых брюках и рубашке с открытым воротом вместе со своей женой Ленорой. «Привет, Орсон», — улыбаются они. Коттен смотрит прямо в камеру: «Орсон, Детлев говорил мне, что собирается показать тебе этот клип. Прислушайся внимательно к тому, что он тебе скажет. Это правда. Здесь гораздо лучше, чем ты думаешь. Если честно, то больше всего мне здесь недостает тебя. Очень недостает тебя».

    Я остановил клип и сказал:

    — Его вытащил в будущее другой агент, это случилось четыре года тому назад.

    Уэллс глотнул бренди и поставил стакан прямо на нос Коттену.

    — Если бы Джо остался со мной, студия не посмела бы переснять концовку «Эмберсонов».

    Я видел, почему все мои предшественники потерпели неудачу. В ответ на каждый мой аргумент у Уэллса находился контраргумент. Однако его доводы основывались не на здравом смысле. Уэллса следовало убеждать на ином, более примитивном уровне, воздействуя на инстинкты. У меня был в запасе жестокий, но верный способ; придется прибегнуть к нему.

    Я отодвинул стакан бренди с экрана и сказал:

    — Мы еще не закончили с фильмами. Вам трудно бороться с ожирением? Ну что ж, смотрите, я кое-что покажу вам.

    Сначала появился Уэллс времен «Чужестранца» — настолько стройный, что даже кадык был виден.

    — Это вы в тысяча девятьсот сорок шестом году. Еще похожи на себя. Но вот «Печать Зла», это уже спустя десять лет. — Расплывшаяся туша, небритая, потная. Одна фотография сменяла другую: всё больше отвисает нижняя челюсть, всё более одутловатыми становятся щеки, вместо симпатичного молодого человека появляется какая-то сальная туша, вместо импозантного мужчины — заплывший жиром кошмар. У меня были в запасе и клипы, на которых он, раскачиваясь, двигался по комнате или, сотрясая вторым подбородком, ораторствовал в каком-то второсортном историческом фильме. Несколько клипов, сделанных на разных ток-шоу, — он сидит, а огромный живот свисает между колен, пальцы рук сжимают сигару и даже окладистая борода не может скрыть обвислых подбородков.

    — К концу жизни вы будете весить от трехсот до четырехсот фунтов. Точно неизвестно. Вот фотография актрисы Энджи Дикинсон, которая пытается сесть вам на колени. Но коленей нет. Смотрите, ей приходится крепко держать вас за шею, чтобы не упасть. Вам трудно дышать, трудно передвигаться, спина разламывается, отказывают почки. В восьмидесятых годах вы застрянете в автомобиле, и, чтобы достать вас из него, придется разбирать машину на части. Последние годы своей жизни вы будете создавать телерекламу дешевого вина, которое даже пить-то сами не сможете из-за проблем со здоровьем.

    Уэллс в ужасе смотрел на фотографии, потом прошептал:

    — Выключите.

    Какое-то время он сидел молча. Лоб нахмурен, в темных глазах презрение к самому себе. Но по излому бровей я понял, что он испытывает удовлетворение от такого унижения, словно то, что я показал, явилось исполнением предсказания, оброненного над колыбелью.

    — Я вижу, вам пришлось много потрудиться, — спокойно сказал он.

    Я почувствовал, что близок к цели, и наклонился вперед:

    — Всего этого можно избежать. Наша медицина может сделать так, что вы не станете жалкой пародией на самого себя. На протяжении всей оставшейся жизни у нас вы будете таким же молодым и здоровым, как и сейчас.

    Уэллс пошевелился.

    — Я ослеплен вашей щедростью. Но ведь и у вас должен быть свой интерес?

    — Прекрасно. Отрицать не стану — благотворительностью мы не занимаемся. Вы даже не представляете себе, насколько высоко ваши работы ценятся в будущем. Через сто лет «Гражданина Кейна» будут считать одним из величайших фильмов за всю историю кинематографа. Одна реклама вашего возвращения принесет миллионы. Люди жаждут ваших новых фильмов.

    — Джордж Шефер говорил примерно то же самое, когда уговаривал меня приехать в Голливуд после «Войны миров». Я гений, мне обеспечена безграничная поддержка, людям нравятся мои работы. А ножи против меня точились еще до того, как я сошел с трапа самолета. Прошло три года, Шефер выброшен на улицу, я изгой. Его преемник не желает даже вместе со мной посмотреть мой фильм. Так что же, исполнительные директора киностудий в будущем будут святыми?

    — Конечно же нет, Орсон. Но у будущего есть преимущество — мы можем видеть всё сквозь призму времени. Хоть RKO и порезали «Эмберсонов», но этим они не спасли свое финансовое положение. Ваши инстинкты оказались вернее, чем их, и не только с художественной точки зрения, но и с финансовой тоже.

    — Скажите это Чарльзу Кернеру.

    — Зачем? Ваш фильм считается величайшей трагедией в истории кино. В две тысячи сорок восьмом году вашего фильма никто не увидит. Это, — и я дотронулся до коробки с фильмом, — единственная копия вашей версии фильма. Она пропадет, а негативы вырезанных кусков будут выброшены, и останется лишь изуродованный, искромсанный студийный вариант.

    — Это единственная копия?

    — Да. Единственная.

    Уэллс взъерошил волосы своими длинными пальцами. Потом с трудом поднялся на ноги, подошел к поручням, схватился за ванты и уставился в ночное небо. Он, конечно, знал, что немного позирует. Не оборачиваясь, он спросил меня:

    — А где же ваша машина времени?

    — У меня в сумке переносной аппарат. На корабле им воспользоваться нельзя, но как только вернемся на сушу…

    — …то сразу отправимся в год две тысячи сорок восьмой! — расхохотался Уэллс. — Похоже, я инсценировал не тот роман Герберта Уэллса. — И тут он повернулся: — Или нет, мистер?..

    — Грубер.

    — Мистер Грубер. Боюсь, что вам придется вернуться в будущее без меня.

    Роузтраш потратила столько денег, чтобы послать меня сюда. Если я вернусь ни с чем, других шансов у меня не будет.

    — Но почему? Всё, что я говорил, сущая правда.

    — А значит, благодаря тому, что я ее знаю, у меня в течение ближайших сорока лет будут определенные преимущества, не так ли?

    — Не глупите. Ваш завтрашний день ничуть не лучше вчерашнего. — Одно из первых правил в нашем деле — действовать незаинтересованно, а я нарушил его. Мне было очень важно, прислушается он к моим словам или нет. Всё дело было в моем финансовом положении. Я ткнул в сторону кают, где спали Кернер с семейством. — После сегодняшнего вечера всё только ухудшится. Вы отбрасываете свой единственный шанс изменить судьбу. Хотите заложить свой талант людям вроде Чарльза Кернера? Продать себя ради одобрения тех, кто никогда вас не поймет?

    Уэллс развеселился.

    — Кажется, вы принимаете всё слишком близко к сердцу, как вас там… Детлев? Детлев, почему для вас это так важно? — Он не столько спрашивал меня, сколько рассуждал вслух. — Ведь вы просто выполняете поручение. Меня вы толком не знаете. Но вкладываете в это всю свою душу. Я могу истолковать это так, что вам на самом деле нравятся мои фильмы. Я польщен, конечно. Или же вас беспокоит судьба режиссера в мире бизнеса. Но ведь вам каждый день приходится вращаться в мире бизнеса. Выслушайте мое предложение: вы не забираете меня в будущее, вместо этого сами остаетесь тут со мной. Я сомневаюсь, что художник может добиться успеха вне своей эпохи. Я родился в тысяча девятьсот пятнадцатом году. Как же я смогу понять две тысячи сорок восьмой год, не говоря уже о том, чтобы создавать фильмы в той далекой эпохе? С другой стороны, вы неплохо ориентируетесь в нашем времени. Вы говорите, что вам известны все трудности моей будущей жизни. Могу поклясться, что и всю историю двадцатого века вы знаете ничуть не хуже. Подумайте о преимуществах, которые вы получаете! Несколько правильных вложений, и вы становитесь богачом! Хотите снимать фильмы, будем делать это вместе! Вы можете стать моим партнером! С вашим знанием будущего мы сможем основать собственную студию и финансировать ее!

    — Я агент по поиску талантов, не финансист.

    — Агент по поиску талантов — что ж, это тоже можно будет использовать. Вы должны знать, кто в ближайшие тридцать лет станет известным актером или актрисой. И мы будем первыми выходить на них. Будем подписывать с ними эксклюзивные контракты. Через десять лет мы станем первыми в кинобизнесе!

    Он быстро подошел к столу, поставил передо мной стакан и наполнил его.

    — Знаете, если бы вы мне не сказали, я и не подумал бы, что вы не простой официант. Вы и сами неплохой актер, так ведь? Умеете менять внешность. Яго, нашептывающий мне на ухо. Прекрасно, это тоже можно использовать. И не говорите, Детлев, что в будущем нет таких моментов, которых и вы хотели бы избежать. Вот ваш шанс. Мы можем вместе распрощаться с чарльзами кернерами этого мира, а еще лучше, добиться успеха в их мире и утереть им нос!

    Это было что-то новенькое. Мне и раньше оказывали сопротивление, велели убираться прочь, часто я сталкивался с паникой и неверием. Но еще никогда намеченный нами кандидат не пытался уговорить меня самого сменить эпоху.

    И самое главное, в словах Уэллса было немало здравого смысла. Если бы я смог доставить его в будущее, то существенно поправил бы свои дела, но этому, похоже, не суждено было случиться — не очень-то он рвался туда. А всё, о чем я говорил ему: отсутствие родственных связей, сложности с работой, мрачные перспективы — всё это можно было с успехом применить и ко мне в 2048 году. А из будущего никто никогда не сможет прибыть сюда за мной, даже если захочет. Буду иметь возможность делать фильмы с Орсоном Уэллсом, а потом и без него.

    Я, не отрываясь, смотрел на коробку с «Эмберсонами», стоявшую на столе. Пробовал урезонить себя. Ведь мне была известна биография Уэллса. Да, его оставляли близкие и друзья, но когда ему было нужно, он использовал, а потом бросал самых преданных друзей. Любовь он признавал лишь на своих условиях.

    — Спасибо за предложение, — ответил я. — Но я должен вернуться. Поедете со мной?

    Уэллс сел рядом. Улыбнулся.

    — Думаю, вам придется сказать своему начальству, или кто там вас послал, что я оказался крепким орешком.

    — Будете жалеть.

    — Увидим.

    — Я и так уже знаю. Я ведь показал вам.

    Уэллс помрачнел. И сказал каким-то отстраненным голосом:

    — Да, это было очень интересно. Но больше нам с вами говорить не о чем.

    Итак, провал. Я очень хорошо представлял, что меня ждет по возвращении. Оставался один-единственный шанс для спасения репутации.

    — Тогда, если не возражаете, я возьму с собой это. — И я потянулся через стол к коробке с «Эмберсонами».

    Уэллс на удивление прытко ринулся вперед, выхватил коробку прямо у меня из-под носа, прижал ее к себе и сказал, покачиваясь на ногах:

    — Нет.

    — Ну же, Орсон. Почему не отдать нам фильм? Спустя сто лет после просмотра изрезанного фильма в Помоне никто так и не видел вашего шедевра целиком. Это Святой Грааль среди утраченных фильмов. Почему вы не хотите отдать его миру?

    — Он мой.

    — Но если вы его отдадите, он все равно останется вашим. Вы же снимали его, чтобы им восхищались люди, чтобы он тронул их сердца. Подумайте о…

    — Я скажу вам, о чем следует думать, — прервал меня Уэллс. — Думайте вот об этом.

    Он взял коробку за тонкие проволочные ручки, развернулся, замахнулся ею, как метатель молота, и выбросил за борт. При этом он споткнулся и еле удержался за поручень борта. В лунном свете коробка взлетела в воздух и, с плеском упав в воду, тут же исчезла.

    Когда в квартиру пришла Мойра, я работал с видеоредактором. Она даже не постучала в дверь, она вообще никогда этого не делала. Я допил остатки джина, задержал на экране изображение Анны Бакстер и повернулся на стуле в сторону Мойры.

    — Боже мой, Дет, ты когда-нибудь разберешь свои вещи? — Она окинула взглядом нагромождение коробок в комнате.

    Я направился на кухню, чтобы налить еще джина.

    — Это зависит от того, не соберешься ли ты снова выселять меня.

    — Ну, ты ведь знаешь, что это не я, — запротестовала она. — Не я, а Виджей. Он всё время за мной следит. — Она прошла за мной на кухню. — Это тот самый джин из двадцатого века? Дай попробовать. — Она внимательно осмотрела сморщенный лайм, лежавший на подоконнике над раковиной с самого моего возвращения из 1942 года, положила его назад и сказала: — К тому же ты расплатился.

    Да, пока. Роузтраш не стала брать меня к себе на постоянную зарплату. Когда я вернулся без Уэллса, она впала в ярость, хотя, кажется, ей такое удовольствие доставляло унижать меня, что уже одно это, я думаю, возмещало ее затраты. В ее тоне при разговоре со мной звучали одновременно и снисхождение, и презрение; я сам был неудачником, но мне же еще доставалось и за неудачника Уэллса.

    По мнению Роузтраш, то, что Уэллс отказался от моего предложения, только доказывало, что у него кишка тонка.

    — Он трус, — сказала она мне. — Если бы он поехал с тобой, ему пришлось бы стать гением, которого он всегда из себя изображал. И здесь уже ему было бы не отвертеться. Но вся его гениальность — это просто ловкость рук.

    Я ничего не сказал ей о том, что предложил мне, в свою очередь, Уэллс. Я не спорил с ней, это была моя плата за то, что она давала мне работу.

