Menu
vitalyatattoo.ru — Студия художественной татуировки и пирсинга ArtinMotion Разное Без жертв не добиться победы латынь: Без жертв не добиться победы ▷ Socratify.Net

Без жертв не добиться победы латынь: Без жертв не добиться победы ▷ Socratify.Net

Содержание

Без жертв не добиться победы ▷ Socratify.Net

ПОХОЖИЕ ЦИТАТЫ

ПОХОЖИЕ ЦИТАТЫ

В любом деле самое важное — начать. Помните: никому еще не удалось добиться успеха планированием!

Неизвестный автор (1000+)

Искушение сдаться будет особенно сильным незадолго до победы.

Китайские пословицы и поговорки (1000+)

Мысли сомнения и страха никогда не смогут добиться каких-либо результатов.

Джеймс Аллен (10+)

Женщина воспринимает мужчину как друга, если он не в состоянии добиться большего.

Так говорил Заратустра (Фридрих Ницше) (500+)

Секрет того, чтобы добиться чего-то – начать.

Марк Твен (100+)

Сладость победы стирает горечь терпения.

Арабские пословицы и поговорки (1000+)

Собираясь чего-то добиться, мы должны рисковать настолько, насколько мы претендуем.

Джим Рон (30+)

Если проигравший улыбается, победитель теряет вкус победы.

Усэйн Болт (4)

Искренне верю, что человек может добиться любой цели, если каждый день в 6:00 утра он хочет ее добиться больше, чем спать

Александр Герасименко (1)

Есть победы, ведущие в тупик, и поражения, открывающие новые пути.

Горькая луна (Паскаль Брюкнер) (10+)

%d0%bf%d0%be%d0%b1%d0%b5%d0%b4%d0%b8%d1%82%d0%b5%d0%bb%d0%b5%d0%b9%20%d0%bd%d0%b5%20%d1%81%d1%83%d0%b4%d1%8f%d1%82 — со всех языков на все языки

Все языкиРусскийАнглийскийИспанский────────Айнский языкАканАлбанскийАлтайскийАрабскийАрагонскийАрмянскийАрумынскийАстурийскийАфрикаансБагобоБаскскийБашкирскийБелорусскийБолгарскийБурятскийВаллийскийВарайскийВенгерскийВепсскийВерхнелужицкийВьетнамскийГаитянскийГреческийГрузинскийГуараниГэльскийДатскийДолганскийДревнерусский языкИвритИдишИнгушскийИндонезийскийИнупиакИрландскийИсландскийИтальянскийЙорубаКазахскийКарачаевскийКаталанскийКвеньяКечуаКиргизскийКитайскийКлингонскийКомиКомиКорейскийКриКрымскотатарскийКумыкскийКурдскийКхмерскийЛатинскийЛатышскийЛингалаЛитовскийЛюксембургскийМайяМакедонскийМалайскийМаньчжурскийМаориМарийскийМикенскийМокшанскийМонгольскийНауатльНемецкийНидерландскийНогайскийНорвежскийОрокскийОсетинскийОсманскийПалиПапьяментоПенджабскийПерсидскийПольскийПортугальскийРумынский, МолдавскийСанскритСеверносаамскийСербскийСефардскийСилезскийСловацкийСловенскийСуахилиТагальскийТаджикскийТайскийТатарскийТвиТибетскийТофаларскийТувинскийТурецкийТуркменскийУдмуртскийУзбекскийУйгурскийУкраинскийУрдуУрумскийФарерскийФинскийФранцузскийХиндиХорватскийЦерковнославянский (Старославянский)ЧеркесскийЧерокиЧеченскийЧешскийЧувашскийШайенскогоШведскийШорскийШумерскийЭвенкийскийЭльзасскийЭрзянскийЭсперантоЭстонскийЮпийскийЯкутскийЯпонский

 

Все языкиРусскийАнглийскийИспанский────────АймараАйнский языкАлбанскийАлтайскийАрабскийАрмянскийАфрикаансБаскскийБашкирскийБелорусскийБолгарскийВенгерскийВепсскийВодскийВьетнамскийГаитянскийГалисийскийГреческийГрузинскийДатскийДревнерусский языкИвритИдишИжорскийИнгушскийИндонезийскийИрландскийИсландскийИтальянскийЙорубаКазахскийКарачаевскийКаталанскийКвеньяКечуаКитайскийКлингонскийКорейскийКрымскотатарскийКумыкскийКурдскийКхмерскийЛатинскийЛатышскийЛингалаЛитовскийЛожбанМайяМакедонскийМалайскийМальтийскийМаориМарийскийМокшанскийМонгольскийНемецкийНидерландскийНорвежскийОсетинскийПалиПапьяментоПенджабскийПерсидскийПольскийПортугальскийПуштуРумынский, МолдавскийСербскийСловацкийСловенскийСуахилиТагальскийТаджикскийТайскийТамильскийТатарскийТурецкийТуркменскийУдмуртскийУзбекскийУйгурскийУкраинскийУрдуУрумскийФарерскийФинскийФранцузскийХиндиХорватскийЦерковнославянский (Старославянский)ЧаморроЧерокиЧеченскийЧешскийЧувашскийШведскийШорскийЭвенкийскийЭльзасскийЭрзянскийЭсперантоЭстонскийЯкутскийЯпонский

Самые важные факты о Византии • Arzamas

7 вещей, которые необходимо понимать об истории Византии современному человеку: почему страны Византия не существовало, что византийцы думали о себе, на каком языке писали, за что их невзлюбили на Западе и на чем их история все-таки закончилась

Подготовили Аркадий Авдохин, Варвара Жаркая, Лев Луховицкий, Елена Чепель

Архангел Михаил и Мануил II Палеолог. XV век © Palazzo Ducale, Urbino, Italy / Bridgeman Images / Fotodom

1. Страны под названием Византия никогда не существовало

Если бы византийцы VI, X или XIV века услышали от нас, что они — византийцы, а их страна называется Византия, подавляющее большинство из них нас бы просто не поняли. А те, кто все же понял, решили бы, что мы хотим к ним подольститься, называя их жителями столицы, да еще и на устаревшем языке, который используют только ученые, старающиеся сделать свою речь как можно более изысканной.

Часть консульского диптиха Юстиниана. Константинополь, 521 год Диптихи вручались консулам в честь их вступления в должность. © The Metropolitan Museum of Art

Страны, которую ее жители назы­вали бы Византия, никогда не было; слово «византийцы» никогда не было самоназванием жителей какого бы то ни было государства. Слово «визан­тийцы» иногда использовалось для обозначения жителей Константино­поля — по названию древнего города Византий (Βυζάντιον), который в 330 го­ду был заново основан императором Константином под именем Константинополь. Назывались они так только в текстах, написанных на условном литературном языке, стилизованном под древнегреческий, на котором уже давно никто не гово­рил. Других византийцев никто не знал, да и эти существовали лишь в текстах, доступных узкому кругу образованной элиты, писавшей на этом архаизированном греческом языке и понимавшей его.

Самоназванием Восточной Римской империи начиная с III–IV веков (и после захвата Константинополя турками в 1453 году) было несколько устойчивых и всем понятных оборотов и слов: государство ромеев, или римлян, (βασιλεία τῶν Ρωμαίων [basileia ton romaion]), Романи́я (Ρωμανία), Ромаи́да (Ρωμαΐς [Romais]).

Сами жители называли себя ромеями — римлянами (Ρωμαίοι [romaioi]), ими правил римский император — василевс (Βασιλεύς τῶν Ρωμαίων [basileus ton romaion]), а их столицей был Новый Рим (Νέα Ρώμη [Nea Rome]) — именно так обычно назывался основанный Константином город.

Подробнее про контекст:

 

Таймлайн византийской истории — в 22 пунктах

Шпаргалка с важнейшими датами и короткими пояснениями об истории и культуре

 

Пять лекций об истории Византии

Подробный последовательный рассказ — в приложении «Радио Arzamas»

Откуда же взялось слово «Византия» и вместе с ним представление о Визан­тийской империи как о государстве, возникшем после падения Римской империи на территории ее восточных провинций? Дело в том, что в XV веке вместе с государственностью Восточно-Римская империя (так Византию часто называют в современных исторических сочинениях, и это гораздо ближе к самосознанию самих византийцев), по сути, лишилась и голоса, слышимого за ее пределами: восточноримская традиция самоописания оказалась изолированной в пределах грекоязычных земель, принадлежавших Османской империи; важным теперь было только то, что о Византии думали и писали западноевропейские ученые.

Иероним Вольф. Гравюра Доминикуса Кустоса. 1580 год
© Herzog Anton Ulrich-Museum Braunschweig

В западноевропейской традиции госу­дарство Византия было фактически создано Иеро­нимом Вольфом, немецким гуманистом и историком, в 1577 году издавшим «Корпус византийской истории» — небольшую антологию сочинений историков Восточной империи с латинским переводом. Именно с «Корпуса» понятие «византийский» вошло в западноевропейский научный оборот.

Сочинение Вольфа легло в основу другого собрания византийских историков, тоже называвшегося «Корпусом византийской истории», но гораздо более масштабного — он был издан в 37 томах при содействии короля Франции Людовика XIV. Наконец, венецианское переиздание второго «Корпуса» использовал английский историк XVIII века Эдуард Гиббон, когда писал свою «Историю падения и упадка Римской империи» — пожалуй, ни одна книга не оказала такого огромного и одновременно разрушительного влияния на создание и популяризацию современного образа Византии.