    С помощью редактора я восстанавливал «Великолепных Эмберсонов». Когда Уэллс выбросил за борт единственный полный экземпляр фильма, он тем самым, конечно, затруднил мою работу, но всё же кое-что сделать я мог. Негативы вырезанных кусков сохранились в архивах RKO до декабря 1942 года, так что перед возвращением назад я успел-таки их выкрасть. Конечно, Роузтраш не интересовали «Эмберсоны», ей нужен был Уэллс. Голливуд всегда думал только о практических результатах; черно-белый фильм столетней давности мог заинтересовать лишь горстку критиков и фанатов, даже несмотря на сделанную мною рекламу. И всё же я надеялся, что с его помощью смогу заново начать карьеру.

    А может, у меня были и другие причины. Я не редактировал фильмы с тех самых пор, как двенадцать лет тому назад распрощался с мыслью стать режиссером, и только сейчас понял, насколько мне не хватало такой работы — когда своими руками создаешь настоящее произведение искусства. В восстановленном виде из «Эмберсонов» получился великолепный, душераздирающий и печальный фильм. В нем рассказывалась история упадка старинного торгового рода, который погубили прогресс, неудачи, слепое упрямство и автомобиль. Это был первый талантливый фильм о разрушительном действии технического прогресса на взаимоотношения людей в обществе и вместе с тем человеческая трагедия и история несчастной любви. В основе сюжета лежала история жизни Джорджа Минафера, испорченного молодого богача, погубившего себя и приносившего всем окружавшим его людям одни лишь несчастья.

    Мойра не выдержала и забрала лайм с подоконника.

    — Где нож? Тоник у тебя есть?

    Мне нравилась Мойра; один тот факт, что ее абсолютно не интересовали фильмы, уже делал ее в моих глазах человеком привлекательным. Но мне нужно было работать. Я оставил ее на кухне и вернулся к фильму. Включил экран. Анна Бакстер, игравшая Люси Морган, рассказывала отцу, которого играл Джозеф Коттен, легенду о мифическом молодом индейском вожде по имени Вендона. В переводе Вендона означает «Сшибает-Всё-На-Своем-Пути».

    «Вендона был таким, — говорила Люси, когда они с отцом прогуливались по саду, — таким гордецом, что носил железную обувь и ходил по лицам людей. Соплеменники в конце концов решили, что его молодость и неопытность не служат ему оправданием. Они отвели его к реке, посадили в каноэ и оттолкнули каноэ от берега. Течение отнесло лодку в океан, и Вендона так и не вернулся назад».

    Я и раньше видел эту сцену, но сейчас впервые от слов героини у меня по спине пробежал холодок. Я нажал на кнопку паузы. Я хорошо помнил, с каким отвращением смотрел Уэллс на собственные фотографии, сделанные в позднем возрасте, но теперь только понял, что он снял фильм про самого себя, даже не один, а два фильма. И Кейн, и Джордж Минафер были различными ипостасями самого Уэллса. Испорченные, агрессивные молодые люди, которые напрашивались на хорошую взбучку. И они ее получили, все трое, словно сами и подготовили ее, манипулируя людьми, чтобы добиться этого эстетического результата. Неудивительно, что Уэллс оскорблял людей вокруг себя, злоупотреблял ими, давил на них до тех пор, пока ему не говорили «нет», потому что в глубине души он чувствовал, что заслуживает отказа. Может быть, он и мое предложение отверг потому, что жаждал лишь своего «нет». Бедняга.

    Я смотрел на экран. Нет, здесь не просто ловкость рук, а если и ловкость рук, то высшего класса. Уэллс создал свой шедевр из ничего точно так же, как вытащил ключ из уха Барбары Кернер. Но чтобы до конца остаться самим собой, он выбросил последний экземпляр этого шедевра в океан.

    Еще неделя, и я восстановлю фильм, верну его к жизни, смогу отдать миру — покажу людям огромный талант Уэллса и в то же время нарушу его последнюю волю, спустя шестьдесят три года после его смерти. Я снова вступаю в игру.

    Если вообще дам кому-либо посмотреть этот фильм. А если не дам? Что буду делать тогда весь остаток жизни?

    Я услышал, как из кухни вышла Мойра; в ее стакане гремели кусочки льда. Она собиралась что-то сказать, что-то неуместное, и мне тогда пришлось бы выставить ее из квартиры. Но она промолчала. Наконец я обернулся, а она спросила:

    — Что это?

    Мойра рассеянно перебирала содержимое коробки с разным барахлом. В руке она держала приз кинофестиваля, зазубренный шпиль из прозрачного термопластика на черном основании.

    — Это? — переспросил я. — Это приз за лучший киносценарий фестиваля в Триесте две тысячи тридцать седьмого года.

    Она еще повертела в руках шпиль, потом убрала его назад в коробку, посмотрела на меня и улыбнулась.

    — Слушай, Дет, вообще-то я пришла, чтобы спросить тебя, не хочешь ли ты поплавать. На этой неделе рекордно низкое ультрафиолетовое излучение.

    — Поплавать?

    — Ну да. В воде. На пляже. Обнаженные женщины. Пошли, дорогуша, и я обещаю, что ты не обгоришь на солнце.

    — Ожога я не боюсь, — ответил я. — Но эти воды кишмя кишат акулами.

    — Правда? С чего ты это взял?

    Я выключил экран, поднялся со стула и сказал:

    — Не важно. Погоди секунду, найду плавки.

    Перевод: Н.Фролова

Как обеляется имидж наёмных убийц

На этой неделе состоится премьера нового фильма о похождениях Джона Уика. Мы вновь погрузимся во Вселенную, показанную в первой части, где бывший убийца в исполнении Киану Ривза вспоминает старые навыки.

Джон Уик — одна из относительно свежих франшиз, в которых почти нет цифровых эффектов, зато есть интересный герой, много драйва и юмора. Это жестокий, красивый и динамичный боевик.

Ниже мы приводим 15 малоизвестных фактов о Джоне Уике, которые вам будет любопытно узнать перед премьерой второй части.

Что означает татуировка Джона Уика?

Мы видели Джона в душе с татуировкой во всю спину. Надпись, выполненная черными буквами, гласит: «Fortis Fortuna Adiuvat», что в переводе с латинского означает «Фортуна любит смелых». Эти слова являются девизом 3-го морского батальона, базирующегося на Гавайях. Таким образом, татуировка Уика — намек на то, что он служил в морском флоте.

Кстати, пока не забыли. В Сети сейчас не так много ресурсов, которые ведут толковую аналитику по фильмам и сериалам. В их числе — телеграм-канал @SciFiNews , авторы которого пишут годнейшие аналитические материалы — разборы и теории фанатов, толкования послетитровых сцен, а также секреты бомбических франшиз, вроде фильмов MARVEL и «Игры Престолов ». Подписывайтесь, чтобы потом не искать — @SciFiNews . Однако вернемся к нашей теме…

Джон Уик и Матрица

Одна из наиболее интересных особенностей — реюнион Киану Ривза и Лоуренса Фишберна, когда-то исполнивших главные роли в «Матрице».

Первый «Джон Уик» снимался при участии нескольких «выпускников» «Матрицы», в том числе Даниэля Бернхардта (играл агента в «Матрице») и Рэндалла Дука Кима (мастер ключей). Оба режиссера «Джона Уика» участвовали в «Матрице» в качестве постановщиков трюков.

Что касается Ривза и Фишберна, режиссер второй части заявил: «Киану, Лоуренс и я вместе участвовали в создании «Матрицы». Так что, когда Деррик Колстад придумал героя, которого будет играть Лоуренс, он имел в виду именно Лоуренса».

Киану Ривз выполняет трюки сам

Актер выполнил 90% трюков в «Джоне Уике», лишь некоторые сцены, например, падение с балкона в ночном клубе, потребовали участия дублеров. Это еще более впечатляет, если знаешь, что во время съемок первой части актер болел гриппом.

Из-за скромности и хорошего воспитания Ривз преуменьшает свои таланты. В одном интервью 2014 года он заявил, что трюки — всего лишь часть роли: «Если я могу это сделать, значит, это не трюк. Трюки делают каскадеры. Я просто бегаю, прыгаю, играю».

Payday 2

Джон Уик стал персонажем игры Payday 2 — популярной видеигры — шутера от первого лица. Это стало результатом партнерства между студией lionsgate Films и компанией Overkill Software. По сюжету игры Джон Уик участвовал в грабеже, происходящем в Вашингтоне.

Капитан Америка: Гражданская война

Наверное, вы знаете, что история о «Джоне Уике» была вдохновлена комиксами и графическими романами. Поэтому режиссеры Стахелски и Литч вполследствии оказались весьма востребованы в киноиндустрии: они участвовали в съемках фильмов Marvel «Капитан Америка: Гражданская война», «Железный человек 2» и «Росомаха».

Ева Лангория

Как же Ева Лангория поучаствовала в проекте? Она стала сопродюсером фильма. Удивительно, что несмотря на кассовый успех первого фильма, актриса совершенно непричастна к «Джону Уику 2».

Ган-фу

Еще одна отличительная особенность «Джона Уика» — великолепные боевые сцены. В них мы видим драки с использованием не только восточных единоборств, но и огнестрельного оружия. Создатели называют этот стиль поединков «Ган-фу».

ЕЩЕ ПО ТЕМЕ:

Этот стиль впервые появился в работах Джона Ву 1980-х годов. Фильмы китайского режиссера повлияли на американский кинематограф, в частности, на трилогию «Матрица», в съемке которой участвовали режиссеры «Джона Уика».

Уязвимый герой

Хотя Джон Уик — безжалостный и волевой киллер, Киану Ривз не желает, чтобы его герой был шаблонным. В своем комментарии к Blu-Ray изданию фильма создатели картины рассказали, что Ривз хотел, чтобы Уик обладал некой чувствительностью: «Он проявляет эмоции и даже плачет». Именно такой контрастный характер делает персонаж Уика невероятно ярким.

Источники вдохновения

Удивительный мир и персонажи Вселенной Джона Уика были вдохновлены различными произведениями. Дерек Колстад разработал сценарий со структурой графического романа. Колстад вдохновлялся персонажами и Маклина.

В фильме также прослеживается влияние целого ряда классических картин, таких как «Хороший, плохой, злой» Сержио Леоне, работ Джона Ву и Акиры Куросавы.

Таинственное криминальное подполье

Опасные герои «Джона Уика» собираются в отеле «Континенталь» — прибежище для криминальной элиты. Литч и Стахелски предпочли не раскрывать все тайны этого места, чтобы сделать сюжет более загадочным. Однако, по словам создателей фильма, кусочки головоломки могут собраться воедино во второй части картины.

Дэйзи

Джон Уик — трагический персонаж. Мало того, что его жена Елена умирает от неизвестной болезни, так еще и ее прощальный подарок, щенок бигля по имени Дэйзи, погибает от рук русской мафии. Это жестокое убийство толкает Уика на путь мести.

Создатели фильма обещают, что новую собаку Уика, питбуля, которого Джон спас в конце первого фильма, будет ждать лучшая судьба.

Тренировки Киану Ривза

В течение четырех месяцев Киану Ривз занимался японскими и бразильскими единоборствами вместе с Лос-Анджелесским спецназом и бойцами военно-морского флота.

Перед съемками « » Киану Ривз, по-видимому, также много тренировался. Это подтверждает недавно появившееся видео. Актер преодолевает сложную полосу препятствий и попадает в мишени с удивительной точностью.

Баба Яга

Именно так Джона Уика называли бывшие соратники по криминальному миру.

Баба Яга — персонаж славянского фольклора, который может быть и другом, и врагом в зависимости от обстоятельств.

Джон Уик — приквел выйдет на ТВ

Приключения Джона Уика продолжаться на малом экране.

Режиссер «Джона Уика 2» рассказал, что сценарий приквела уже написан. Учитывая, что Вселенная Уика включает множество персонажей, а прошлое героя представляется чрезвычайно увлекательным, можно надеяться, что сериал выйдет крайне удачным.

Джон Уик 2 — чего ждать?

Мы знаем, что в новом фильме герой Киану Ривза должен встретиться со своим прошлым. Он отправится в Рим на встречу с бывшим соратником.

Мы также увидим уже полюбившихся нам персонажей — владельца гангстерского отеля «Континенталь», покойную жену Уика и владельца магазина Аурелио.

Ну и конечно, нас ждет встреча с экс-Морфиусом, Лоуренсом Фишберном. В общем, будет много драйва, интрига и куча трупов, нашпигованных горячим свинцом.

ДАЛЬШЕ:

Fortes fortuna adiuvat (храбрым судьба помогает) – такая татуировка нанесена на спину Джона Уика, главного героя одноимённой голливудской новинки. Джон – бывший наёмный убийца по прозвищу «Boogeyman» решил завязать с «работой» и предаться радостям семейной жизни, но его жена умирает от неизлечимой болезни, а сам Джон очень тяжело переносит потерю.

На первый взгляд, начало фильма обещает довольно безобидную драму о мучениях главного героя в одиночестве. Определённую сентиментальность в сюжет вносит и посмертный подарок возлюбленной Джона – милый щенок по имени Дейзи. Но стоило сюжету достичь 10-й минуты, как с экрана литрами льётся кровь и тысячами летят пули, якобы во имя справедливости.

Существует мнение, что актёр Киану Ривз специально заинтересовался ролью Джона Уика, что, мягко говоря, странно, так как Киану всегда считался мастером исполнения ролей «хороших» персонажей, чего нельзя сказать о главном герое фильма по прозвищу «Boogeyman». Впрочем, Голливуд часто использует полюбившихся зрителям актёров, чтобы , в нашем случае киллера. Для этого режиссёр выбрал и извечную тему благородной мести. Но месть, которая показана в фильме, очень далека от звания благородной, как и Джон Уик далёк от сочувствия, а сам фильм – от положительной оценки в плане морали.

Итак, классика штампов – главного героя «обижают», и он начинает мстить. В нашем случае, грабители ворвались в дом к Джону, убили собачку Дейзи и угнали любимую машину. Главарём грабителей оказался сын босса русской мафии, на которого в своё время работал сам Джон. Главный герой решил «вырыть топор войны» и отомстить обидчику. «Топором войны» оказался спрятанный в подвале дома Уика набор оружия, который был зарыт там, очевидно, с целью метафорически похоронить прошлое наёмного убийцы.

Дальнейший сюжет представляет собой ужасную кашу из стрельбы, драк, крови, битого стекла и алкоголя. В ходе борьбы главного героя за справедливость убитыми оказываются несколько сотен человек, причём чаще всего – контрольным выстрелом в голову из пистолета Джона.

Заправляет всем в фильме знаменитая «русская мафия», показанная в традиционном примитивном пропагандистском ракурсе.

Здесь и водка в больших стаканах, и русский язык, который невозможно понять в оригинальной озвучке, и хранилище мафиозных денег в католическом храме, и специальная гостиница для киллеров в центре города, и почему-то песня «Баю-бай» на вечеринке в бане. При этом главного героя называют «Бабой Ягой», хоть его оригинальное прозвище – «Boogeyman» – слово мужского рода и аналогично русскому «Бука» или, в крайнем случае, «Бабай».

Правда, в фильме даётся намёк на то, что русская мафия далеко не всесильна, и есть более серьёзные ребята, которые следят за порядком в Нью-Йорке. В частности, ближе к финалу именно этот загадочный контролёр даёт добро на ликвидацию главы русского мафиозного синдиката Вигго Тарасова. Но эта сюжетная линия остаётся нераскрытой и просто показывает зрителю, что в преступном мире есть своя иерархия – мол, всегда есть, куда расти.

Чему учит фильм?

А чему может научить зрителя профессиональный киллер, которому искусственно создали ореол «борца за справедливость»? По сюжету даётся понять, что Джон Уик не ставил себя на место своих жертв, когда выполнял свою старую «работу». И теперь, вернувшись в дело, он просто демонстрирует своё умение хладнокровно и безжалостно убивать тупую русскую мафию. Месть убийцы за убийство выглядит как поощрение насилия ради самого насилия. Хотя возвращение русских преступников в американские боевики можно рассматривать как косвенный фактор, подтверждающий возвращение России на мировую арену.

Более 100 исключительно жестоких сцен со смакованием всех подробностей убийств. Несколько сцен развлечений преступников с полуобнажёнными девушками в бане. Босс русской мафии один раз употребляет марихуану, Джон Уик употребляет лекарственные стимуляторы, а алкоголь вообще льётся рекой на протяжении всего фильма.

Фильм пытается создать благородный образ профессионального киллера и представить насилие как допустимый инструмент борьбы за справедливость.

В картине наблюдаются следующие признаки вредного фильма:

– В фильме подчёркнуто демонстрируется ценность личного успеха и преуспевания независимо от чистоплотности способа их достижения. Безнравственное или даже преступное поведение героев по сюжету либо остаётся безнаказанным, либо даже ведёт к улучшению их жизни: получению признания, популярности, богатства и т.д.

– В фильме культивируется праздный образ жизни, пропагандируется идеал «жизнь — вечный праздник», политика избегания трудностей и достижения целей лёгким путём, без труда или даже обманом.

– В сюжете фильма присутствует явная или скрытая пропаганда/реклама употребления одурманивающих веществ (спиртного, наркотиков, сигарет), главным образом путём наделения положительных персонажей соответствующими вредными привычками.

– Смысловое и идеологическое содержание фильма формирует негативный образ русских людей, дискредитирует русскую историю, представляя ущербным и неполноценным быт и образ жизни, мышления русских.

– В фильме физическая сила и насилие демонстрируются как основной инструмент решения проблем и борьбы добра со злом; по сюжету агрессия получает одобрение со стороны окружающих; детализация и натуралистичность эпизодов насилия не соответствует жанру или возрастной классификации фильма.

– В фильме фактически отсутствуют положительные герои, чьи нравственные качества и нормы поведения могли бы служить примером для сопереживания и подражания.

Тело героя Райана Гослинга (Ryan Gosling) в фильме «Место под соснами» (2012) было покрыто множеством татуировок. После выхода кинокартины актер сознался, что был против такого количества татушек, однако Дэрек Сиенфрэнс (Derek Cianfrance), режиссер этой криминальной драмы, обязал Райана появиться на экране именно в таком виде.

В киноленте Марка Лестера (Mark Lester) «Разборка в Маленьком Токио» (1991) тело главы якудзы, роль которого досталась актеру Кари-Хироюки Тагава (Cary-Hiroyuki Tagawa), полностью покрыто традиционной японской татуировкой, что говорит о его принадлежности к клану и верности ему.

В фильме Кристофера Нолана (Christopher Nolan) «Помни» (2000) татуировки имели жизненно важное значение для главного героя: с их помощью мужчина, страдающий редкой формой амнезии, получал сообщения от своей памяти.

Только таким образом он справлялся с крайне необычной болезнью.

В фильме «Неудержимые» (2010) Барни Россу, герою Сильвестра Сталлоне (Sylvester Stallone), набивают на спине ворона, сидящего на огромном черепе. В реальной жизни у Слая на спине набит более нежный рисунок, хотя череп там все равно присутствует.

В фильме «Мыс страха» (1991) актер Роберт Де Ниро (Robert De Niro) сыграл мужчину, живущего лишь чувством мести.

Спину его героя украшала татуировка в виде чаш весов.

Майкл Скофилд, главный герой телесериала «Побег» (2005-2009), роль которого досталась актеру Уэнтуорту Миллеру (Wentworth Miller), вытатуировал на своем теле план тюрьмы, из которой он решил устроить побег своему старшему брату, невиновному, но приговоренному к смертной казни.

В шведской экранизации детективного романа «Девушка с татуировкой дракона» (2009) актриса Нуми Рапас (Noomi Rapace) сыграла Лисбет Саландер, ту самую девушку с татуировкой.

В 2011 году вышла одноименная голливудская экранизация режиссера Дэвида Финчера (David Fincher). Главная роль досталась актрисе Руни Мара (Rooney Mara).

В «Пятом элементе» (1997) Люка Бессона (Luc Besson) на запястье Лилу, героини Милы Йовович (Milla Jovovich), присутствует выдуманное режиссером изображение четырех стихий. Эти же символы нанесены на камни-элементы, поиском которых и занимаются персонажи фильма.

Тело цыгана — колоритного героя Брэда Питта (Brad Pitt) в кинокартине «Большой куш» (2000) — было сплошь покрыто татуировками.

На плече каждого волка-оборотня из вампирской саги «Сумерки» (с 2008 года), в частности Джейкоба в исполнении Тейлора Лотнера (Taylor Lautner), расположено племенное тату, представляющее собой круг с двумя волками в центре. Нельзя не отметить, что идея о татуировке пришла в голову Крису Вайцу (Chris Weitz), режиссера проета, только в процессе съемок.

Во время съемок фильма «Альфа Дог» (2007) режиссеры не особо придавали значение подбору татуировок. Например, иероглифы на левой руке Джастина Тимберлейка (Justin Timberlake) обозначали «катание на коньках».

В комедии «Девять ярдов» (2000) персонаж Брюса Уиллиса (Bruce Willis) по имени Джимми «Тюльпан» Тадески наделен изящной наколкой в виде тюльпана.

Крест на спине Шона Пенна (Sean Penn) в кинокартине «Таинственная река» (2003) не только был символом веры, но и опроверг способность героя к мести.

Главный герой фильма «Хитман» (2007), снятого по мотивам одноименной серии игр, получил свое имя — «Агент 47» — по последним цифрам вытатуированного на его затылке штрих-кода (640509040147). Роль Хитмана исполнил актер Тимоти Олифант (Timothy Olyphant).

Актер Роберт ЛаСардо («Смертельная гонка», «Преступные связи», «Леон», «Водный мир») в любом фильме с его участием запомнится своими тату.

В фильме «Отчаянный» (1995) актер Дэнни Трехо (Danny Trejo) продемонстрировал свои настоящие татуировки. Примечательно то, что все они были сделаны в местах заключения.

В фильме «Американская история Икс» (1998), кинодраме о нацистах, Эдвард Нортон (Edward Norton), номинированный за исполнение главной роли на «Оскар», носит на груди огромную свастику.

Также можно заметить, что некоторые члены группировки скинхедов, действующих в кинокартине, носят татуировки с аббревиатурой «D.O.C.», сложенной первыми буквами названия банды — «Disciples of Christ» (рус. «Апостолы Христа»).

Татуировки на мускулистом теле Тома Харди (Tom Hardy) в фильме «Боец» (2010) символизировали тёмное прошлое героя.

В фильме «Константин: Повелитель тьмы» (2005) Киану Ривз (Keanu Reeves), сыгравший экзорциста и медиума Джона Константина, использует заклинание, объединив татуировки на руках. Они образуют алхимический символ «Сфера совершенности», также встречающийся в оккультных текстах, как «Красный король» — знак, дарящий защиту своему владельцу.

Эффектный персонаж Рэя Парка (Ray Park) из фильма «Звездные войны. Эпизод I: Скрытая угроза» (1999) запомнился многим.

Мэттью Фокс (Matthew Fox), которому досталась роль Джека Шепарда в телесериале «Остаться в живых» (2004-2010), сделал татуировку задолго до начала съемок. Сначала режиссеры хотели прятать ее с помощью грима, но потом решили вписать ее в сюжет. По сюжету татуировка означает «Он ходит среди нас, но он не один из нас». На самом же деле, это — строка из поэмы Мао Цзэдуна «Чанша» (1925).

Актеру Вигго Мортерсену (Viggo Mortensen) татуировки в фильме «Порок на экспорт» (2007), для создания образа русского вора в законе.


Тату на руках Анджелины Джоли (Angelina Jolie) в картине Тимура Бекмамбетова «Особо опасен» (2008) указывали на сильный характер героини.

Впрочем, и на спину героини Джоли зрителю тоже было на что взглянуть.

Актер Джонни Депп (Johnny Depp) оставил себе татуировку капитана Джека Воробья из серии фильмов «Пираты Карибского моря» (с 2003 года) и носит ее по сей день.

Вряд ли кто из парней обрадуется, обнаружив у себя на спине после бурной вечеринки татуировку с надписью «Сладенький» или «Чувак». А ведь именно это произошло в фильме «Где моя тачка, чувак?» (2000), главные роли а котором исполнили Эштон Кутчер (Ashton Kutcher) и Шон Уильям Скотт (Seann William Scott).

Одна из самых действительно запоминающихся татуировок в кино. Джозеф Гордон-Левитт (Joseph Gordon-Levitt) в фильме «Хешер» (2010)

Запоминающееся тату на теле Джорджа Клуни (George Clooney) в картине «От заката до рассвета» (1996).

Персонаж Джареда Харриса (Jared Harris) в фильме «Загадочная история Бенджамина Баттона» (2008) просто обожал свои нательные рисунки.

Главные герои фильма «Святые из Бундока» (2000) — два брата, которых сыграли актеры Шон Патрик Фланери (Sean Patrick Flanery) и Норман Ридус (Norman Reedus). На руках братьев вытатуированы слова на латыни — «Veritas» («Правда») и «Aequitas» («Правосудие»). Это — их жизненные принципы — единственные законы, которым они подчиняются.

Дуэйн «Скала» Джонсон (Dwayne Johnson)в фильме «Царь Скорпионов», 2002.

Грех было не вспомнить грозный рисунок в стиле Майка Тайсона на безобидной физиономии Стю, в исполнении актера Эда Хелмса (Edward Helms), как результат феерического «Мальчишника в Вегасе-2» (2011). Совершенно не желаемая, но от этого не менее впечатляющая роспись на лице запомнилась зрителям надолго.

Микки Рурк (Mickey Rourke) и в жизни усеян татуировками. Но в блокбастере «Железный человек-2» (2010) на теле его героя Иване Ванко буквально нет свободного места.

Без запоминающихся татуировок не обошлось и в советском кино. Пальму первенства здесь удерживает конечно же Доцент (Евгений Леонов) в бессмертных «Джентельменах удачи» (1971).

Особенно впечатляет изображение скелета на плече уважаемого авторитета.

Да и Никола Питерский (актер Роман Филиппов) тоже не остался без зрительской любви.

И конечно же всем запомнился герой Станислава Чекана в комедии Гайдая «Бриллиантовая рука» (1968) и его татуировка на пальцах «МИША».

Объективно у фильма есть как минимум 2 причины для того, чтобы его посмотреть. Первая – , актер, который успел замараться несколькими низкорейтинговыми картинами, но который начал возвращать себе ранее заработанное реноме культового актера боевиков и экшн-фильмов. И вторая причина тоже немаловажна – перед нами продолжение первой части.

Кто такой Джон Уик

Есть определенные сомнения, что поклонников Джона Уика так уж много. Банально с самого начала такая вывеска мало о чем говорила. Это касалось и первой части. Здесь не использован образ супергероя, про которого уже приходилось слышать в предыдущие годы. Это не звезда комиксов. И уж точно картина не снята на основе реальных событий. Отличие второй части от первой в плане промоушена – больший пиар. Первая часть вообще была им обделена. А в России ее прокат даже отменялся и переносился. Прибавим сюда малоизвестного режиссера Чада Стахелски , и презентация получается не совсем эффектной. Но это только на первый взгляд.