Ромеи с их исторической и культурной традицией были, таким образом, лишены не только своего голоса, но и права на самоназвание и самосознание.

2. Византийцы не знали, что они не римляне

Осень. Коптское панно. IV век © Whitworth Art Gallery, The University of Manchester, UK / Bridgeman Images / Fotodom

Для византийцев, которые сами называли себя ромеями-римлянами, история великой империи никогда не кончалась. Сама эта мысль показалась бы им абсурдной. Ромул и Рем, Нума, Август Октавиан, Константин I, Юстиниан, Фока, Михаил Великий Комнин — все они одинаковым образом с незапамятных времен стояли во главе римского народа.

До падения Константинополя (и даже после него) византийцы считали себя жителями Римской империи. Социальные институты, законы, государственность — все это сохранялось в Византии со времен первых римских императоров. Принятие христианства почти не повлияло на юридическое, экономическое и административное устройство Римской империи. Если истоки христианской церкви византийцы видели в Ветхом Завете, то начало собственной политической истории относили, как и древние римляне, к троянцу Энею — герою основополагающей для римской идентичности поэмы Вергилия.

Общественный порядок Римской империи и чувство принадлежности к великой римской patria сочетались в византийском мире с греческой наукой и письменной культурой: византийцы считали классическую древнегреческую литературу своей. Например, в XI веке монах и ученый Михаил Пселл всерьез рассуждает в одном трактате о том, кто пишет стихи лучше — афинский трагик Еврипид или византийский поэт VII века Георгий Писида, автор панегирика об аваро-славянской осаде Константинополя в 626 году и богословской поэмы «Шестоднев» о божественном сотворении мира. В этой поэме, переведенной впоследствии на славянский язык, Георгий парафразирует античных авторов Платона, Плутарха, Овидия и Плиния Старшего.

В то же время на уровне идеологии византийская культура часто противопоставляла себя классической античности. Христианские апологеты заметили, что вся греческая древность — поэзия, театр, спорт, скульптура — пронизана религиозными культами языческих божеств. Эллинские ценности (материальная и физическая красота, стремление к удовольствию, челове­ческие слава и почести, военные и атлетические победы, эротизм, рацио­нальное философское мышление) осуждались как недостойные христиан. Василий Великий в знаменитой беседе «К юношам о том, как пользоваться языческими сочинениями» видит главную опасность для христианской молодежи в привлекательном образе жизни, который предлагается читателю в эллинских сочинениях. Он советует отбирать в них для себя только истории, полезные в нравственном отношении. Парадокс в том, что Василий, как и многие другие Отцы Церкви, сам получил прекрасное эллинское образование и писал свои сочинения классическим литературным стилем, пользуясь приемами античного риторического искусства и языком, который к его времени уже вышел из употребления и звучал как архаичный.

На практике идеологическая несовместимость с эллинством не мешала византийцам бережно относиться к античному культурному наследию. Древние тексты не уничтожались, а копировались, при этом переписчики старались соблюдать точность, разве что могли в редких случаях выкинуть слишком откровенный эротический пассаж. Эллинская литература продолжала быть основой школьной программы в Византии. Образованный человек должен был читать и знать эпос Гомера, трагедии Еврипида, речи Демос­фена и использовать эллинский культурный код в собственных сочинениях, например называть арабов персами, а Русь — Гипербореей. Многие элементы античной культуры в Византии сохранились, правда изменившись до неузнаваемости и обретя новое религиозное содержание: например, риторика стала гомилетикой (наукой о церковной проповеди), философия — богословием, а античный любовный роман повлиял на агиографические жанры.

3. Византия родилась, когда Античность приняла христианство

Когда начинается Византия? Наверное, тогда, когда кончается история Римской империи — так мы привыкли думать. По большей части эта мысль кажется нам естественной благодаря огромному влиянию монументальной «Истории упадка и разрушения Римской империи» Эдуарда Гиббона.

Написанная в XVIII веке, эта книга до сих пор подсказывает как историкам, так и неспециалистам взгляд на период с III по VII век (который теперь все чаще называется поздней Античностью) как на время упадка былого величия Римской империи под воздействием двух основных факторов — нашествий германских племен и постоянно растущей социальной роли христианства, которое в IV веке стало доминирующей религией. Византия, существующая в массовом сознании прежде всего как христианская империя, рисуется в этой перспективе как естественный наследник того культурного упадка, который произошел в поздней Античности из-за массовой христианизации: средо­точием религиозного фанатизма и мракобесия, растянувшимся на целое тысячелетие застоем.

1 / 2

Амулет, защищающий от сглаза. Византия, V–VI века

На одной стороне изображен глаз, на который направлены стрелы и нападают лев, змея, скорпион и аист.

© The Walters Art Museum

2 / 2

Амулет из гематита. Византийский Египет, VI–VII века

Надписи определяют его как «женщина, которая страдала кровотечением» (Лк. 8:43–48). Считалось, что гематит помогает остановить кровотечение, и из него были очень популярны амулеты, связанные с женским здоровьем и менструальным циклом.

© The Metropolitan Museum of Art

Таким образом, если смотреть на историю глазами Гиббона, поздняя Античность оборачивается трагическим и необратимым концом Античности. Но была ли она лишь временем разрушения прекрасной древности? Историческая наука уже более полувека уверена, что это не так.

В особенности упрощенным оказывается представление о якобы роковой роли христианизации в разрушении культуры Римской империи. Культура поздней Античности в реальности вряд ли была построена на противопоставлении «языческого» (римского) и «христианского» (византийского). То, как была устроена позднеантичная культура для ее создателей и пользователей, отличалось куда большей сложностью: христианам той эпохи показался бы странным сам вопрос о конфликте римского и религиозного. В IV веке римские христиане запросто могли поместить изображения языческих божеств, выполненных в античном стиле, на предметы обихода: например, на одном ларце, подаренном новобрачным, обнаженная Венера соседствует с благочестивым призывом «Секунд и Проекта, живите во Христе».

На территории будущей Византии происходило столь же беспроблемное для современников сплавление языческого и христианского в художественных приемах: в VI веке образы Христа и святых выполнялись в технике тради­ционного египетского погребального портрета, наиболее известный тип которого — так называемый фаюмский портрет  Фаюмский портрет — разновидность погребальных портретов, распространенных в эллинизированном Египте в Ι–III веках н. э. Изображение наносилось горячими красками на разогретый восковой слой.. Христианская визуальность в поздней Античности вовсе не обязательно стремилась противопоставить себя языческой, римской традиции: очень часто она нарочито (а может быть, наоборот, естественно и непринужденно) придерживалась ее. Такой же сплав языческого и христианского виден и в литературе поздней Античности. Поэт Аратор в VI веке декламирует в римском соборе гекзаметрическую поэму о деяниях апостолов, написанную в стилистических традициях Вергилия. В христианизированном Египте середины V века (к этому времени здесь около полутора веков существуют разные формы монашества) поэт Нонн из города Панополь (современный Акмим) пишет переложение (парафразу) Евангелия от Иоанна языком Гомера, сохраняя не только метр и стиль, но и сознательно заимствуя целые словесные формулы и образные пласты из его эпоса  Евангелие от Иоанна, 1:1-6 (синодальный перевод):
В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог. Оно было в начале у Бога. Все чрез Него начало быть, и без Него ничто не начало быть, что начало быть. В Нем была жизнь, и жизнь была свет человеков. И свет во тьме светит, и тьма не объяла его. Был человек, посланный от Бога; имя ему Иоанн.

Нонн из Панополя. Парафраза Евангелия от Иоанна, песнь 1 (пер. Ю. А. Голубец, Д. А. Поспелова, А. В. Маркова):
Логос, Божие Чадо, Свет, рожденный от Света,
Неотделим от Отца Он на беспредельном престоле!
Боже небеснородный, Логос, ведь Ты праначально
Воссиял совокупно с Предвечным, Зиждителем мира,
О, Древнейший вселенной! Все чрез Него совершилось,
Что бездыханно и в духе! Вне Речи, деющей много,
Явлено ль, что пребывает? И в Нем существует извечно
Жизнь, что всему соприсуща, свет краткосущего люда… <…>
Во пчелопитающей чаще
Странник нагорный явился, насельник склонов пустынных,
Он — глашатай крещенья краеугольного, имя —
Божий муж, Иоанн, вожатый..

1 / 4

Портрет молодой девушки. II век© Google Cultural Institute

2 / 4

Погребальный портрет мужчины. III век© Google Cultural Institute

3 / 4

Христос Пантократор. Икона из монастыря Святой Екатерины. Синай, середина VI векаWikimedia Commons

4 / 4

Святой Петр. Икона из монастыря Святой Екатерины. Синай, VII век© campus.belmont.edu


Динамичные изменения, происходившие в разных пластах культуры Римской империи в поздней Античности, трудно напрямую связать с христианизацией, раз уж христиане того времени сами были такими охотниками до классических форм и в изобразительных искусствах, и в литературе (как и во многих других сферах жизни). Будущая Византия рождалась в эпоху, в которой взаимосвязи между религией, художественным языком, его аудиторией, а также социоло­гией исторических сдвигов были сложными и непрямыми. Они несли в себе потенциал той сложности и многоплановости, которая развертывалась позднее на протяжении веков византийской истории.

4. В Византии говорили на одном языке, а писали на другом

Языковая картина Византии парадоксальна. Империя, не просто претендо­вавшая на правопреемство по отношению к Римской и унаследовавшая ее институты, но и с точки зрения своей политической идеологии бывшая Римской империей, никогда не говорила на латыни. На ней разговаривали в западных провинциях и на Балканах, до VI века она оставалась официальным языком юриспруденции (последним законодательным сводом на латыни стал Кодекс Юстиниана, обнародованный в 529 году, — после него законы издавали уже на греческом), она обогатила греческий множеством заимствований (прежде всего в военной и административной сферах), ранневизантийский Константинополь привлекал карьерными возможностями латинских грамматиков. Но все же латынь не была настоящим языком даже ранней Византии. Пускай латиноязычные поэты Корипп и Присциан жили в Констан­тинополе, мы не встретим этих имен на страницах учебника истории визан­тийской литературы.

Мы не можем сказать, в какой именно момент римский император становится византийским: провести четкую границу не позволяет формальное тождество институтов. В поисках ответа на этот вопрос необходимо обращаться к нефор­мализуемым культурным различиям. Римская империя отличается от Визан­тийской тем, что в последней оказываются слиты римские институты, гре­ческая культура и христианство и осуществляется этот синтез на основе греческого языка. Поэтому одним из критериев, на которые мы могли бы опереться, становится язык: византийскому императору, в отличие от его римского коллеги, проще изъясняться на греческом, чем на латыни.

Но что такое этот греческий? Альтернатива, которую предлагают нам полки книжных магазинов и программы филологических факультетов, обманчива: мы можем найти в них либо древне-, либо новогреческий язык. Иной точки отсчета не предусмотрено. Из-за этого мы вынуждены исходить из того, что греческий язык Византии — это либо искаженный древнегреческий (почти диалоги Платона, но уже не совсем), либо протоновогреческий (почти перего­воры Ципраса с МВФ, но еще не вполне). История 24 столетий непрерывного развития языка спрямляется и упрощается: это либо неизбежный закат и деградация древнегреческого (так думали западноевропейские филологи-классики до утверждения византинистики как самостоятельной научной дисциплины), либо неминуемое прорастание новогреческого (так считали греческие ученые времен формирования греческой нации в XIX веке).

Действительно, византийский греческий трудноуловим. Его развитие нельзя рассматривать как череду поступательных, последовательных изменений, поскольку на каждый шаг вперед в языковом развитии приходился и шаг назад. Виной тому — отношение к языку самих византийцев. Социально престижной была языковая норма Гомера и классиков аттической прозы. Писать хорошо значило писать историю неотличимо от Ксенофонта или Фукидида (последний историк, решившийся ввести в свой текст староаттические элементы, казав­шиеся архаичными уже в классическую эпоху, — это свидетель падения Константинополя Лаоник Халкокондил), а эпос — неотличимо от Гомера. От образованных византийцев на протяжении всей истории империи требо­валось в буквальном смысле говорить на одном (изменившемся), а писать на другом (застывшем в классической неизменности) языке. Раздвоенность языкового сознания — важнейшая черта византийской культуры.

1 / 2

Остракон с фрагментом «Илиады» на коптском языке. Византийский Египет, 580–640 годы

Остраконы — черепки глиняных сосудов — использовали для записи библейских стихов, юридических документов, счетов, школьных заданий и молитв, когда папирус был недоступен или слишком дорог.

© The Metropolitan Museum of Art

2 / 2

Остракон с тропарем Богородице на коптском языке. Византийский Египет, 580–640 годы© The Metropolitan Museum of Art

Усугубляло ситуацию и то, что еще со времен классической древности за определенными жанрами были закреплены определенные диалектные особенности: эпические поэмы писали на языке Гомера, а медицинские трактаты составляли на ионийском диалекте в подражание Гиппократу. Сходную картину мы видим и в Византии. В древнегреческом языке гласные делились на долгие и краткие, и их упорядоченное чередование составляло основу древнегреческих стихотворных метров. В эллинистическую эпоху противопоставление гласных по долготе ушло из греческого языка, но тем не менее и через тысячу лет героические поэмы и эпитафии писались так, как будто фонетическая система осталась неизменной со времен Гомера. Различия пронизывали и другие языковые уровни: нужно было строить фразу, как Гомер, подбирать слова, как у Гомера, и склонять и спрягать их в соответствии с парадигмой, отмершей в живой речи тысячелетия назад.

Однако писать с античной живостью и простотой удавалось не всем; нередко в попытке достичь аттического идеала византийские авторы теряли чувство меры, стремясь писать правильнее своих кумиров. Так, мы знаем, что датель­ный падеж, существовавший в древнегреческом, в новогреческом почти полностью исчез. Логично было бы предположить, что с каждым веком в литературе он будет встречаться все реже и реже, пока постепенно не исчезнет вовсе. Однако недавние исследования показали, что в византий­ской высокой словесности дательный падеж используется куда чаще, чем в литературе классической древности. Но именно это увеличение частоты и говорит о расшатывании нормы! Навязчивость в использовании той или иной формы скажет о вашем неумении ее правильно применять не меньше, чем ее полное отсутствие в вашей речи.

В то же время живая языковая стихия брала свое. О том, как менялся разговорный язык, мы узнаем благодаря ошибкам переписчиков рукописей, нелитературным надписям и так называемой народноязычной литературе. Термин «народноязычный» неслучаен: он гораздо лучше описывает интересующее нас явление, чем более привычный «народный», поскольку нередко элементы простой городской разговорной речи использовались в памятниках, созданных в кругах константинопольской элиты. Настоящей литературной модой это стало в XII веке, когда одни и те же авторы могли работать в нескольких регистрах, сегодня предлагая читателю изысканную прозу, почти неотличимую от аттической, а завтра — едва ли не площадные стишки.

Диглоссия, или двуязычие, породила и еще один типично византийский феномен — метафразирование, то есть переложение, пересказ пополам с переводом, изложение содержания источника новыми словами с понижением или повышением стилистического регистра. Причем сдвиг мог идти как по линии усложнения (вычурный синтаксис, изысканные фигуры речи, античные аллюзии и цитаты), так и по линии упрощения языка. Ни одно произведение не считалось неприкосновенным, даже язык священных текстов в Византии не имел статуса сакрального: Евангелие можно было переписать в ином стилистическом ключе (как, например, сделал уже упоминавшийся Нонн Панополитанский) — и это не обрушивало анафемы на голову автора. Нужно было дождаться 1901 года, когда перевод Евангелий на разговорный новогреческий (по сути, та же метафраза) вывел противников и защитников языкового обновления на улицы и привел к десяткам жертв. В этом смысле возмущенные толпы, защищавшие «язык предков» и требовавшие расправы над переводчиком Александросом Паллисом, были куда дальше от визан­тийской культуры не только чем им бы хотелось, но и чем сам Паллис.

5. В Византии были иконоборцы — и это страшная загадка Иконоборцы Иоанн Грамматик и епископ Антоний Силейский. Хлудовская псалтырь. Византия, ориентировочно 850 годМиниатюра к псалму 68, стих 2: «И дали мне в пищу желчь, и в жажде моей напоили меня уксусом». Действия иконоборцев, замазывающих известью икону Христа, сопоставляются с распятием на Голгофе. Воин справа подносит Христу губку с уксусом. У подножия горы — Иоанн Грамматик и епископ Антоний Силейский. © rijksmuseumamsterdam.blogspot.ru

Иконоборчество — самый известный для широкой аудитории и самый зага­дочный даже для специалистов период истории Византии. О глубине следа, который он оставил в культурной памяти Европы, говорит возможность, к примеру, в английском языке использовать слово iconoclast («иконоборец») вне исторического контекста, во вневременном значении «бунтарь, ниспровергатель устоев».

Событийная канва такова. К рубежу VII и VIII веков теория поклонения религиозным изображениям безнадежно отставала от практики. Арабские завоевания середины VII века привели империю к глубокому культурному кризису, а тот, в свою очередь, породил рост апокалиптических настроений, умножение суеверий и всплеск неупорядоченных форм иконопочитания, подчас неотличимых от магических практик. Согласно сборникам чудес святых, выпитый воск из растопленной печати с ликом святого Артемия исцелял от грыжи, а святые Косма и Дамиан излечили страждущую, повелев ей выпить, смешав с водой, штукатурку с фрески с их изображением.

Такое почитание икон, не получившее философского и богословского обоснования, вызывало отторжение у части клириков, видевших в нем признаки язычества. Император Лев III Исавр (717–741), оказавшись в сложной политической ситуации, использовал это недовольство для создания новой консолидирующей идеологии. Первые иконоборческие шаги относятся к 726–730 годам, но как богословское обоснование иконоборческого догмата, так и полноценные репрессии в отношении инакомыслящих пришлись на время правления самого одиозного византийского императора — Константина V Копронима (Гноеименитого) (741–775).

Претендовавший на статус вселенского, иконоборческий собор 754 года перевел спор на новый уровень: отныне речь шла не о борьбе с суевериями и исполнении ветхозаветного запрета «Не сотвори себе кумира», а об ипостаси Христа. Может ли Он считаться изобразимым, если Его божественная природа «неописуема»? «Христологическая дилемма» была такова: иконопочитатели повинны либо в том, что запечатлевают на иконах только плоть Христа без Его божества (несторианство), либо в том, что ограничивают божество Христа через описание Его изображаемой плоти (монофизитство).