Главный герой – вымышленный персонаж оригинальной истории сценариста Дерека Кольстада, известного также по работе над картинами «Узник» и «Посылка». Причем благодаря подсказке из первой части мы знаем, что Дерек вдохновлялся романом Треваньяна (Рода Уитакера) «Шибуми» со схожим сюжетом. И в этом уникальность Джона Уика, так как многие культовые герои родом из мира . Не поверите, но даже «Терминатор» и «300 спартанцев» явились со страниц графических романов. Но путь Уика оказался уникален. Он действительно своей легендой напоминает персонажа именно из вселенной какого-нибудь второстепенного комикс-издательства. Но нет, судьба у него другая. Теперь после выхода уже двух частей фильма началась настоящая битва издательств, кто заполучит права на выпуск иллюстрированной истории о брутальном наемном убийце, который никак не может уйти на заслуженную пенсию.

Из первой части мы знаем, что Джон Уик – киллер на фрилансе, много лет проработавший на русскую мафию и вышедший на самовольную пенсию. Но степенной жизни Уика приходит конец сначала со смертью любимой жены, а потом и с убийством собаки, которая была подарком супруги и символом нормального спокойного существования. И виновники должны быть наказаны вне зависимости от личного знакомства, патронажа авторитетов криминального мира и семейных уз. Они разрушили гармоничный мирок самого опасного киллера по кличке «Баба-Яга», и расплата за это – смерть.

Вторая часть завязана вокруг все того же желания Джона уйти в отставку, но его снова вынуждают омыть руки литрами, да какой там, десятками литров крови.

Что не понравилось в фильме

Рассуждая о фильме «Джон Уик 2», стоит все-таки проговорить некоторые моменты, чтобы уж у читающих не сформировалось ощущения, что бездумный просмотр со сформировавшимся вау-эффектом и заранее предвзятым отношением помешал увидеть объективные прорехи фильма.

  • Основной минус картины – сценарий. Согласитесь, последовательность и, что самое важное, завязка истории в первой части была на голову выше, чем во второй. Зритель только-только успевает прокрутить в голове смысловую нагрузку сцены с посещением Джона итальянским мафиози и последовавшим ему отказом, как дом Уика уже полыхает, и только самый тугой не поймет, что сейчас начнется жара. Нам не дали возможности поразмышлять над возможным последствием отказа. Да и сам факт, что как только Джон укатывает в бетон все свое оружие, в его доме моментально раздается звонок. Слишком быстро нас бросили в водоворот событий. И если бы все сцены были такими же динамичными, то можно было бы понять спешку режиссера. Но были и откровенно затянутые сцены, особенно в моменте появления персонажа Лоуренса Фишборна. Так что можно было немного и потянуть резину в ситуации с поступлением нового заказа на убийство.
  • Слабоватый основной злодей. Недоделанный Дон Корлеоне при всей своей мелочности и никчемности заслуживал более тонкой и яркой игры. Его образ совсем возведен в статус какого-то заморыша. Хотя он по истории достаточно авторитетный человек в криминальном мире. У него есть вес, армия верных «солдат», которые не стали бы терпеть мягкотелого босса. Умирать за такого точно не захочется. И в конце концов он обуздал мужлаватую киллершу, которую сыграла открытая лесбиянка Руби Роуз. Та верой и правдой служила своему нанимателю.
  • Отсутствие полиции как таковой. Заметьте, в фильме не просто перестрелки происходили. Там громились целые районы крупных городов (Нью-Йорк и Рим), но никаких следов американской или итальянской полиции нигде нет. Слишком неправдоподобно.
  • Начало фильма. Сцена с разгромом автосалона русской мафии вызывает массу вопросов. Гангстеры российского помола упорно не доставали пушки. Видимо, создатели киноленты хотели таким образом подчеркнуть режим «берсеркера» у среднестатистического русского бандита. Плюс концовка сцены вообще ставит в тупик. Джон завалил целую кучу народа, но не стал убивать главаря, распив с ним по рюмке водки. Если такой финал планировался Уиком с самого начала, почему бы сразу было не прийти к обидчику и повторить описанный ритуал. Ведь тот был бы не против. А если уж и мстить, то давай, доделай все до конца, не зря же в салон вернулся на своей разбитой тачке.

Что понравилось

  • Операторская работа Дана Лаустсена. Уместно ли сравнение, но некоторые сцены отдаленно напоминали «Выжившего» Эммануэля Любецки в дуэте с Алехандро Гонсалесом Иньярриту. Когда ты эпизодически ощущаешь себя в самой гуще событий. Будто это вместе с тобой герой пробирается сквозь толпу людей, попутно засаживая свинцовые пули в лбы и тела врагов. Плюс панорамные и фоновые планы, которые прекрасно дополняет основной видеоряд, отводя от бешеных и агрессивных перестрелок и заставляя немного расслабиться перед следующей порцией драйва.
  • Музыкальный ряд – неотъемлемая часть удачной киноленты. В данном конкретном случае задача была держать зрителя в напряжении, передавая эмоции и накал страстей в каждой конкретной сцене перестрелок, а они длились чуть ли не 90% всего фильма. Особенно хочется выделить композиции Ciscandra Nostalghia . Их можно услышать во время сцен римской операции по утилизации королевы итальянского мафиозного мира.
  • Минимум монтажа. Почему об этом стоит поговорить отдельно? Потому что современные понятия о боевике почему-то считают, что чем больше смен ракурса и склеек, тем более впечатляющим выглядит момент. Но при таком подходе совершенно невозможно изучить хореографию боевых сцен. Тычки в лицо, бум-бум, и все, враг валяется. Здесь все вернулось к старому-доброму принципу – полноценная демонстрация боев. Почему мы все так любили фильмы с Джеки Чаном и ЖКВД? Именно за продолжительный и несменяющийся ракурс камеры. Мы видим, как проведен удар, по какой траектории летит оппонент. Мы даже успеваем обратить внимание на детали интерьера, освещение и самое главное оцениваем правдоподобность драк. «Механик», «Перевозчик» и прочие «грузчики» отошли от классического стиля, акцентируя внимание именно на герое, вернее, даже не на герое, а на актере, который его играет. Такой себе цитатник Джейсона Стэтхема на экранах кинотеатров всего мира. В Джоне Уике акцент на основного персонажа весом, но он второстепенен. Важно не то, кто замесил весь преступный мир Нью-Йорка. Важно, как это сделал персонаж. Внимание направлено на само действие, а не на личность его совершающую. Именно поэтому в фильме много ракурсов, когда мы смотрим на происходящее глазами героя или наоборот, когда план настолько крупный, что внимательно относишься уже ко всей сцене, а не к отдельно взятому персонажу. Именно поэтому Джону Уику веришь и именно поэтому начинаешь воспринимать его действия с повышенным трастом.
  • Посмотреть этот фильм стоит хотя бы ради сцен нахождения Уика в Риме. От первой секунды приезда до отбытия. Особенно впечатляют своей атмосферностью события в римском амфитеатре: древние развалины, величественные колонны, катакомбы, нагнетающий обстановку музыкальный ряд, световые эффекты и как апогей всего происходящего – бой в подземелье.
  • Битва с Кэссианом. Редкий случай, когда при изучении эпопеи Джона Уика сопереживаешь его антогонисту. Кэссиан действует по законам криминального кодекса и мстит за убийство своей начальницы (и, читая сквозь строки, не только начальницы). Он всем видом дает понять, что плевать хотел на 7 миллионов награды за убийство Уика. Его интересует только личная месть, ведь на тропу войны он вышел значительно раньше объявленного большого куша. Финальная битва между ними – яркая концовка (а может и нет — его смерть нам не показали, а 3-я часть уже в разработке) их противостояния: перестрелка на улице, молчаливая пальба из пистолетов с глушителем в толпе и последний бой в вагоне метро. Напряженное сближение сквозь качающихся от движения состава подземного электропоезда людей, несводимые друг от друга взгляды, достающиеся ножи, один из которых в итоге останется в грудине Кэссиана, а Джон Уик продолжит свой путь в поисках новоиспеченного главаря мафии.
  • Сам герой, несмотря на мифическое бессмертие, еще как уязвим. Т.е. образ становится значительно реалистичнее, когда видишь, что персонаж получает урон, который мешает ему в дальнейшем, но не убавляет настойчивости, решимости и рвения. Можно сломать Джона Уика физически, но не морально.
  • Трюки и постановочные бои проходили при непосредственном участии Киану Ривза с минимальным подключением каскадеров. Это весьма импонирует и заставляет сильнее проникаться симпатией к персонажу, ради которого 52-летний (!) актер рискует здоровьем на самом деле. Плюс нельзя не отметить, насколько внимательно Киану отнесся к постановке сцен со стрельбой, ведь для этого он брал уроки у настоящих спецназовцев и провел немало времени на тренировочных огневых рубежах. Вообще ставка на трюки логична и понятна, ведь режиссером картины стал профессиональный каскадер Чад Стахелски, являющийся откровенным новичком в Голливуде. И серия Джона Уика пока самое удачное, что он успел сделать, поэтому ничего удивительного, что и он, и продюсеры будут держаться за данную серию до конца. Кстати, уже сейчас идут разговоры о сериале на основе сценария Дерека Кольстада.

Резюме

Если вы смотрели первую часть, и она вам понравилась, вы вряд ли сможете объективно оценивать картину. Я, скорее всего, не исключение. Тем более вторая часть оказалась на уровне, заменив ставку на сюжет визуальным рядом и постановкой трюков, чего так не хватает современным боевикам. Хороший продукт данного жанра трудно встретить, потому что они все стали похожи один на другой, как две капли воды. Перед собой мы видим исключение. И настойчиво будем ждать третьей части.

С 9 февраля в российском прокате боевик «Джон Уик 2» — продолжение типа культового фильма двухгодичной давности с Киану Ривзом. Первая часть была так себе — сойдёт с большой натяжкой и я никак не ждал, что снимут вторую часть (а судя по концовке второй части будет еще и третья). Киану Ривз давно вышел в тираж, но как показал мой сегодняшний поход в кино — поклонники у «Бабы Яги» в России есть. Зрителей было в несколько раз больше, чем на сеансе «На 50 оттенков темнее» . Этот кино-уикенд можно официально считать семейным: парни иду на «Джона Уика», девушки на «Оттенки», дети на «Лего-Бэтмена» . Идеально! Итак, Лего-Бэтмен и Оттенки себя хорошо показали, а что с Джоном Уиком?

Между первым и вторым фильмами прошло некоторое время. Пёс вырос, а на пороге неубиваемого киллера появился новый заказчик. Чем заканчиваются неправильные заказы от неправильных заказчиков для неправильных заказчиков несложно догадаться. Баба Яга решил окончательно завязать, но вексель с кровавым отпечатком выше всех обстоятельств и хотелок-немогулок. Джон Уик снова берётся за дело и снова устраивает кровавую заварушку.


В «Джоне Уике 2» много погонь, драк, перестрелок, вышибленных мозгов и поверженных наёмников. С технической стороны боевик оправдает ожидания любителей пиф-паф и карате на 100%.



Джон Уик всё также страдает по усопшей подруге жизни, но уже меньше, чем в первой части. Думаю, в третьем «Джоне Уике» ему-таки подберут боевую подругу. Пока что он равнодушен к женской части населения и без сожаления тыкает в них ножом и стреляет в голову.


Во всей истории с Джоном Уиком / Бабой Ягой мне больше всего нравится история с отелем Континенталь и его правилами. Мне кажется, исключительно на этой идее можно снять крутанский сериал про киллеров-постояльцев. Что думаете?



С визуальной точки зрения «Джон Уик 2» также неплох. Действие разворачивается в Риме и Нью-Йорке. В Риме конечно же показаны главные достопримечательности, а Нью-Йорк порадовал своей подземкой и выставкой «Отражения души» в музее современного искусства. Красиво, стильно и со смыслом. Жалко, что актёров подобрали средненьких. Самые нормальные — это Коммон в роли Кассиана и Риккардо Скамарчио в роли Сантино. Остальным неплохо бы взять дополнительные уроки актёрского мастерства.


Сериал о девушке с татуировками

В самом начале Blindspot героиня Джейми Александер обнаруживает себя посреди Таймс-сквер абсолютно голой и покрытой густой сеткой татуировок. По идее, происшествие можно списать на бурный вечер и чрезвычайно крепкую текилу, но в случае Джэйн Доу виноват экспериментальный наркотик, стирающий память. Да и татуировки не простые, а странные подсказки, которые должны привести к разгадке. В татуировках.

Поиск данных по Вашему запросу:

Дополнительная информация:

Дождитесь окончания поиска во всех базах.
По завершению появится ссылка для доступа к найденным материалам.

ПОСМОТРИТЕ ВИДЕО ПО ТЕМЕ: Девушка с татуировкой дракона (2009)

Сиквел «Девушки с татуировкой дракона» выйдет в 2018 году

Война за отель Смотри сразу 7 серий прямо сейчас. Ивановы-Ивановы Теперь каждый — сам за себя. Три кота Самый лучший мульт про котиков. Джон Уик 3 Его время ещё не истекло. Трудные подростки Откровенная драма о современной молодёжи и борьбе поколений.

Дозор джунглей Отряд разношёрстных спешит на помощь! Век Адалин Блейк Лайвли в фантастической мелодраме о ценности времени. Две минуты добра Известные люди рассказывают мудрые и добрые истории. Ходячие мертвецы Борьба за выживание в зомби-апокалипсисе продолжается.