Однако уже в 787 году императрица Ирина провела в Никее новый собор, участники которого сформулировали в качестве ответа на догмат иконо­борчества догмат иконопочитания, тем самым предложив полноценное богословское основание для ранее не упорядоченных практик. Интеллек­туальным прорывом стало, во-первых, разделение «служебного» и «отно­сительного» поклонения: первое может воздаваться только Богу, в то время как при втором «честь, воздаваемая образу, восходит к первообразу» (слова Василия Великого, ставшие настоящим девизом иконопочитателей). Во‑вторых, была предложена теория омонимии, то есть единоименности, снимавшая проблему портретного сходства изображения и изображаемого: икона Христа признавалась таковой не благодаря сходству черт, а благодаря написанию имени — акту называния.

Патриарх Никифор. Миниатюра из Псалтыри Феодора Кесарийского. 1066 год © British Library Board. All Rights Reserved / Bridgeman Images / Fotodom

В 815 году император Лев V Армянин вновь обратился к иконоборческой политике, рассчитывая таким образом выстроить линию преемственности по отношению к Константину V, самому успешному и самому любимому в войсках правителю за последний век. На так называемое второе иконо­борчество приходится как новый виток репрессий, так и новый взлет богословской мысли. Завершается иконоборческая эра в 843 году, когда иконоборчество окончательно осуждается как ересь. Но его призрак пресле­довал византийцев вплоть до 1453 года: на протяжении веков участники любых церковных споров, используя самую изощренную риторику, уличали друг друга в скрытом иконоборчестве, и это обвинение было серьезней обвинения в любой другой ереси.

Казалось бы, все достаточно просто и понятно. Но как только мы пытаемся как-то уточнить эту общую схему, наши построения оказываются весьма зыбкими.

Основная сложность — состояние источников. Тексты, благодаря которым мы знаем о первом иконоборчестве, написаны значительно позже, причем иконопочитателями. В 40-е годы IX века была осуществлена полноценная программа по написанию истории иконоборчества с иконопочитательских позиций. В результате история спора была полностью искажена: сочинения иконоборцев доступны только в тенденциозных выборках, а текстологический анализ показывает, что произведения иконопочитателей, казалось бы создан­ные для опровержения учения Константина V, не могли быть написаны раньше самого конца VIII века. Задачей авторов-иконопочитателей было вывернуть описанную нами историю наизнанку, создать иллюзию традиции: показать, что почитание икон (причем не стихийное, а осмысленное!) присутствовало в церкви с апостольских времен, а иконоборчество — всего лишь нововведение (слово καινοτομία — «нововведение» на греческом — самое ненавистное слово для любого византийца), причем сознательно антихристианское. Иконоборцы представали не борцами за очищение христианства от язычества, а «христиа­нообвинителями» — это слово стало обозначать именно и исключительно иконоборцев. Сторонами в иконоборческом споре оказывались не христиане, по-разному интерпретирующие одно и то же учение, а христиане и некая враждебная им внешняя сила.

Арсенал полемических приемов, которые использовались в этих текстах для очернения противника, был очень велик. Создавались легенды о ненависти иконоборцев к образованию, например о сожжении Львом III в действи­тель­ности никогда не существовавшего университета в Константинополе, а Константину V приписывали участие в языческих обрядах и человеческих жертвоприношениях, ненависть к Богородице и сомнения в божественной природе Христа. Если подобные мифы кажутся простыми и были давно развенчаны, то другие остаются в центре научных дискуссий по сей день. Например, лишь совсем недавно удалось установить, что жестокая расправа, учиненная над прославленным в лике мучеников Стефаном Новым в 766 году, связана не столько с его бескомпромиссной иконопочитательской позицией, как заявляет житие, сколько с его близостью к заговору политических противников Константина V. Не прекращаются споры и о ключевых вопросах: какова роль исламского влияния в генезисе иконоборчества? каким было истинное отношение иконоборцев к культу святых и их мощам?

Даже язык, которым мы говорим об иконоборчестве, — это язык победителей. Слово «иконоборец» не самоназвание, а оскорбительный полемический ярлык, который изобрели и внедрили их оппоненты. Ни один «иконоборец» никогда не согласился бы с таким именем, просто потому что греческое слово εἰκών имеет гораздо больше значений, чем русское «икона». Это любой образ, в том числе нематериальный, а значит, назвать кого-то иконоборцем — это заявить, что он борется и с идеей Бога-Сына как образа Бога-Отца, и человека как образа Бога, и событий Ветхого Завета как прообразов событий Нового и т. п. Тем более что сами иконоборцы утверждали, что они-то защищают истинный образ Христа — евхаристические дары, меж тем как то, что их противники зовут образом, на самом деле таковым не является, а есть всего лишь изображение.

Победи в итоге их учение, именно оно бы сейчас называлось православным, а учение их противников мы бы презрительно называли иконопоклонством и говорили бы не об иконоборческом, а об иконопоклонническом периоде в Византии. Впрочем, сложись это так, иной была бы вся дальнейшая история и визуальная эстетика Восточного христианства.

6. На Западе никогда не любили Византию

Хотя торговля, религиозные и дипломатические контакты между Византией и государствами Западной Европы продолжались на протяжении всего Средневековья, трудно говорить о настоящем сотрудничестве или взаимо­понимании между ними. В конце V века Западная Римская империя рассы­палась на варварские государства и традиция «римскости» прервалась на Западе, но сохранилась на Востоке. Уже через несколько веков новые западные династии Германии захотели восстановить преемственность своей власти с Римской империей и для этого заключали династические браки с византийскими принцессами. Двор Карла Великого соревновался с Византией — это видно в архитектуре и в искусстве. Однако имперские претензии Карла скорее усиливали непонимание между Востоком и Западом: культура Каролингского возрождения хотела видеть себя единственной законной наследницей Рима.

Крестоносцы атакуют Константинополь. Миниатюра из хроники «Завоевание Константинополя» Жоффруа де Виллардуэна. Ориентировочно 1330 год Виллардуэн являлся одним из руководителей похода. © Bibliothèque nationale de France

К X веку пути из Константинополя в Северную Италию по суше через Балканы и вдоль Дуная были перекрыты варварскими племенами. Остался лишь путь по морю, что сократило возможности сообщения и затруднило культурный обмен. Разделение на Восток и Запад стало физической реальностью. Идеологический разрыв между Западом и Востоком, подпитываемый на протяжении Средневековья богословскими спорами, усугубился во время Крестовых походов. Организатор Четвертого крестового похода, который закончился взятием Константинополя в 1204 году, папа римский Иннокен­тий III открыто заявил о главенстве Римской церкви над всеми остальными, ссылаясь на божественное установление.

В итоге получилось, что византийцы и жители Европы мало знали друг о друге, но были настроены по отношению друг к другу недружелюбно. В XIV веке на Западе критиковали развращенность византийского духовенства и объясняли ею успехи ислама. Например, Данте считал, что султан Саладин мог бы обратиться в христианство (и даже поместил его в своей «Божественной комедии» в лимбе — особом месте для добродетельных нехристиан), но не сделал этого по причине непривлекательности византийского христианства. В западных странах ко времени Данте почти никто не знал греческий язык. В то же время византийские интеллектуалы учили латынь только для того, чтобы переводить Фому Аквинского, и ничего не слышали про Данте. Ситуация изменилась в XV веке после турецкого нашествия и падения Константинополя, когда византийская культура стала проникать в Европу вместе с византийскими учеными, бежавшими от турок. Греки привезли с собой много рукописей античных произведений, и гуманисты получили возможность изучать греческую античность по оригиналам, а не по римской литературе и немногим латинским переводам, известным на Западе.

Но ученых и интеллектуалов эпохи Возрождения интересовала классическая древность, а не то общество, которое ее сохранило. Кроме того, на Запад бежали в основном интеллектуалы, отрицательно настроенные по отношению к идеям монашества и православного богословия того времени и симпатизи­ровавшие Римской церкви; их оппоненты, сторонники Григория Паламы, наоборот, считали, что лучше попытаться договориться с турками, чем искать помощи у папы. Поэтому византийская цивилизация продолжала восприни­маться в негативном свете. Если древние греки и римляне были «своими», то образ Византии закрепился в европейской культуре как восточный и экзотический, иногда притягательный, но чаще враждебный и чуждый европейским идеалам разума и прогресса.

Больше европейских предрассудков:

 

Пять мифов о Византии

Подробнее рассказываем, почему византийцев стали считать отсталыми и склонными к роскоши интриганами — и как все было на самом деле

Век Европейского просвещения и вовсе заклеймил Византию. Француз­ские просветители Монтескьё и Вольтер ассоциировали ее с деспотизмом, роскошью, пышными церемониями, суевериями, нравственным разложением, цивилизационным упадком и культурным бесплодием. По мнению Вольтера, история Византии — это «недостойный сборник высокопарных фраз и описа­ний чудес», который позорит человеческий разум. Монтескьё видит главную причину падения Константинополя в пагубном и всепроникающем влиянии религии на общество и власть. Особенно агрессивно он отзывается о визан­тийском монашестве и духовенстве, о почитании икон, а также о богословской полемике:

«Греки — великие говоруны, великие спорщики, софисты по природе — постоянно вступали в религиозные споры. Так как монахи пользовались большим влиянием при дворе, слабевшем по мере того, как он развра­щался, то получилось, что монахи и двор взаимно развращали друг друга и что зло заразило обоих. В результате все внимание императоров было поглощено тем, чтобы то успокаивать, то возбуждать бого­слов­ские споры, относительно которых замечено, что они становились тем горячее, чем незначительнее была причина, вызвавшая их».