Горе от ума Веб-сериал о героях русской классики в эпоху Интернета. Дылды Павел Деревянко и высокие отношения. Виктория Она стала символом эпохи. Явление Её секрет — это только начало. Влечение Эротическая драма с Марио Касасом. Сейчас смотрят. Война за отель. Две минуты добра. Моя чужая дочка. Джон Уик 3. Трудные подростки. Горе от ума. Стендап Андеграунд. Американская семейка. Великолепный век. Рассказ служанки. Сейчас в эфире. Первые эпизоды бесплатно.

По расчету. Ошибки прошлого. Моя гениальная подруга. Маленькая барабанщица. Доверься мне. Убийства по алфавиту. Испытание невиновностью. Премьеры в подписке. Ходячие мертвецы. Мысленный волк. Анатомия страсти.

Война миров. Блудный сын. Святой Майк. Благослови этот бардак. В поисках Аляски. Кино для всей семьи. Инструкции не прилагаются. Моя ужасная няня. Моя ужасная няня — 2. Шпион по соседству. Лорд Вор. Королевство полной луны. Большое путешествие Затерянная деревня. Хотел бы я быть здесь.

В погоне за счастьем. Питер Пэн. Сериалы, фильмы и шоу FOXNow. Сериалы про врачей. Фильмы про Человека-паука. Исторические драмы. Лучшее для детей. Сериалы и фильмы ViP Play. Вопросы и ответы support more. Новый сезон до эфира на ТВ Смотреть сейчас. Улетный экипаж. Татуировки Жанны и Кости. Андрей Родной рассказывает о роли и профессии грузчика. Что чувствуют чемоданы, когда их с самолёта кидают. Что делать, если у первого пилота появился новый второй пилот? Смотри также. Новый человек.

Вы все меня бесите. Последний из Магикян. Девочки не сдаются. Большая игра. Команда Б.


Игрок «Манчестер Сити» показал татуировку на спине с героями любимых сериалов

Не отпускай мою руку ,56,57 серия турецкий сериал все серии подряд. Ферхат и Ширин ,3,4 серия турецкий сериал на русском все серии. Клятва ,, серия турецкий сериал на русском все серии. Дом с прислугой 1 сезон ,5,6 серия Полицейский с Рублёвки 5 сезон серия , сериал ТНТ все серии. План Б ТНТ 9 серия

Cмотреть фильмы онлайн на лучшем ресурсе в рунете, сериалы онлайн, возможность оставить отзыв о фильме и написать рецензию на кино или.

Долгожданный триллер Дэвида Финчера

На теле Майли Сайрус татуировок столько, что легко можно сбиться со счета. Мы постарались собрать их все, насколько это вообще возможно, и выяснили их значение. Получилось 18 штук! Первое тату она сделала в 17 лет. Эту наколку Малйи сделала в память о погибшей подруге Ванессе, которая умерла от рака легких. От этого же недуга скончались и оба дедушки артистки. Появление этого тату Сайрус объяснила крайне оригинально. По ее словам, она слышит так много негатива в свой адрес, что этой наколкой как бы фильтрует информацию, поступающую к ней в уши.

Сериал про девушку в татуировках

Её дядя — Хенрик Вангер, уважаемый бизнесмен, думает, что она исчезла из-за одного из родственников их крупного семейства Вангер и у него имеются кое-какие доказательства, наводящие на такие подозрения. За крупные деньги он предлагает журналисту Микаэлю Блумквисту, являющегося мастером в своём деле, раскрыть эту запутанную историю. Но расследовать столь давнее дело далеко не простое занятие, однако, Микаэль — настоящий профессионал и его очень заинтриговали обстоятельства этого дела, он просто не мог отказаться от столь интересной работы. Он и его знакомый хакер, Лисбет Саландер, берутся за это запутанное странное дело, и в процессе его раскрытия они столкнутся с большими трудностями и жуткими фактами.

Значение нанесенных наколок жертва также не смогла объяснить, но полицейские пребывают в уверенности, что это не просто рисунки.

Рецензия к фильму «Девушка с татуировкой дракона». Скелеты в шкафах

В центре сюжета находится потерявшая память женщина Джейми Александер , которая была найдена ФБР, будучи покрытой татуировками, которые содержат ключ к преступлениям [1] [2]. Премьера сериала состоялась 21 сентября года со смешанно-позитивными отзывами от критиков [3]. Материал из Википедии — свободной энциклопедии. Текущая версия страницы пока не проверялась опытными участниками и может значительно отличаться от версии , проверенной 12 мая ; проверки требуют 30 правок. У этого термина существуют и другие значения, см. Слепое пятно.

Фильм Девушка с татуировкой дракона (2011)

Премьера ленты намечена на 5 октября года, сообщает Variety. Sony стала семьей для меня. В ленте также будет новый актерский состав. Дэниэл Крейг и Руни Мара, сыгравшие главные роли в ремейке Финчера, не примут участия в сиквеле. Англоязычный вариант первой части вышел году. Его снял Дэвид Финчер. Лента добра активирована. Это зона смеха, позитива и единорожек.

Промышленный магнат Вангер поручает хакерше Лисбет Саландер собрать досье на опального редактора Блумквиста и, убедившись в порядочности.

«Карточный домик»: сериал о политике, который смотрит даже Барак Обама

Режиссером данной картины выступил Дэвид Финчер, который снял фильм по одноименному роману Стига Ларссона. В сюжете бестселлера ничего не менялось, что порадовало многих читателей. Потрясающая игра актеров, своеобразная атмосфера и великолепный сюжет придутся по вкусу многим любителям детективных триллеров.

Улетный экипаж Эксклюзив Татуировки Жанны и Кости серия

Накануне премьеры в Instagram Нового канала появились короткие ролики с героями сериала. Исчезают буквы, и первоначальная надпись приобретает совершенно иной смысл. Так происходит, когда мы оцениваем человека по первому впечатлению, по маске, а на самом деле он скрывает себя настоящего. Каждая надпись имеет особое значение. Именно боль и наполняет сердце героя. Они придумали интересную формулу: текст с двойным смыслом.

Действие разворачивается в Стокгольме, Хедестаде и Хедебю последние два, кстати, вымышленные места. Журналисту поручено расследовать загадочное исчезновение внучатой племянницы престарелого магната — дело сорокалетней давности.

Миллениум 1 сезон смотреть онлайн

По-разному бывает. Некоторые татуировки у актеров свои, но чаще всего это временные татуировки, которые печатаются чернилами на тонкой силиконовой пленке и наносятся каждый раз, когда снимается сцена, в которой это тату должно быть видно. Я говорю, конечно, не о своих татуировках, а которые используются для съемок кино или сериала. Просто удивляет, как из года в год в сериалах актеры с одними и теми же татуировками, при этом смотрятся они очень реалистично, как настоящие. Берется тонкая силиконовая пленка, на ней принтером специальным печатается тату, сколько угодно копий для долгоиграющих сериалов — до нескольких тысяч , и каждый раз при наложении макияжа в случае необходимости приклеивают, строго соблюдая положение татуировки. Самое тяжелое в этом плане — татуировки, расположенные на руках ближе к запястью и на шее, потому как их почти всегда видно и накладывать приходится каждый съемочный день, а то и по нескольку раз за день силикон плохо выдерживает нагревание на солнце.

Раскрыта тайна «Девушки с татуировкой дракона»

Новости Дозорные Лайфстайл Новости кино Новости театра. Информация Заказ портфолио Поиск. Киношные интервью Театральные интервью Лайфстайл. Рецензии на фильмы Обзор сериалов Арт-хаус в кино Рецензии на спектакли Свободная тема.

Лучшие боевики. Топ-20 по версии «Фильм Про»

7.3

Народному любимчику Киану Ривзу везёт на франшизы, и «Джон Уик», пожалуй, лучшее, что случалось в его карьере за последние десять лет. Но третья часть боевика о наёмном убийце, получившем статус изгоя и врага преступного синдиката, вышла особенно яростной, динамичной и смешной. Джон Уик всегда был неравнодушен к братьям нашим меньшим. Напомним, что взяться за старое его подтолкнуло несправедливое убийство собаки. Но здесь создатели фильма придумали массу экшен-сцен с участием животных – вот он мчится на коне, а за ним стая мотоциклистов, а вот уже псы ошалело вгрызаются в его противников. В общем, животный мир явно на стороне одинокого киллера.

7.4

Апгрейд Upgrade

2018 / Боевик, Ужасы, Научно-фантастический / Австралия

Неожиданно изобретательный боевик, созданный студией Blumhouse. Он снят режиссёром Ли Уоннеллом, чей триллер «Человек-невидимка» недавно прошёл в прокате. Гениальный автомеханик Грей Трейс вместе со своей женой подвергается нападению преступной банды киборгов. Результат этой стычки: его жена — убита, а сам он парализован. При участии одного богатого клиента, чтобы вернуть Грею подвижность, ему ставят экспериментальный имплант Stem. Так герой Логана Маршалла-Грина, который в этом фильме очень похож на Тома Харди, становится машиной для убийства в лучших традициях Робокопа и Терминатора.

7.2

После каждой серии экшен-франшизы «Миссия невыполнима» следует внушительный список, перечисляющий, каким каскадёрским трюкам научился на съёмках Том Круз. Несмотря на то, что его уже нельзя назвать молодым, он продолжает брать на себя все вызовы своего героя, шпиона Итана Ханта. Месяц изнурительных тренировок, навыки профессионального пилотирования вертолёта и очередная сломанная конечность – вот неполный перечень актёрских подвигов, совершённых Крузом для шестой части киносерии. Его усилия оправдались и многие считают «Последствия» — лучшим, что было в истории «Миссии» со времён первого фильма, снятого в 1996 году Брайаном Де Пальма.

7.4

Фильм Линн Рэмси наделал шума. Критики окрестили его новым «Таксистом», а в Каннах Хоакину Фениксу выделили приз за лучшую мужскую роль, а заодно наградили и сценарий. Феникс здесь играет, в основном, спиной, его лицо мы видим редко. Он тут – профессиональный киллер, предпочитающий действовать подручными средствами. Готов с легкостью перебить кучу народа хоть одной авторучкой. При этом как таковых сцен насилия в фильме практически нет, все сделано так, чтобы зрителям приходилось домысливать всё самим, и от этого ещё больше бояться. Даже жалко тех преступников, которые решили похитить дочь сенатора. Они не знают, что за ними придёт Джо.

7.6

Режиссёр Джордж Миллер сам создал франшизу «Безумный Макс» и сам же её и перезапустил. И сделал это отлично, превратив скитания Макса по дикому постапокалиптическому миру в чистый незамутнённый экшен. В этом фильме Макса вместо Мела Гибсона, как в ранних боевиках, играет Том Харди. Но главный герой здесь не он, а лысая Фуриоса, женщина-огонь, достойная отдельного спин-оффа.

7.8

Российский режиссёр Илья Найшуллер сделал необычный экшен от первого лица. В его фильме «засветилась» куча российских селебрити: Кирилл Серебренников, Александр Паль, Сергей Шнуров, Равшана Куркова, Леонид Парфёнов и многие другие, вплоть до Данилы Козловского, которому досталась роль злодея. К отдельным бонусам можно причислить появление в кадре Тима Рота и Шарлто Копли в главной роли. Это чистый экшен без остановки, непрестанные погони и драки, снятые в диком темпе, зачастую ещё и партизанским методом в ничего не подозревающей Москве.

7.1

В этом кино всё сказано уже в названии — драйв. Как режиссёру Николасу Виндингу Рефну удалось вскрыть природу этой разрушительной силы, сделав её темой своего фильма? И как с виду невозмутимый Райан Гослинг смог так здорово сыграть парня, для которого, по сути, единственная ценность в жизни – это адреналин, непонятно. Но их энергии хватило, чтобы встряхнуть Каннский кинофестиваль и отхватить там одну из самых престижных наград. Драйвер днём работает каскадёром, а ночью выполняет рискованные поручения. Но однажды в его жизни появляется хрупкая девушка в лице Кэри Маллиган с ребёнком на руках и мужем, который вот-вот выйдет из тюрьмы. И всё — у героя срабатывает система зажигания и совершенно отказывают тормоза.

7.5

В XXI веке снимать боевики про «крутых мужиков» стало несколько неприличным, если только они не «60+». Благодаря присутствию в кадре возрастных народных любимцев, комедийный экшен «Неудержимые» вызвал бурю положительных эмоций у зрителя. В нём обыгрывались заметные штампы культовых боевиков прошлого, а актёры из тех же боевиков с удовольствием пародировали собственные амплуа. Это кино положило начало целой киносерии, хотя в какой-то момент количество звёзд из старых фильмов перевалило за критический уровень.

7.6

Этот французский боевик спродюсирован Люком Бессоном и снят талантливым оператором Пьером Морелем, на счету которого ещё и такие культовый экшены, как «13-й район» и «Перевозчик». Герой фильма (его играет Лиам Нисон, на тот момент разменявший шестой десяток) без всякого сострадания расправляется с преступниками-албанцами (никакой политкорректности). А движет им месть и любовь к дочери, которую взяли в заложники и теперь хотят сделать из неё секс-рабыню. В арсенале у него масса опасных фокусов, оружие и опыт агента ЦРУ.

7.4

Самая знаменитая часть трилогии мести южнокорейского режиссёра Пака Чхан-ука. Спайк Ли даже сделал в США ремейк, но он получился не слишком удачный. В «Олдбое» месть – чувство сладкое и томительное, и в действии — очень эффектное. Главного героя, как графа Монте-Кристо, много лет держали взаперти. Выйдя из своего заточения, он не стал тратить время на финансовые интриги, а сразу пустился крушить всех направо и налево. Для фанатов боевиков особенно ценна 4-минутная сцена боя в коридоре, снятая одним кадром. Олдбой там зверски расправляется с кучей головорезов, и даже нож в спине не может его остановить.

7.8

«Месть — блюдо, которое подают холодным». Чёрная Мамба, она же Невеста, лучшая киллерша на свете, четыре года она провалялась в коме, но теперь проснулась. И на протяжении двух серий этой франшизы она будет очень серьёзно наказывать всех, кто её предал, и особенно достанется Биллу, главе банды, в которой она когда-то состояла. Квентин Тарантино обычно предпочитает экшену диалоги, но в этот раз оторвался по полной и дал волю хореографии пуль, мечей, нунчак и других инструментов умерщвления. А ещё это энциклопедия по жанру, потому что синефил Тарантино наполнил киносерию «Убить Билла» миллионом узнаваемых цитат из других боевиков и не только из них.

7.7

Добрая половина успеха боевика – это герой. После фильмов «Карты, деньги» два ствола» и «Большой куш» Гай Ричи сделал Джейсона Стэйтема звездой. Но звездой боевиков он стал после этого фильма, спродюсированного Люком Бессоном. К роли Фрэнка Мартина, бывшего десантника, занимающегося перевозкой любых грузов, он потом вернётся ещё дважды. Ну, а в первой части его герой, который «никогда не смотрит в багажник», вдруг бросает туда взгляд и обнаруживает мешок, а внутри – симпатичную девушку с большими проблемами. В такие моменты истинные протагонисты обычно сворачивают с намеченного пути и начинают действовать самостоятельно. Особенно, если они, как и персонаж Стэйтема, сильны в экстремальном вождении и рукопашном бою.

8.1

Герой Мэтта Дэймона весь фильм проводит в движении: он бежит от погони, от себя или, наоборот, к себе. Всё дело в том, что элитный наёмник ЦРУ потерял память и теперь изумляется сам себе, неужели он может в одиночку положить столько народу, умеет говорить на стольких языках и так искусно заметает следы, вовремя уничтожая отпечатки собственных пальцев? Борн бежит по узким европейским улочкам, а камера следует за ним на высоких скоростях. Это техничный, чёткий и точный боевик, который поражает одновременно своей реалистичностью и гениальной постановкой.

7.0

Невероятной красоты фэнтези от оскароносного Энга Ли это ещё и роскошный боевик, герои которого в буквальном смысле летают, сражаясь. Им знакомы пропитанные философией восточные единоборства, и в тренировках души и тела они достигли таких высот, что способны выполнять трюки, которые едва ли под силу потомственным акробатам-циркачам. Согласитесь, не в каждом фильме персонаж может поймать пулю двумя пальцами, но в азиатском кино возможно ещё и не такое. Здесь бои — двигатель сюжета и главный поставщик зрелищности. А уж, что они там ищут магический меч или Святой Грааль, не так уж и важно.

То, что Роберт Родригес умеет творить на экране экшн иногда бессмысленный, но почти всегда беспощадный, хорошо знают те, кто хоть сколько-нибудь знаком с его творчеством. Но в середине 90-х он создал не столько боевик, сколько мексиканскую балладу о благородном стрелке, который в одиночку объявляет войну главе преступного мира. Сыграл героя Антонио Бандерас, помимо него в фильме приняло участие ещё множество любопытных персонажей (Квентин Тарантино, Стив Бушеми, Дэнни Трехо), каждый из которых на своём месте. Свист вражеских пуль не сможет заглушить звуки гордой гитары Мариачи (его песня на испанском стала настоящим хитом на многие годы вперёд), особенно если в футляре он хранит увесистый автомат.

Списанный военный корабль захватывают террористы, но местный повар оказывается бывшим спецназовцем с «Пурпурным сердцем» и прочими наградами. Он в одиночку решает обезвредить террористов, как Робинзон Крузо – пиратов. И у него тоже есть Пятница – в виде блондинки с большим бюстом, который она отважно демонстрирует в первой же сцене. Кока играет Стивен Сигал, и его спортивная форма вызывает огромное уважение, а вот с противником актёру не повезло. В роли злодея-эксцентрика выступил непревзойдённый Томми Ли Джонс и сделал это настолько блестяще, что симпатии большинства зрителей были отданы именно ему, а не фактурному положительному герою.

7.3

На закате франшизы о битве машин и людей, над которой не властно время, нелишне вспомнить её лучший фильм, снятый в начале 90-х Джеймсом Кэмероном. Ведь это кино уже давно стало классикой, по многим причинам, то есть не только из-за коронной фразы Арнольда Шварценеггера «Аста ла виста, бейби!». Во-первых, здесь очень любопытные спецэффекты, текучий робот на экране – тогда это было что-то новенькое. Во-вторых, идея перепрограммированной машины, которой, как кажется, не чуждо ничто человеческое. Третье – образ юного Джона Коннора, которому достался такой крутой телохранитель, что от дружбы с ним не отказался бы ни один подросток в мире. Словом, достоинства этого фильма можно перечислять долго.

Тридцать лет назад никто и не предполагал, что боевик Джона МакТирнана станет эталоном жанра. В образ скромного полицейского Джона МакКлейна мало кто верил. От этой роли отказались кинозубры — Шварценеггер и Сталлоне. Ещё меньше верили в Брюса Уиллиса, лицо актёра из сериала «Детективное агентство «Лунный свет» даже не поставили на постер. Однако это кино сделало его суперзвездой, перетрясло основы жанра, запомнилось нетривиальными ракурсами съёмок: МакКлейн то проваливается в шахту лифта, то ползёт по вентиляционной трубе. И главное – изменило мнение о герое боевика – этот парень в белой майке не перекаченный супергерой, он уязвимый и одинокий человек, привыкший встречать удары судьбы ироничной ухмылкой.

Образцовый бадди-муви, да ещё и с элементами блэксплотейшн (blaxploitation), потому что у белого копа в кои-то веки появился темнокожий напарник. Для США это был огромный шаг вперёд, тем более что тема расизма в фильме обыгрывалась и высмеивалась. Рассудительный, но слишком осторожный Дэнни Гловер смотрелся не менее комично, чем взбалмошный Мэл Гибсон, герой которого выделывал невероятные штуки со своим вывихнутым плечом. Фильм оказался настолько популярным, что продюсеры сняли ещё три части, и везде Гибсон был искромётен, а стареющий Гловер – немного наивен и угловат.

Традиции самурайского кино хорошо ложатся на американский киноландшафт, достаточно вспомнить «Великолепную семерку». Но в случае с «Рэмбо» эти эксперименты привели к появлению публицистического боевика, созданного, что называется, на злобу дня. Ветеран Вьетнама Джон Рэмбо (он же странствующий самурай) бродит по США, но сталкивается с тем, что такие, как он, бывшие герои, там неугодны и никому не интересно, за какую Родину он проливал кровь. Рэмбо не нравится роль жертвы, и он решительно показывает всем, насколько он может быть опасен, если его припереть к стенке. Следующие фильмы о Рэмбо были гораздо слабее, а первую и сейчас смотреть очень увлекательно.

Появился тизер Вайс-Сити в GTA 6 от Rockstar Games | RankBrain.ru

На чтение 2 мин.

Уже долгое время ходят слухи, что Grand Theft Auto 6 вернёт игроков в Вайс-Сити. Как ни странно, но новое доказательство этого появилось в недавно вышедшем DLC для GTA Online под названием Cayo Perico.

Согласно многочисленной информации, которая гуляет по сети, GTA 6 разрабатывается для Xbox Series X, Xbox Series S, PlayStation 5 и ПК, хотя Rockstar Games не то, что не анонсировали игру – они даже не подтвердили факт её разработки. Очевидно, что любые спекуляции о возвращении в Вайс-Сити также не были взяты студией во внимание, однако, некоторые кивки и намёки в виде «пасхальных яиц» содержатся в новейшем обновлении для GTA Online.

Первая «пасхалка» включает в себя куртку, которую могут заполучить все игроки GTA Online, которые приняли участие в испытании 100 Billion Heist (ограбление на 100 миллиардов), состоявшееся ещё в ноябре. В частности, игроки получили в подарок куртку Panther Varsity. На первый взгляд, она не содержит ничего особенного, однако на её обратной стороне есть кое-что примечательное. На спине куртки изображена пантера и надпись «Hostes Ad Pulverem Ferire».

Примечательно это тем, что такой же текст изображен на фасаде правительственного здания в игре GTA: Vice City. Тем не менее, это не единственное «пасхальное яйцо». Изображение здания из игры можно увидеть ниже:

Обновление также включает нового второстепенного персонажа по имени Густаво, который одет в оранжево-белую гавайскую рубашку. Она выглядит практически идентично по отношению к той, которую носил Гонсалес в играх Vice City и Vice City Stories. Это может быть одновременно как совпадением, так и неслучайным «пасхальным яйцом». Но если учесть, как Rockstar Games славятся тем, что они тизерят будущие проекты в актуальных играх, вполне разумно предположить, что это действительно официальные намёки, что события GTA 6 будут происходить в Вайс-Сити.

Оценить схожесть рубашек вы можете ниже:

Как вы считаете, где будут происходить события Grand Theft Auto 6? И могут ли эти «пасхалки» в GTA Online быть первыми намёками на новую часть? Обязательно поделитесь своим мнением в комментариях ниже! 

Почему Джон Уик 4 задержался?

Прошло два года с тех пор, как фанаты видели Джона Уика на своих экранах, и хотя они ожидали выхода четвертого фильма в 2022 году, теперь им приходится ждать еще дольше после того, как стало известно, что дата выхода откладывается.

Выход фильма «Джон Уик: Глава 4» должен был состояться 27 мая 2022 года, но теперь он отложен до 24 марта 2023 года.

2

«Джон Уик: Глава 4» снова отложена 22 декабря 2021 г. Предоставлено: Alamy

Почему «Джон Уик 4» был отложен?

22 декабря 2021 года было объявлено, что «Джон Уик: Глава 4» будет снова отложена после того, как ранее была перенесена с 21 мая 2021 года из-за пандемии Covid-19.

На данный момент причина не разглашается, но была объявлена ​​на странице фильма в Твиттере с сообщением «Увидимся».

Решение было принято после того, как Paramount объявила о переносе Top Gun: Maverick с 19 ноября 2021 года на 27 мая 2022 года.

Кто играет в фильме «Джон Уик 4»?

Поклонники могут ожидать, что многие знакомые лица из франшизы Джона Уика появятся в последней части.

В состав фильма «Джон Уик: Глава 4» входят:

  • Киану Ривз в роли Джона Уика
  • Донни Йен в роли Кейна
  • Билл Скарсгард в роли маркиза
  • Лоуренс Фишберн в роли Бауэри Кинга
  • Хироюки Санада в роли Симадзу
  • Шамиер Андерсон в роли Следопыта
  • Лэнс Реддик в роли Харона
  • Рина Саваяма в роли Акиры
  • Скотт Эдкинс в роли Киллы
  • Иэн МакШейн в роли Уинстона
  • Марко Зарор в роли Чиди
  • Наталья Тена в роли Кати

Чад Стахелски, снявший первые три фильма о Джоне Уике, также вернулся к работе над сценарием, написанным Шей Хэттен и Майклом Финчем.

2

Фильм выйдет 24 марта 2023 года

Как я могу посмотреть предыдущие фильмы Джона Уика?

Поскольку фильм откладывается до 2023 года, у фанатов теперь достаточно времени, чтобы наверстать упущенное в предыдущих фильмах.

В настоящее время фильмы недоступны в потоковых сервисах, но их можно взять напрокат или приобрести на Prime Video, Apple TV, Vudu, YouTube и Google Play.

Франшиза принадлежит канадско-американской развлекательной компании Lionsgate.

Мы платим за ваши истории!

У вас есть история для команды US Sun?

Наемный убийца Джон Уик возвращается в абсурдно жестоком сиквеле

Однажды он убил карандашом троих мужчин в баре.Да, верно, есть еще один фильм о Джоне Уике.

Кровавых прелестей «Джона Уика» 2014 года было предостаточно. Они включали мультяшного несокрушимого героя и лучшую мотивацию в фильме о наемных убийцах за миллион лет: плохие парни убили его собаку. Они все должны умереть.

«Джон Уик: Глава 2» не такой живой, как первый фильм, отчасти потому, что мотивация менее абсурдна. Но он возвращает того же режиссера (Чад Стахелски) и сценариста (Дерек Колстад) и включает в себя серию подмигивающих ссылок на оригинал.

Он также возвращает Киану Ривза, все еще гибкого и все еще одетого в темный костюм и галстук. Вик начинает продолжение с того, что забирает свой Мустанг у родственника (забавного Петера Стормаре) убийц собак.

Это изящное приподнятие занавеса и в значительной степени задает тон. Сама история довольно условна: Вик вынужден завершить работу, несмотря на свое желание уйти на пенсию — в его синдикате убийц есть правило, что он не может сказать «нет», когда ему дают «маркер».

Итак, Вик отправляется в Рим, где парень, отдающий приказ об убийстве (Риккардо Скамарчио), хочет убить свою сестру (царственную Клаудию Герини).Ее телохранитель (Коммон), тоже член клуба убийц, может что-то сказать по этому поводу.

Даже если наброски более обычные, фильм все равно заслуживает внимания своим не совсем реальным миром. Одна из забавных идей — вернуть коллегу Киану по «Матрице» Лоуренса Фишберна в эпизодической роли.

В ультражестоком сиквеле слишком много видеоигрового экшена, в котором Вик безумно мчится через десятки и десятки противников, которые скоро умрут. Но в нем достаточно новизны (и Иэн МакШейн возвращается в роли большого босса), чтобы протолкнуть его.

И в фильме неоднократно разыгрывается самая забавная карта из первого фильма: идея о том, что существует лига зарегистрированных убийц, которые действуют по строгим правилам и собираются в секретном отеле-тусовке в Нью-Йорке.