Так Византия стала частью образа варварского темного Востока, который парадоксальным образом включал в себя также главных врагов Византийской империи — мусульман. В ориенталистской модели Византия противопостав­лялась либеральному и рациональному европейскому обществу, построенному на идеалах Древней Греции и Рима. Эта модель лежит, например, в основе описаний византийского двора в драме «Искушение святого Антония» Гюстава Флобера:

«Царь рукавом отирает с лица ароматы. Он ест из священных сосудов, потом разбивает их; и мысленно он пересчитывает свои корабли, свои войска, свои народы. Сейчас из прихоти он возьмет и сожжет свой дворец со всеми гостями. Он думает восстановить Вавилонскую башню и свергнуть с престола Всевышнего. Антоний читает издали на его челе все его мысли. Они овладевают им, и он становится Навуходоносором».

Мифологический взгляд на Византию до сих пор не до конца преодолен в исторической науке. Конечно, ни о каком нравственном примере византийской истории для воспитания юношества и речи быть не могло. Школьные программы строились на образцах классической древности Греции и Рима, а византийская культура из них была исключена. В России наука и образование следовали западным образцам. В XIX веке спор о роли Византии для русской истории вспыхнул между западниками и славянофилами. Петр Чаадаев, следуя традиции европейского просвещения, горько сетовал о византийском наследии Руси:

«По воле роковой судьбы мы обратились за нравственным учением, которое должно было нас воспитать, к растленной Византии, к предмету глубокого презрения этих народов».

Идеолог византинизма Константин Леонтьев  Константин Леонтьев (1831–1891) — дипломат, писатель, философ. В 1875 году вышла его работа «Византизм и славянство», в которой он утверждал, что «византизм» — это цивилизация или культура, «общая идея» которой слагается из нескольких состав­ляющих: самодержавия, христианства (отличного от западного, «от ересей и расколов»), разочарования во всем земном, отсутствия «крайне преувеличенного понятия о земной личности человеческой», отвержения надежды на всеобщее благо­денствие народов, совокупности некоторых эстетических представлений и так далее. Поскольку всеславизм вообще не является цивилизацией или культурой, а европейская цивилизация подходит к своему концу, России — унаследовавшей у Византии почти все — необходим для расцвета именно византизм. указывал на стереотипное представление о Византии, сложившееся из-за школьного обучения и несамостоятельности российской науки:

«Византия представляется чем-то сухим, скучным, поповским, и не только скучным, но даже чем-то жалким и подлым».

7. В 1453 году Константинополь пал — но Византия не умерла

Султан Мехмед II Завоеватель. Миниатюра из собрания дворца Топкапы. Стамбул, конец XV века © Wikimedia Commons

В 1935 году вышла книга румынского историка Николае Йорги «Византия после Византии» — и ее название утвердилось как обозначение жизни византийской культуры после падения империи в 1453 году. Византийская жизнь и инсти­туты не исчезли в одночасье. Они сохранялись благодаря византийским эмигрантам, бежавшим в Западную Европу, в самом Константинополе, даже оказавшемся под властью турок, а также в странах «византийского содружества», как британский историк Дмитрий Оболенский назвал восточноевропейские средневековые культуры, испытавшие прямое влияние Византии, — Чехию, Венгрию, Румынию, Болгарию, Сербию, Русь. Участники этого сверхнационального единства сохранили наследие Византии в религии, нормах римского права, стандартах литературы и искусства.

В последние сто лет существования империи два фактора — культурное возрождение Палеологов и паламитские споры — способствовали, с одной стороны, обновлению связей между православными народами и Византией, а с другой — новому всплеску распространения византийской культуры, в первую очередь через литургические тексты и монашескую литературу. В XIV веке византийские идеи, тексты и даже их авторы попадали в славян­ский мир через город Тырново, столицу Болгарской империи; в частности, количество византийских сочинений, доступных на Руси, удвоилось благодаря болгар­ским переводам.

Кроме того, Османская империя официально признала константинополь­ского патриарха: в качестве главы православного миллета (или общины) он продолжал управлять церковью, в юрисдикции которой остались и Русь, и православные балканские народы. Наконец, правители дунайских княжеств Валахии и Молдавии, даже став подданными султана, сохранили христианскую государственность и считали себя культурно-политическими наследниками Византийской империи. Они продолжали традиции церемониала царского двора, греческой образованности и богословия и поддерживали константинопольскую греческую элиту, фанариотов  Фанариоты — буквально «жители Фанара», квартала Константинополя, в котором находилась резиденция греческого патриарха. Греческую элиту Османской империи называли фанариотами, потому что они жили по преимуществу в этом квартале..

Греческое восстание 1821 года. Иллюстрация из книги «A History of All Nations from the Earliest Times» Джона Генри Райта. 1905 год © The Internet Archive

Йорга считает, что Византия после Византии умерла во время неудачного восстания против турок 1821 года, которое организовал фанариот Александр Ипсиланти. На одной стороне знамени Ипсиланти были надпись «Сим победиши» и изображение императора Константина Великого, с именем которого связано начало византийской истории, а на другой — феникс, возрождающийся из пламени, символ возрождения Византийской империи. Восстание было разгромлено, константинопольского патриарха казнили, а идеология Византийской империи после этого растворилась в греческом национализме.  

а еще:

 

Что читать о Византии

Шесть книг о византийской культуре

 

Краткая история византийского искусства

17 важнейших памятников архитектуры, живописи и декоративного искусства

 

Византийцы против соседей

Что думали друг о друге византийцы, латиняне, армяне и арабы

Фантастическая история феминизма – Weekend – Коммерсантъ

35 лет назад вышел «Рассказ служанки» Маргарет Этвуд — главная феминистская антиутопия в истории литературы. Написанный в ответ на попытки американского правительства отменить право на аборт в начале 80-х, после выхода в 2017 году сериальной экранизации он стал главным символом протеста эпохи #metoo. Пока одетые в форму служанок — белые чепцы и красные плащи — женщины продолжают протестовать по всему миру против запретов на аборты, домогательств и неравенства на рабочем месте и домашнего насилия, Weekend рассказывает, как в фантастических произведениях рождался феминизм и почему писательницы выбирали этот жанр для разговора о женских правах

Текст: Никита Солдатов


Глава первая, в которой английская герцогиня описывает волшебный мир матриархата, а ее прозывают сумасшедшей шлюхой
Маргарет Кавендиш (1623–1673)
Жанр: утопия

Маргарет Кавендиш (в девичестве — Лукас) родилась в самый разгар научной революции в Европе, когда изобретения вроде микроскопа и телескопа стали любимыми игрушками аристократии, натурфилософия — главной темой на всех светских мероприятиях, а математики, астрономы и философы — международными поп-звездами, с которыми мечтал переписываться чуть ли не каждый монарх. Для женщин этот модный мир науки был закрыт: языком академического сообщества была латынь, входившая только в «мужской» перечень предметов, а до появления научпопа вроде «Ньютонианства для дам» Франческо Альгаротти (того самого, который назвал Петербург окном в Европу) оставалось еще 100 лет. Долгое время женщины вообще считались недостойными науки из-за их, как писали ученые-мужчины, «иррациональной натуры», но на волне всеобщего научного помешательства женщинам стали позволять, по выражению Руссо, «слегка касаться наук»: конечно, не участвовать, но присутствовать при разговорах мужчин на околонаучные темы — как писал тот же Руссо, все равно «запоминают они немногое».

Маргарет Кавендиш присутствовала, запоминала и, в конце концов, захотела участвовать. Она получила типичное для женщин того времени образование — чтение, письмо, танцы и пение,— но, наслушавшись разговоров мужчин о науке, занялась самообразованием, благо ей разрешалось пользоваться домашней библиотекой, где были переведенные на английский классики вроде Аристотеля и англоязычные комментарии и дополнения к новым научным текстам. К тому же старший брат, впоследствии ставший одним из основателей Королевского научного общества, пересказывал ей все, что узнавал от репетиторов по философии и естествознанию. Именно отсутствие систематического образования, как потом говорила сама Маргарет, побудило ее писать не научные трактаты, а то, что сейчас назвали бы научной фантастикой.

В 1642 году после победы антироялистов в гражданской войне в Великобритании Маргарет, будучи фрейлиной королевы Генриетты Марии, отправилась вместе с двором в эмиграцию в Париж, где вскоре вышла замуж за будущего герцога Ньюкасла Уильяма Кавендиша. Военачальник Кавендиш оказался ученым-любителем, увлеченным философией, и знания жены его поразили. Настолько, что он познакомил ее со своими приятелями-философами — от Томаса Гоббса, с которым у Маргарет завязалась многолетняя переписка, до Рене Декарта, который специально для нее переводил на английский отрывки своих произведений. Уильям Кавендиш не только разделял интересы жены, но и поддержал ее, когда она начала писать, а затем решила опубликовать свои работы. Причем не просто опубликовать, а опубликовать под собственным именем.