В стенах отелей синдиката не может быть насилия. Это создает повторяющееся зрелище, когда наемные убийцы (наемные убийцы тоже) останавливаются в своих попытках убить друг друга и вместе наслаждаются цивилизованным коктейлем.

Диалоги Джона Уика были мудро сокращены, чтобы Ривз мог сосредоточиться на злобном взгляде и нанесении ударов карате.Излишне говорить, что это играет на его сильных сторонах.

Добавить отличное «Интересно, что будет дальше?» конец, и у вас в руках новая франшиза о Джеймсе Бонде. Увидимся через пару лет, мистер Уик.

«Джон Уик Глава 2» (3 звезды)

Не такой удивительно абсурдный, как первый, но все же занимательный боевик: наемный убийца Джон Уик (Киану Ривз) вынужден работать в Италии, но за этим следуют последствия. Самое забавное в этой сверхжестокой истории — это вежливый, ограниченный правилами мир убийц, который она воображает.

Рейтинг: R, за насилие, язык

Показаны: Торговый центр Alderwood, Cinebarre Mountlake Terrace, Стадион Everett, Galaxy Monroe, Marysville, Meridian, Sundance Cinemas, Thornton Place Stadium, Woodinville, Cascade Mall

Галерея

У коллеги Киану Ривза по фильму «Матрица» Лоуренса Фишберна есть эпизодическая роль в фильме «Джон Уик: Глава 2».(Лайонсгейт)

Фильм Киану Ривза «Джон Уик» получил 100% рейтинг Rotten Tomatoes

Это может быть или не быть признаком Апокалипсиса, но новый фильм Киану Ривза «Джон Уик» имеет 100-процентный «свежий» рейтинг на Rotten Tomatoes.

Триллер про ассасинов выйдет не раньше 24 октября, а рецензий всего 10, так что еще рано.Но каждое уведомление, размещенное на сайте агрегации, до сих пор является «свежим» — и в некоторых используются такие слова, как «неотразимый», «радостный» и «чрезвычайно приятный».

Это может быть еще более впечатляющим, учитывая, что в «Джоне Уике» Ривз играет наемного убийцу, который выходит на пенсию и начинает праведную месть после того, как гангстеры убили его любимого бигля. Это не похоже на то, что нравится критикам, но, похоже, здесь это работает.

«Джон Уик — блестящий фильм категории B, в котором показана нокаутирующая игра звезды первой величины», — написал Джеймс Марш из Screen International.

Можно спорить о том, оценивает ли Ривз A-list. Прошло более десяти лет с тех пор, как он снялся в блокбастере «Матрица», и его последний выход на большой экран был катастрофой. Самурайская сага «47 ронинов» стоимостью 175 миллионов долларов подверглась критике со стороны обозревателей — на Rotten Tomatoes она составила 14 процентов — и сильно провалилась на прошлое Рождество. Последний фильм Ривза «47 ронинов» набрал всего 14% на Rotten Tomatoes.Универсальный

«Джон Уик» снят бывшими каскадерами Дэвидом Лейтчем и Чадом Стахелски, и в нем задействован интригующий актерский состав, в который входят Уиллем Дефо, Эдрианн Палики, Майкл Нюквист, Бриджит Мойнахан, Джон Легуизамо и Иэн МакШейн. Thunder Road Pictures, MJW Films и Summit Entertainment объединились для создания фильма, продюсерами которого выступили Бэзил Иваник («Неудержимые») и Майк Уизерилл.

Выбор Ривза в фильмах был, мягко говоря, эклектичным, а «Человек тайцзи», «Частная жизнь Пиппы Ли» и «Дерзкий палец» почти не собирались в прокате. Пока неясно, как поведет себя «Джон Уик», распространяемый Summit Entertainment, когда через две недели он откроется против крипера настольной игры «Уиджа», но BoxOffice.com в настоящее время прогнозирует открытие в диапазоне 8 миллионов долларов. Это будет и на экранах IMAX, и это должно помочь.

«В большинстве случаев дело не столько в человеке, сколько в проекте», — сказал старший медиа-аналитик Rentrak Пол Дергарабедян. «Вы должны выбрать правильный проект, и на этот раз он может это сделать».

Джон Уик вернулся в новом трейлере, и у него есть резервная копия

Джону Уику плевать. Ему плевать на правила шикарных отелей. Его не волнуют шансы, учитывая, что он всегда в меньшинстве и всегда оказывается последним выжившим.

И ему определенно наплевать на правила дорожного движения, что стало очевидным в новом трейлере Джон Уик Глава 3: Парабеллум.

Джон Уик: Глава 3 – Парабеллум (фильм, 2019) Официальный трейлер – Киану Ривз, Холли Берри оживленный перекресток верхом на лошади и стрельба в лицо плохим парням, как какой-то бессмертный Кастер, чей последний бой никогда не заканчивался, хотя и с лучшей прической и стилем на лице.

Кто-то вызвал кавалерию?Джон Уик Глава 3: Парабеллум/IMDB

История начинается сразу после событий Джон Уик: Глава 2, с нашим щеголеватым стрелком, отлученным от Континенталя, сети безопасных гаваней маскируются под дорогие отели для наемников.Трейлер мало что говорит о том, что ждет Джона Уика, просто о том, что все и их мать жаждут его крови — или, по крайней мере, этой награды в 14 миллионов долларов за его голову.

Вику некуда бежать, и ему придется стрелять, колоть и пинать, пока он пытается убежать. К счастью, на этот раз у него будет подкрепление от товарища-стрелка Софии (Холли Берри) и ее двух одетых бельгийских малинуа, которые прыгают через мебель, чтобы покалечить пару убийц в коротком промо.Для франшизы, которая началась с буйства мести за убитого щенка, сцена — и перспектива новой собачьей бойни — кажутся почти поэтическими.

Когда Джон Уик Глава 3: Парабеллум появится в кинотеатрах 17 мая, по крайней мере, на этот раз мы будем знать, что собакам ничего не угрожает, хотя любой, кто придет за Уиком, безусловно, в опасности.

СМОТРИТЕ ТАКЖЕ: Киану Ривз готовится к войне в «Джоне Уике 3: Парабеллум»

СМОТРЕТЬ СЛЕДУЮЩУЮ: 5 причин посмотреть «Пространство»

John Wick / The Dissolve

В кино снова и снова всплывает крайне специфичная фантазия: сценарий Безумный Макс , где оседлый, прирученный главный герой (обычно парень, несмотря на случайные варианты из Мисс.45 Убить Билла ) теряет все, что ему дорого, и превращается в неудержимый двигатель мести. Это эскапистская фантазия, мало чем отличающаяся от баек про зомби-апокалипсис: как только обстоятельства избавляют от всего сложного и выхолащивающего в современной жизни, все, что остается, — это спокойная ярость, самодовольная убежденность и (по крайней мере, по условиям фэнтези) свирепая компетентность. Так как же взяться за еще один фильм о «буйной мести», когда за десятилетия было так много окончательных фильмов, и даже так много запоминающихся в последнее время? Taken оставил ситуацию все еще поддающейся спасению, Django Unchained превратил месть в очистительное рабство-компенсацию, а Blue Ruin навсегда избавил от свирепой компетентности.Что еще осталось, чтобы придать новый блеск старой унылой рутине?

Вместе с John Wick начинающий режиссер Чад Стахелски (давний каскадер) и сценарист Дерек Колстад ( Посылка , One In The Chamber ) решают проблему, создавая стильный фильм, в котором меньше всего о мести. ищущий, чем обстановка, формирующая возмездие. Не отказываясь от того же самого-старого-того-же-старого триллера о мести «один чувак убивает 50 чуваков», они создают гладкую, блестящую обстановку, которая кажется более свежей, чем история.

Киану Ривз является идеальным подставным лицом для такого рода пряжи, как он был в Матрица : Бесстрастный, беспористый и отточенный, его персонаж больше похож на высеченного идола мести, чем на человека, ищущего ее. Джон Уик (Ривз) недавно потерял свою жену из-за рака, но у него появляется крошечная надежда в виде очаровательного щенка бигля, которого она договорилась доставить ему после ее смерти, вместе с запиской, в которой говорится, что ему нужно что-то, чтобы жить. за. Затем избалованный русский мафиози Иосиф Тарасов (Алфи Аллен, играющий роль магнита ненависти, едва ли более отталкивающий, чем его персонаж из «Игры престолов» ) замечает на заправке «Мустанг Кобру» Уика 1969 года выпуска и жаждет ее.Когда Вик не продает его ему, Иосиф приводит к нему домой каких-то головорезов, избивает его до крови, угоняет машину и убивает щенка из простой жестокости.

В этот момент ярость и буйство заиграют, но создатели фильма идут на рискованный, даже манерный, но, по крайней мере, смелый шаг, приостанавливая его, чтобы заняться мифотворчеством, которое конкурирует со словесным Кинтом, рассказывающим шепотом сказки о Кейзере. Сезе. Оказывается, все в криминальных кругах Нью-Йорка, кроме Йозефа, знакомы с Джоном Уиком, ужасающим убийцей, который оставил жизнь позади, когда встретил свою жену.Отец Йозефа Вигго (Майкл Нюквист) бьет своего сына кулаком по лицу, рассказывает пару бездетальных страшных анекдотов, чтобы разбудить воображение зрителей, пытается успокоить Вика, а затем отправляет за ним отряд из 12 человек. Но он также сидит один в своей комнате в отчаянии, глядя в огонь и напевая детскую песенку о приближающемся пугале. Иосиф, как следует из фильма, — высокомерный, жестокий ублюдок, который вот-вот получит то, что ему причитается. Вигго, с другой стороны, видит неизбежное, сюжетное будущее и знает, что сопротивляться ему бесполезно… Но он не может не начать полномасштабную войну, потому что этот высокомерный и жестокий ублюдок — его единственный сын.

Этот привкус сожаления и неизбежности придает John Wick некоторую изюминку в его стандартных автомобильных авариях и падениях, в которых Ривз сталкивается с дюжиной противников одновременно в ближнем бою, в быстром темпе, со сложной хореографией. тесты на ловкость и быстроту мышления, характерные для Haywire Стивена Содерберга. Сходство не случайно; координатор боя Джонатан Юсебио также поставил бой для Haywire . (И Мстители , Росомаха , Железный человек 2 , и… э-э… Телеведущий 2 , среди других фильмов.) Стахелски стоит немного в стороне от драк и делает их ясными и последовательными, а не импрессионистскими, но также позволяет им затягиваться слишком долго, до такой степени, что новизна стирается.

Но создатели фильма извлекают много новшеств из остальных рамок. Как только Уик направляется в город Ревенджтаун, он попадает в утонченный, приятно цивилизованный преступный мир. В местах, где он путешествует, нет мирных жителей; каждый — благородный убийца, работающий в экономике, управляемой золотыми монетами, которые, казалось бы, не имеют особой ценности, но используются как волшебные жетоны, открывающие доступ к нелегальным услугам.Практически всех этих убийц играют знаменитости — Уиллем Дефо, Лэнс Реддик, Эдрианн Палики, Иэн МакШейн, Кларк Питерс — и все они знают Уика и относятся к нему коллегиально, даже если они получают зарплату Вигго и пытаются его убить. Во всем этом есть мрачный, самодовольный юмор, как приглушенная версия фильмов КРАСНЫХ — на самом деле, эта команда сумеречного мира может быть более молодой версией актерского состава КРАСНЫХ , с тем же чувством, что все друг друга знают. все остальное в игре и чувствует связь своего коллективного инсайдерского статуса, но не позволяет этому мешать бизнесу.

Когда начинаются убийства, Джон Уик становится обычным безрадостным ажиотажем, озвученным воющим треком Мэрилина Мэнсона об убийстве незнакомцев, и прерывается медленными панорамами сверху вниз по Нью-Йорку, из-за которых это место выглядит заброшенным, за исключением убийцами и головорезами, убивающими друг друга. Бои стилизованы, фон выполнен из яркого неона Only God Forgives или блестящего металла. Субтитры к русским диалогам стилизованы, отбрасывая цвет и дополнительное влияние шрифта на такие слова, как «бугимен.Сюжетная линия стилизована; он начинается с того, что Уик истекает кровью, глядя на телефонное видео своей жены, а затем большую часть времени фильма занимает возвращение к тому моменту. Сам Ривз стилизован: как только он выключает свое горе и включает гнев, он становится безупречно одетой, с мертвыми глазами, неприкасаемой машиной для убийств, своего рода непреодолимым крутым парнем, который идеально балансирует между фантазией о супергерое и фантазией о суперзлодее. Но все стили мира не могут скрыть, до какой степени это предсказуемая старая история в новом комплекте одежды.Мораль: не зли оседлых, одомашненных людей. Все они тайно ищут предлог, чтобы бросить выступление и вернуться к убийственным основам.

GoWatchIt: Купить. Арендовать. Трансляция Джона Уика

«Джон Уик: Глава 4» перенесена на 2023

Поклонникам «Джона Уика» придется немного подождать, чтобы увидеть следующую часть, поскольку титулованный киллер Киану Ривза продолжает свои поиски мести.

Lionsgate объявила в среду, что боевик будет перенесен почти на год с запланированной даты выхода 27 мая 2022 года.Согласно новому видео-тизеру, «Джон Уик: Глава 4» дебютирует в кинотеатрах 24 марта 2023 года.

«

» Режиссер Чад Стахелски, четвертая глава саги «Джон Уик», в которой снимались Ривз, Донни Йен, Лоуренс Фишбёрн, Лэнс Реддик, Билл Скарсгард, Рина Саваяма, Шамиер Андерсон и Иэн МакШейн. Майкл Финч и Шей Хаттен написали сценарий, Стахелски, Бэзил Иваник и Эрика Ли продюсировали, а Ривз и Луиза Рознер выступили исполнительными продюсерами. Франшиза «Джон Уик» заработала более 584 долларов.9 миллионов в мировом прокате, а «Глава 3 – Парабеллум» заработала во всем мире рекордные для франшизы 327 миллионов долларов.

В сентябре долгожданный релиз фильма «Лучший стрелок: Маверик» был перенесен на 27 мая 2022 года, а выход другого франчайзингового фильма звезды Тома Круза «Миссия невыполнима 7» был перенесен на выходные, посвященные Дню памяти, на 30 сентября 2022 года. Последующий перенос «Джона Уика» на март 2023 года, нынешнее соревнование в честь открытия боевика на выходных — это биографический фильм Sony о Джордже Формане, который еще не получил названия.

Новости о задержке «Джона Уика» приходят, когда Ривз празднует выход четвертой главы серии «Матрица», еще одной из самых знаковых франшиз кинозвезды.«Матрица воскрешения» стартовала в кинотеатрах и начала транслироваться на HBO Max в среду.

В какой-то момент «Матрица: воскрешения» и «Джон Уик 4» должны были появиться в кинотеатрах в один и тот же день — 21 мая 2021 года, до того, как «Матрица» была перенесена на декабрь после того, как COVID-19 повлиял на график производства. Съемки «Джона Уика 4» начались в июне 2021 года, после того как Ривз завершил свое возвращение в роли Нео в сиквеле «Матрицы» Ланы Вачовски. В качестве пасхального яйца для зорких фанатов Стахелски появляется в роли Чада в «Матричном воскрешении» после работы дублером Ривза и координатором трюков в оригинальной трилогии.

Посмотрите тизер «Джон Уик: Глава 4» ниже.

«Фантастические твари: Тайны Дамблдора»: Возвращение в волшебный мир

Фото: «Фантастические твари: Тайны Дамблдора»

Серия «Гарри Поттер» длинная и обширная. Семь книг, восемь фильмов, бродвейский спектакль, видеоигры и многое другое создают целый волшебный мир. Новейшим дополнением стал сериал-приквел «Фантастические твари», основанный на вымышленном учебнике «Фантастические твари и где они обитают».

«Фантастические твари» дает нам расширенную предысторию, на которую намекали в оригинальной серии, со знакомыми лицами с Альбусом Дамблдором и Минервой МакГонагалл, а также с новыми лицами, такими как наш главный герой Ньют Скамандер, который упоминался в оригинальной серии только как автор книги «Фантастические твари и где они обитают». Сериал уже перенес нас из Великобритании в Соединенные Штаты, принеся новых персонажей и новые отношения, а также внутренний взгляд на конфликты, связанные с Грин-де-Вальдом.

Статья по теме: НОМИНАЦИЯ НА «Оскар» — ЭКСКЛЮЗИВ: Полный комментарий «Дюны», реакции, создание — Тимоти Шаламе, Зендая, Оскар Исаак

Статья по теме: НОМИНАЦИЯ НА «Оскар» — Полный комментарий и закулисье «House of Gucci» — Леди Гага, Адам Драйвер, Джаред Лето, Аль Пачино

Статья по теме: Номинация на «Оскар» — Полный комментарий «Белфаста» и BTS — Джейми Дорнан, Катрина Балф, Джуди Денч

Статья по теме: Номинация на «Оскар» — Полный комментарий к «Вестсайдской истории» — Рита Морено, Стивен Спилберг, Рэйчел Зеглер

Статья по теме: Номинация на «Оскар» — Полный комментарий к фильму «Не время умирать», «За кулисами и реакциями», Дэниел Крейг, Рами Малек, Бонд

Гриндельвальд: Первый Волдеморт

«Секреты Дамблдора» рассказывает о попытке Геллерта Гриндевальда прийти к власти в волшебном мире.История Грин-де-Вальда раскрывается по частям в оригинальной серии, с небольшими упоминаниями о нем в первом романе «Гарри Поттер и философский камень» и, в конечном итоге, с уточнениями его прошлого, особенно его отношений с Альбусом Дамблдором. Основой для конфликтов является то, что Грин-де-Вальд хотел, чтобы волшебники правили магглами или немагическими людьми, утверждая, что зверства и преступления против магглов были для общего блага. Грин-де-Вальд известен как второй самый опасный темный волшебник всех времен, уступающий только Лорду Волан-де-Морту.

Сила Гриндевальда частично проистекает из его политики. Он лидер с множеством последователей, стремящихся помочь и подстрекать к каждому его шагу. Его конечная цель — быть избранным Верховным Магвумпом, избранным должностным лицом, возглавляющим Международную конфедерацию волшебников. Конечно, он делает это не для «всеобщего блага» и прибегает к покушениям, несправедливым арестам и потерям невинных волшебных существ для достижения своих целей. Поклонники оригинальной серии увидят параллели между приходом к власти Грин-де-Вальда и Волдеморта, стремящегося к политическому влиянию для достижения своих сомнительных целей.

Статья по теме: Все выступления лучших актеров и актрис с начала вручения премии «Оскар» 1929-2019 | Голливудский инсайдер

Статья по теме: ЭВОЛЮЦИЯ: каждая роль Генри Кавилла с 2001 по 2021 год, все выступления исключительно пронзительны

Статья по теме: ЭВОЛЮЦИЯ: каждая роль Криса Эванса с 1997 по 2020 год, все выступления исключительно пронзительны

Статья по теме: Полный комментарий и закулисье «In the Heights» + Реакции — Лин Мануэль Миранда, Джон М.Чу

Сохранение «зверей» в «Фантастических тварях»

Первая часть серии «Фантастические твари», «Фантастические твари и где они обитают», как следует из названия, состоит в основном из волшебных существ. Эти твари очаровательны, полны индивидуальности и потусторонних черт. Изюминкой фильма стало то, как Ньют Саламандер в исполнении Эдди Редмэйна взаимодействует с существами. По мере того, как сериал развивался, а сюжет становился все толще и мрачнее, роль животных и существ в фильмах становилась все менее естественной.Тем не менее, в «Секретах Дамблдора» удалось использовать существ для продвижения основных сюжетных моментов.

Главное существо в фильме — Цилинь, волшебное существо из китайской мифологии, известное тем, что может определить, чиста ли душа. Цилинь похож на дракона, покрыт чешуей и имеет драконоподобную голову, но его тело похоже на лошадиное. Очевидно, это не похоже на существо, которое мы когда-либо видели в природе, но визуальные эффекты в фильме делают его невероятно реальным. Мы также встречаем мантикору с человеческой головой, телом льва и хвостом скорпиона, а также множество других существ, гораздо менее пугающих и гораздо более очаровательных.

Статья по теме: The Hollywood Insider Генеральный директор Притан Амброаз: «Важность Венецианского кинофестиваля как защитника кино»

Статья по теме: Архивы мастеров кино: The Hollywood Insider отдает дань уважения «Жизни в розовом цвете», эксклюзивное интервью с режиссером Оливье Дааном

Статья по теме: – Хотите ГАРАНТИРОВАННОГО УСПЕХА? Удалите эти десять слов из своего словаря| Измени свою жизнь МГНОВЕННО

Проблемное производство – «Тайны Дамблдора»

В двух предыдущих частях франшизы «Фантастические твари» Джонни Депп играл роль Гриндевальда.Однако в 2020 году Депп объявил, что Warner Bros. попросила его выйти из проекта после негативной огласки судебного процесса по делу Деппа против News Group Newspapers Ltd. Месяц спустя Warner Bros. объявили, что эту роль возьмет на себя Мадс Миккельсен. Миккельсен заявил, что не будет пытаться подражать игре Деппа, вместо этого решив продолжить свою собственную роль. Он признал, что это, в конце концов, одна и та же роль, поэтому он попытается найти способ соединить два спектакля.

Статья по теме: Почему королева Елизавета II является одним из величайших монархов | Ее Величество королева Соединенного королевства Великобритании и Северной Ирландии Елизавета II (видеообзор)

Ограниченное по времени предложение — БЕСПЛАТНАЯ подписка на The Hollywood Insider

Нажмите здесь, чтобы узнать больше о Видении, ценностях и миссии The Hollywood Insider здесь – СМИ несут ответственность за улучшение нашего мира – The Hollywood Insider полностью фокусируется на содержательных и значимых развлечениях, противопоставляя их сплетням и скандалам, сочетая развлечения , образование и благотворительность.

Статья по теме: Революция #metoo: важные вопросы, требующие ответов

Статья по теме: Серия ПРОВЕРЕННЫХ ФАКТОВ: Тимоти Шаламе и 32 факта о молодой суперзвезде

Несмотря на это противоречие, самые большие проблемы, связанные с производством фильма, исходят от Дж.К. Роулинг. Роулинг, как автор серии «Гарри Поттер», всегда будет вовлечена в любой контент «Гарри Поттера», даже если у нее нет прямой роли. Ее роль в «Фантастических тварях» огромна, поскольку она является и сценаристом, и продюсером, в дополнение к написанию исходного материала.Роулинг отнюдь не хороший человек. Так называемая репрезентация в ее книгах вредна и стереотипна, и даже персонажи, которые не должны быть представителями меньшинства, все еще несут проблемные стереотипы. Она открыто трансфобна, придерживается своих взглядов, даже несмотря на критику.

Невозможно поддержать «Гарри Поттера», не поддержав Дж.К. Роулинг. Ее участие неизбежно, даже если оно не очевидно.

Намеки на включение 

Дж.К. Роулинг столкнулась с критикой за то, что написала в Твиттере или иным образом подтвердила инклюзивность своих книг. Один из этих случаев связан с ее подтверждением того, что Дамблдор гей, а позже, что он был влюблен в Гриндевальда. Когда в 2018 году вышел «Фантастические твари: Преступления Грин-де-Вальда», она столкнулась с негативной реакцией, потому что не включила их отношения в фильм. Ее действия были перформативными, требуя включения, но не включая его на самом деле.

Статья по теме: ДОЛЖЕН СМОТРЕТЬ – Любовное письмо генерального директора The Hollywood Insider Притана Амброаза к Black Lives Matter – ВИДЕО

Подпишитесь на канал The Hollywood Insider на YouTube, нажав здесь.

Однако в «Тайнах Дамблдора» Дамблдор неоднократно заявляет, что он и Гриндевальд были влюблены и даже планировали сбежать вместе. Конечно, это далеко не компенсирует причиненный ею вред, но это начало шага в правильном направлении.

Резюме: высокие показатели и построение мира 

«Секреты Дамблдора» во многом выиграли от десятилетий построения мира, которые происходили на протяжении десятилетий содержания «Гарри Поттера».Каждый персонаж, заклинание, существо и дуэль казались детализированными и хорошо округленными, основанными на десятках книг и фильмов. Актерский состав был исключительным, Миккельсен легко вошел в роль Гриндевальда. Остальные актеры продолжали свои пиковые выступления даже после задержек из-за COVID, и все вместе они создали замечательный продукт.

Актеры и съемочная группа

Режиссер: Дэвид Йейтс

Сценаристы: Стив Кловз, Дж.К. Роулинг

В ролях: Эдди Редмэйн, Джуд Лоу, Эзра Миллер, Мадс Миккельсен

Лара Гленнон

Нажмите здесь, чтобы прочитать Любовное письмо генерального директора The Hollywood Insider Притана Амброаза к кино, телевидению и СМИ.Выдержка из любовного письма: Генеральный директор и главный редактор The Hollywood Insider Притан Амброуз подтверждает, « У нас есть место и время для всех ваших историй, независимо от того, кто/что/где вы находитесь. СМИ/кино/телевидение несут ответственность за улучшение мира, и The Hollywood Insider будут продолжать это делать. Талант, разнообразие и аутентичность имеют значение в кино/телевидении, средствах массовой информации и рассказывании историй. На самом деле, я считаю, что мы должны объявить «талант-разнообразие-подлинность-повествование-кино-Оскар-Академия-награды» как синонимы друг друга.Мы проявляем уважение к талантам и историям независимо от их цвета кожи, расы, пола, сексуальной ориентации, религии, национальности и т. д., тем самым допуская аутентичность в этой системе, просто принимая и демонстрируя уважение к фактическому разнообразию человеческого вида. Мы становимся лучше, просто уважая и ценя талант во всех его формах, размерах и формах. Победители премии, в которую входят номинанты, должны быть выбраны ТОЛЬКО на основании величия их таланта.

Я уверен, что говорю от имени множества любителей кино во всем мире, когда говорю о следующих чувствах, которыми этот вид искусства благословил меня.Кино рассказало мне о нашем мире, иногда на английском языке, а иногда с помощью прекрасной линейки субтитров в один дюйм. Из историй в мировых фильмах я узнал, что мы все одинаковы вне зависимости от границ. Помните, что одним из лучших символов многих великих цивилизаций и их процветания было искусство, которое они оставили после себя. Это искусство может быть в форме картин, скульптур, архитектуры, произведений, изобретений и т. д. Для нашего современного общества кино является одним из них. Кино – это больше, чем просто форма развлечения, это неотъемлемая часть общества.Я люблю объединять мир, будь то Кино, ТВ. СМИ, искусство, мода, спорт и т. д. Пожалуйста, продолжайте в том же духе».

Больше интересных историй от The Hollywood Insider

– Хотите ГАРАНТИРОВАННОГО УСПЕХА? Удалите эти десять слов из своего словаря| Измени свою жизнь МГНОВЕННО

– Посвящение Мартину Скорсезе: полный анализ жизни и карьеры человека, который живет и дышит кино

– Знаете ли вы скрытые сообщения в «Позови меня своим именем»? Узнайте закулисные факты в полном комментарии и подробном анализе кинематографического шедевра

.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.