Прежде женщины предпочитали не публиковаться под собственным именем, по крайней мере, на английском: одни писали в стол, как современница Маргарет Кавендиш Энн Конуэй, английский философ, которой впоследствии восхищался Лейбниц и чье единственное сочинение было опубликовано в латинском переводе в Голландии через 20 лет после ее смерти. Другие публиковали галантные романы и стихи в небольших изданиях размером с брошюру, скрываясь под псевдонимами или анонимным «мадам». Кавендиш же шокировала публику тем, что совершенно открыто зашла на мужскую территорию науки и философии, опубликовав свои сочинения в формате фолио — как Аристотеля и Библию,— да еще и с собственным изображением на фронтисписе.

В «Стихах и фантазиях» (1653) Кавендиш пересказала атомистическую теорию в стихах, в «Мирах Олио» (1655) провозгласила, что фантазия и воображение в одинаковой степени присущи мужчинам и женщинам, а в «Философских письмах» (1664), адресованных воображаемой женщине, раскритиковала материализм Гоббса, дуализм Декарта и неясный слог Яна ван Гельмонта. Как раз в противовес высокоумному стилю большей части научных работ, которые без специального образования, недоступного женщинам, было почти не разобрать, Кавендиш написала свой opus magnum — роман «Пылающий мир» (1666), в котором «совместила романтическое, научное и фантастическое», чтобы «выразить сложные философские истины на простом языке».

По сюжету романа, напоминающего и классическую утопию в духе Кампанеллы, и фантастику, и даже немного стимпанк, главная героиня, похищенная влюбленным в нее моряком, после кораблекрушения на Северном полюсе попадает через волшебный портал в альтернативную реальность, где полулюди-полузвери, пораженные ее красотой и мудростью, назначают ее своей императрицей. Первым делом она снимает запрет для женщин посещать церкви и госучреждения, нанимает женщину в качестве советника и придворного писца и собирает местных философов, чтобы обсудить все научные новости. В предисловии к роману Кавендиш писала, что только в вымышленном мире она могла показать, что женщина может быть великим правителем. Там же Кавендиш объявила, что женщины интеллектуально уступают мужчинам только из-за отсутствия образования, что «плохой муж — хуже, чем отсутствие мужа» и что сама она хочет добиться литературной славы, а это в тогдашние представления о женских амбициях совсем не входило. От общественного остракизма ее защитил статус герцогини, но от насмешек и сплетен не могли защитить никакие титулы: за кощунственные идеи Кавендиш объявили безумной, шлюхой и предательницей пола. Как писала впоследствии Вирджиния Вулф, Кавендиш была «гигантским огурцом» среди галантных роз XVII века, чьим примером пугали поколение «умненьких девочек». И пугали успешно — следующего захода женщины на территорию фантастики пришлось ждать еще 100 лет.

«Неважно, что я не могу быть Генрихом V или Чарльзом II; тем не менее я могу стать Маргарет I: и хотя у меня нет ни власти, ни времени, ни возможностей, чтобы стать великим завоевателем, как Александр или Цезарь, несмотря на то, что я не могу быть хозяйкой мира, потому что так решили Фортуна или Мойры, я могу создать собственный мир» Маргарет Кавендиш. Предисловие к роману «Пылающий мир», 1666


Глава вторая, в которой дочь галантерейщика делает женщину главной героиней готического романа и становится самым высокооплачиваемым писателем викторианской эпохи
Анна Радклиф (1764–1823)
Жанр: готический роман

Первая суперзвезда британской прозы, которую Байрон ставил в один ряд с Шекспиром и чьи романы Вальтер Скотт сравнивал с опиумом, Анна Радклиф (в девичестве — Уорд) родилась в семье зажиточного галантерейщика в том же году, когда вышел «Замок Отранто» Горация Уолпола, первый роман готической литературы. Вслед за Уолполом писать романы с родовыми проклятьями, призраками, загадочными смертями, таинственными люками, слабыми женщинами и готическими замками взялись с десяток писателей по всей Великобритании — одной из них через 30 лет стала Анна Радклиф.

К тому моменту, как Радклиф начала свою литературную карьеру, в женской литературе начали появляться первые признаки профессионализации. Хотя женщин, активно интересующихся литературой, интеллектуальными материями и тем более писательством, по-прежнему воспринимали как опасную аномалию (позднее Вяземский назовет их «выродками, перестающими быть женщиной и неспособными быть мужчиной»), появление женщин среди авторов готических романов особого скандала не вызвало. В первую очередь потому, что подобные романы считались не настоящей литературой, а развлечением для толпы, «бумажным мусором», по выражению одного критика, а их написание — делом ничуть не возвышенным и мало чем отличающимся от других форм заработка, которые были доступны для женщины, оказавшейся в сложном материальном положении. Такое отношение обеспечило Уолполу немало последовательниц среди женщин, самой знаменитой из которых была Клара Рив. К Радклиф, впрочем, все эти обстоятельства отношения не имели: литература вообще и готический роман в частности интересовали ее не как источник заработка.

На фоне писательниц-современниц Радклиф выглядела революционеркой: обеспеченная, замужем за владельцем и главным редактором либеральной газеты The English Chronicle, который поощрял ее писательские амбиции, она не только не повторяла Уолпола в своих романах, а откровенно подрывала созданный им канон. До Радклиф почти все героини готических романов были девами в беде: бесконечно падая в обморок от страха, они передавались из рук одержимого древним проклятьем лорда в руки продавшего душу дьяволу монаху до тех пор, пока какой-нибудь крестьянин, оказавшийся потерянным в детстве сыном другого лорда, не приходил на помощь. Радклиф одной из первых почувствовала носившиеся в воздухе идеи эмансипации и, взяв все главные составляющие готической литературы, перенесла акцент на женщину. В «Удольфских тайнах» (1794) юная и нежная сирота Эмили Сент Обер, с детства обладавшая «чересчур тонкой чувствительностью» и пугливостью, учится владеть собой и, вместо того чтобы, как ее предшественница в «Замке Отранто», заливаться слезами, прислушивается к «доводам рассудка». В итоге она не только выводит на чистую воду всех призраков и самостоятельно сбегает от дяди, планирующего обокрасть и изнасиловать ее, но еще и отказывается выйти замуж, вместо этого отправляясь в Париж за независимостью и наследством.

Вывести подобную героиню в конце XVIII века можно было только в готической литературе с ее подчеркнутой нереалистичностью, замками и призраками. По крайней мере, без ущерба для репутации: после публикации романа «Воспоминания Эммы Кортни» (1796), в котором тяжелая участь женщины в современной Великобритании излагалась от первого лица в жанре философических писем, его автор Мэри Хейс из-за разгромной критики превратилась в парию и вынуждена была уехать из Лондона.

От участи Хейс Радклиф спасали условности жанра — даже несмотря на то, что всем потусторонним явлениям и демоническим силам, игрушкой которых становились героини у других писателей, Радклиф всегда находила рациональное объяснение: разнообразные призраки, живые трупы и завывающие духи оказывались летучими мышами, восковыми фигурами и проделками злоумышленников. Не снижая уровня саспенса — многие читатели, среди которых был потом и Достоевский, признавались, что после Радклиф боятся ложиться спать,— Радклиф показывала, что источниками настоящих кошмаров для женщины являются не восставшие мертвецы, а родственники мужского пола, абьюзеры и социопаты, «упивающиеся своим деспотизмом». За это уже в 1970-х годах, когда появятся первые работы по феминистской литературной теории, Радклиф удостоится звания праматери всех литературных феминисток.

Ставка на сильные женские фигуры сделала свое дело еще при жизни Радклиф: если другие книги выдерживали максимум по два издания, то ее романы переиздавались каждый год и переводились чуть ли не на все европейские языки, включая русский. Такая популярность обеспечила Радклиф баснословные гонорары: за «Удольфские тайны» ей заплатили £500 — в два раза больше годовой зарплаты ее мужа и в десятки раз больше среднего писательского гонорара (£10–20). Издатель Томас Каделл тогда сказал, что немыслимо столько платить, да еще и женщине — а через три года заплатил Радклиф за ее следующий роман «Итальянец» уже £800.

На волне популярности Радклиф в Великобритании случился всплеск «женской литературы»: десятки, а то и сотни женщин начали писать — и весьма успешно — готические романы, которые впоследствии объединили в «школу Радклиф». Одной из таких писательниц стала Мэри Уолстонкрафт, через три года после дебюта Радклиф опубликовавшая эссе «В защиту прав женщин», которое называют первым феминистским текстом на английском языке: Уолстонкрафт открыто спорила в нем со стереотипом о женщине как о сверхчувствительном существе, полагающемся исключительно на свои эмоции и потому не нуждающемся в образовании наравне с мужчинами. По примеру Радклиф, связавшей готику с женским вопросом, Уолстонкрафт задумала готический роман с еще более откровенной фемповесткой, обличающей патриархальный институт брака: героиня, заточенная в психушке мужем-абьюзером, начинает грезить наяву под воздействием лекарств. Свой роман она так и не закончила: в 1797 году, через 10 дней после рождения дочери Мэри, будущей Мэри Шелли, Уолстонкрафт умерла.

В том же году после публикации «Итальянца» Радклиф перестала писать. Ходили слухи, что она слишком погрузилась в свои ужасы и сошла с ума, что ее как британскую шпионку поймали в Париже и что она умерла, отравившись свиными отбивными. Современные биографы считают, что она просто устала от бесконечных обвинений в том, что она приучила женщин писать и теперь необходимо очищать от их засилья британскую литературу, что ее романы недостаточно «мужские», то есть жестокие, но главное — что она вечно объясняет призраков.

«Она старалась поддерживать себя мыслью, что брак не может считаться действительным, если она не согласится произнести перед священником установленные слова венчального обряда. Однако, по мере того как приближался момент испытания, ее измученная душа все более и более содрогалась. Она не была даже уверена в том, что ее упорное сопротивление перед алтарем послужит к ее спасению; она знала, что Монтони не постесняется даже нарушить закон, если это понадобится для достижения его цели» Анна Радклиф. «Удольфские тайны», 1794


Глава третья, в которой американская либералка описывает ужасы замужества и материнства и становится иконой суфражисток
Шарлотта Перкинс Гилман (1860–1935)
Жанр: мистика

Шарлотта Перкинс Гилман (Перкинс — фамилия отца, Гилман — второго мужа), племянница Гарриет Бичер-Стоу, написавшей знаменитую «Хижину дяди Тома» — роман, с которого началась Гражданская война в США, родилась в небогатой либеральной семье. Гилман с детства бросала вызов патриархальному обществу: не носила корсет и шила себе удобную одежду, в том числе «нормальные бюстгальтеры», ходила в публичную библиотеку читать про древние цивилизации и в 17 лет поклялась никогда не выходить замуж, чтобы не отвлекаться от покорения мира.

Гилман долго была верна подростковой клятве, но — после неудачного романа с женщиной — в итоге приняла предложение художника Чарльза Уолтера Стетсона, который звал ее замуж на протяжении двух лет. В 1884 году они поженились, еще через год у них родилась дочь, и это событие стало переломным в судьбе Гилман. Из-за тяжелейшей послеродовой депрессии ей пришлось на себе узнать, как работает современная психиатрия и какое место она отводит женщине. Впечатление оказалось настолько сильным, что заставило Гилман заняться литературой.

В конце XIX среди врачей было распространено представление о том, что женщины больше, чем мужчины, подвержены нервным истощениям из-за «биологической слабости и репродуктивных циклов». Первыми в зоне риска были «творческие и амбициозные» женщины, «желающие занять роли, не соответствующие их полу и естественным функциям материнства»,— высшее образование и политическая деятельность считались разрушающими психику факторами. Главным борцом за психическое здоровье женщин был знаменитый американский невропатолог Сайлас Митчелл, который считал корнем всех болезней длительное напряжение и в качестве лекарства прописывал принудительный отдых.

Именно к нему и обратилась за помощью Гилман в надежде избавиться от охвативших ее «волочащей усталости» и «безграничной внутренней боли». Рецепт доктора Митчелла, по которому потом лечили Эдит Уортон и Вирджинию Вулф и который обе вспоминали с ужасом (а Вулф едко описала в «Миссис Дэллоуэй»), звучал так: «Посвятите себя дому и проводите все время с ребенком. Ложитесь отдыхать на час после каждого приема пищи. Уделяйте в день только два часа интеллектуальной жизни. И никогда в жизни больше не касайтесь пера, кисти или карандаша». В случае Гилман лечение имело парадоксальный эффект: через несколько месяцев сидения взаперти она стала всерьез думать о том, где бы достать пистолет или хлороформ, а еще через какое-то время решила сбежать. В 1888-м она уехала от мужа, а в 1890-м написала о своей жизни в монотонном аду рассказ «Желтые обои». В 1892 году он был опубликован The New England Magazine.

Молодая семья переезжает в прежде пустовавшее родовое поместье. У героини после рождения ребенка расстроены нервы, и в старом доме ей чудятся призраки. Чтобы вылечить героиню от «легкой нервной истерии», муж-врач запрещает ей выходить из дома, писать, читать и встречаться с другими людьми — он прописывает ей полный покой и велит проводить дни в комнате с желтыми обоями, в рисунке которых ей видится «сломанная шея». Спустя некоторое время героиня обнаруживает, что в обоях заперты и пытаются вырваться женщины, а в конце сама пробирается к ним в обои, освобождаясь от заключения в комнате.

Написание рассказа имело терапевтический эффект, но для Гилман важнее было предостеречь будущих пациенток Митчелла, рассказав им о том, какое воздействие оказывает его метод. Обращение к традиции Эдгара По и Анны Радклиф должно было помочь нагляднее описать кошмар и ужас подобного лечения. Сразу после публикации Гилман послала рассказ Митчеллу: хотя он так и не ответил, говорят, именно после прочтения «Желтых обоев» Митчелл перестал считать «интеллектуальную деятельность» вредной для женщин.

В том же году Гилман получила развод и, отправив 11-летнюю дочь жить к мужу, начала бороться за права женщин. «Желтые обои» сделали Гилман звездой среди суфражисток: они хвалили ее за обличение репрессивных и дискриминационных врачебных практик и призывали продолжить занятия литературой.

В течение следующих 40 лет Гилман писала фантастические рассказы, где женщины на день превращались в мужчин или продавали душу дьяволу в обмен на гендерное равноправие во всем мире, и публицистические работы, в которых призывала отказаться от строительства домов с кухнями («они созданы только для порабощения женщин»), ввести повсеместную доставку еды, начать производство гендерно нейтральных игрушек для детей и принять закон об обязательном общем образовании. Квинтэссенцией ее феминистских идей стал фантастический роман «Ее земля» (1915), в котором трое мужчин попадают в мир, где живут только женщины. Иронизируя над сексистскими стереотипами,— герои, например, не понимают, почему уход за детьми и домом считается настоящей работой,— Гилман описывает, как отсутствие мужчин способствует построению идеального мира, в котором нет войн, воспитанием детей занимаются профессионалы, а не «неквалифицированные» родители, одежда удобная, еда полезная, а законы пересматриваются каждые 20 лет.

В 1916 году Гилман предприняла первые шаги к реализации своих идей и стала одним из организаторов Национальной женской партии, целью которой было привлечь внимание к женскому вопросу и добиться права голоса для женщин. Цель была достигнута в 1920 году, когда стараниями Национальной женской партии и лично Гилман была принята Девятнадцатая поправка к Конституции, вводившая избирательное право для женщин.

«Не существует женского ума. Мозг — не половой орган. С таким же успехом можно говорить о женской печени» Шарлотта Перкинс Гилман. «Женщины и экономика», 1898


Глава четвертая, в которой специалистка по французской поэзии призывает фантастов на борьбу за женские права и доказывает, что фантастика — серьезная литература
Урсула Ле Гуин (1929–2018)
Жанр: фэнтези

Одна из самых влиятельных писательниц XX века, которой удалось перевести американскую фантастику из развлекательного гетто в разряд «настоящей литературы», Урсула Ле Гуин (в девичестве — Кребер) родилась в семье знаменитого антрополога Альфреда Кребера и с детства планировала заниматься большой литературой. И отец, эксперт по коренным народам Калифорнии, и мать, написавшая биографию «последнего дикого индейца», постоянно подсовывали Урсуле литературу не по годам — от древнеисландского эпоса и «Илиады» до Кафки и Толстого. Желания читать это не отбило, даже наоборот: в 1948 году Ле Гуин поступила в Беркли изучать французскую средневековую поэзию. Там же она попробовала опубликовать первый рассказ в студенческом журнале, но получила отказ: редакторы сказали, что женщинам у них не место. Подобные отказы будут преследовать Ле Гуин следующие 15 лет.

Американская литература конца 1950–1960-х переживала увлечение хемингуэевским мачизмом: в роли известного писателя предпочитали видеть белых цисгендерных гетеросексуальных мужчин. Исключения вроде Харпер Ли, Трумена Капоте и Джеймса Болдуина только подтверждали правило. Из всех писателей, попавших в список бестселлеров The New York Times на протяжении 1950–1960-х, только 20% составляли женщины: пробиться сквозь институциональный сексизм серьезных американских издательств Ле Гуин не смогла.

Убедившись, что на «маленькой и каменистой поляне реализма» ей нет места, Ле Гуин решила попробовать себя в фантастике — маргинальном жанре, который и сама она считала недолитературой. Специалистка по французской поэзии Средневековья, выигравшая фулбрайтовский «грант для гениев» для написания своей диссертации, Ле Гуин, как и другие интеллектуалы того времени, думала, что фантастика — это про перестрелки в космосе, а не про людей. И хотя эти представления были не вполне беспочвенны, у фантастики оказалось неожиданное преимущество перед литературным мейнстримом: тот факт, что автором была женщина, здесь никого не смущал — издательства заинтересовались фантастическими романами Ле Гуин и даже не предложили ей взять мужской псевдоним. И это при том, что фантастику Ле Гуин писала своеобразную.

В «Волшебнике Земноморья» (1968), своем первом фэнтезийном бестселлере, Ле Гуин, вместо того чтобы описывать очередную великую битву с темным лордом, написала историю о юном волшебнике из школы магии. Волшебник был темнокожим, а главный антагонист — белым, что после убийства Мартина Лютера Кинга в том же 1968 году воспринималось вполне как антирасистское высказывание.

Ле Гуин брала волновавшие ее актуальные явления — от пережитков маккартизма до войны во Вьетнаме и сексуальной революции — и упаковывала их в фантастику. Получались муравьи с политическими манифестами, небинарные люди, каждый сезон меняющие гендер, и женщины-драконы. Именно Ле Гуин была одной из первых, кто с началом движения за гендерное равенство в 1970-х заговорил о женщинах в фантастике: «Женское движение, наконец, заставило нас осознать тот простой факт, что за редким исключением авторы фантастики либо полностью игнорировали женщин, либо представляли их пищащими куклами, которым перманентно грозит быть изнасилованными космическим монстром, если альфа-самец не спасет. Где тут фантастика, где тут воображение? Коллегам пора серьезно задуматься о таких страшно радикальных, футуристических концепциях, как свобода, равенство и братство».

Сама Ле Гуин активно продвигала свои радикальные идеи в романах. В романе «Всегда возвращаясь домой» (1985) главная героиня по имени Говорящий Камень, некоторое время пожив в мужском тоталитарном обществе жесткости и насилия, бежит на родину к народу женщин, проповедующих анархию, равенство и сестринство. В притче «Она лишает их имен» (1985) Ле Гуин выступала против второстепенной роли женщины: после того как Адам дает имена всем животным, Ева, также получившая свое имя от него, лишает всех имен, говоря, что Адам не может никому навязывать, как называться (читай — как жить). В романе «Техану» (1990), продолжении «Волшебника Земноморья», главной героиней становится волшебница, восстающая против запрета женщинам заниматься магией.

Хотя фемповестку продвигали и другие писательницы-фантастки (и некоторые даже более радикально, чем Ле Гуин), только у нее, ставшей с середины 1970-х главным фантастом США, была настолько широкая аудитория, чтобы действительно донести свои идеи до массового читателя. Издатели стали публиковать больше женщин, женщины, писавшие под мужскими псевдонимами, стали совершать каминг-ауты, а старые сексисты вроде Айзека Азимова, еще с 1930-х твердившего, что фантастика — только для мужчин и нельзя допустить в жанр «женскую кашу», стали вовсю обличать ужасы мужского шовинизма, лишь бы не отпугнуть новых прогрессивных фанатов.

Параллельно с этим сообщество литературных критиков, настойчиво игнорировавших фантастику многие годы, стало обращать внимание на Ле Гуин. Уже в 1980-х, когда фантастика еще считалась маргинальным жанром, The New Yorker стал печатать рассказы Ле Гуин, объявляя ее разрушительницей межжанровых границ, а в начале 1990-х знаменитый литературный сноб Гарольд Блум и вовсе объявил, что Ле Гуин, а не Толкин превратила фантастику в искусство. Пришедшая в фантастическую литературу потому, что ее не пустили в «настоящую», Ле Гуин наконец была введена в ранг великих американских писателей — не в последнюю очередь благодаря тому, что продолжала в этом легком жанре говорить о серьезных вещах. Окончательно этот статус был утвержден в 2010-е, когда Ле Гуин стала первым писателем-фантастом, чье собрание сочинений при жизни выпустили в самой престижной литературной серии США Library Of America, в которой публиковали все книги американского литературного канона. В 2014 году, принимая медаль «За выдающийся вклад в американскую словесность» — высшую литературную награду США,— Ле Гуин сказала, что получает ее от имени «всех фантастов, женщин и мужчин, которых так долго игнорировал литературный истеблишмент».

«Здравствуйте, меня зовут Урсула, я женщина и пишу научную фантастику. Да, мы на самом деле существуем, хотя долгое время ученые и отвергали этот факт, называя женщин-фантастов выдумкой, вроде единорогов и инопланетян» Урсула Ле Гуин. Из фильма «Миры Урсулы Ле Гуин», 2018


Глава пятая, в которой канадская писательница описывает ужасный мир патриархата и ее называют неправильной феминисткой
Маргарет Этвуд (1939–)
Жанр: антиутопия

Автор главной феминистской антиутопии в истории, Маргарет Этвуд отказывалась причислять себя и к феминисткам, и к антиутопистам, и вообще к писателям-фантастам. Это при том, что уже первый опубликованный роман Этвуд «Съедобная женщина» (1969) о молодой невесте, которая, считая, что жених пожирает ее изнутри, начинает сочувствовать стейку и овощам и перестает есть, сразу провозгласили эталоном феминистской фантастики. Этвуд отмежевалась от феминизма, сказав, «что в конце 1960-х жила не в Нью-Йорке, где началось движение за равноправие, а в канадской провинции, где никакого феминизма не было и в помине», и от фантастики — «у меня ни космических кораблей, ни монстров, какая же это фантастика». Впоследствии ее объяснение усложнилось.

К тому времени Этвуд, дочь двух канадских биологов, с самого детства мечтавшая стать писателем, уже успела выиграть несколько призов за свои поэтические сборники, чуть не эмигрировала во Францию («чтобы рисовать, пить абсент и умереть молодой») и закончила магистратуру Гарвардского университета, факультета искусств и наук. Из-за того, что во время учебы ей — как и всем женщинам — было запрещено посещать библиотеку имени Вайднера, где хранилась современная литература, диссертацию она решила писать по готическому роману. Диссертация, впрочем, написана не была, но знание готики пригодилось в работе над романом «Рассказ служанки».

Зачатки романа появились еще во время учебы в Гарварде, когда Этвуд изучала историю ранних американских пуритан и пришла к выводу, что распространенное представление о пуританах как о жертвах религиозного преследования, вынужденных бежать из Европы в Америку, неверно,— на самом деле лидеры пуритан мечтали о жесткой теократии и искали способ создать общество, в котором любое отступление от веры и праведности каралось бы наказанием. С пуританами Этвуд связывала семейная история: по легенде, ее дальним предком была Мэри Уэбстер, или Полуповешенная Мэри, которую в XVII веке жители пуританской колонии в Массачусетсе повесили по подозрению в колдовстве. Повесили неудачно: провисев всю ночь, Мэри так и не умерла, и наутро пораженные односельчане ее отпустили.

Интерес к пуританам наложился на актуальную повестку — попытки Рональда Рейгана отменить право на аборт — и в 1984 году, когда Этвуд взялась писать «Рассказ служанки». Как и некогда Анна Радклиф, Этвуд взяла за основу существующий жанр, но сместила внимание на женщину и свела всю фантастику к максимальному правдоподобию. В результате из антиутопии получился «реалистический прогноз на будущее», как обозначала свой жанр сама Этвуд.

В недалеком будущем в мире начинает падать рождаемость, группа христиан-экстремистов объясняет демографический спад проблемами с фертильностью, вызванными греховным поведением женщин, захватывает власть в США и устанавливает новые порядки: гомосексуалов казнят, все способные к деторождению женщины становятся «служанками», «ходячими матками», принадлежащими государству и распределяемыми среди мужчин.

Образ этой теократической диктатуры был собран Этвуд из документальных источников, в основе каждой детали лежали сведения из книг и газет: алармистские новости из Канады о падении рождаемости, нацистская кампания по подготовке молодых «расово чистых» матерей для воспитания «арийских» детей, публичные казни противников режима в Северной Корее и гомосексуалов и женщин в Саудовской Аравии, принуждение женщин к рождению детей в послевоенной Румынии (как писали тогда в газетах, все женщины детородного возраста в Румынии обязаны были родить четырех детей, тех, кто не выполнял требования, могли уволить с работы, а «отказницы» считались врагами государства), появление христианской секты в Нью-Джерси, где женщин называли «служанками». Главным вдохновителем, впрочем, был Рональд Рейган, в начале 1980-х попытавшийся отменить совсем недавно (в 1973-м) завоеванное феминистками всеобщее право женщин на аборт. Республиканское правительство при поддержке телеевангелистов пыталось ввести закон, наделяющий нерожденных детей правами, урезать федеральное финансирование клиник, предоставляющих услуги по прерыванию беременности. К слову, провозглашая Соединенные Штаты «сверкающим городом на холме», Рейган цитировал лидера американских пуритан XVII века Джона Уинтропа.

Вышедший в 1985 году «Рассказ служанки», который Этвуд посвятила Полуповешенной Мэри, тут же назвали феминистским вариантом оруэлловского «1984», наградили первой премией Артура Кларка за лучший фантастический роман и запретили в нескольких штатах. Этвуд снова пыталась откреститься от «феминизма» и «фантастики»: говорила, что не писала политического памфлета, что выступает за «равноправие без ярлыков», что можно критиковать патриархат и не называться феминисткой, а жанр произведения определяла как «спекулятивная проза» — никакой фантастики, только спекуляции о ближайшем будущем на основе сегодняшних реалий. Откреститься не получилось — Этвуд продолжали называть королевой феминистской фантастики, а после выхода сериальной экранизации «Рассказа служанки» в 2017 году это звание закрепилось окончательно: униформа служанок — белый чепец и красный плащ — стали символом протеста против Дональда Трампа, который в первый день на посту президента подписал распоряжение о лишении федеральных средств тех организаций, которые предлагают услуги по прерыванию беременности.

Стать новой иконой феминизма Этвуд не дали сами феминистки: после того как в 2016 году она подписала письмо в защиту уволенного преподавателя Университета Британской Колумбии, которого обвинили в сексуальных домогательствах (обвинения так и не были доказаны, а университетская проверка назвала их «необоснованными»), на нее набросились с критикой. Этвуд в ответ раскритиковала движение #metoo: «Это признак поломанной системы правосудия. Женщинам, жалующимся на сексуальные домогательства, не удалось добиться правосудия, и они решили использовать интернет. С неба посыпались звезды. Это оказалось очень эффективным средством. Но что дальше? Мы можем либо починить систему правосудия, либо окончательно избавиться от нее как от бесполезной». Этвуд призывала считать человека невиновным, пока его вина не будет доказана, и предсказывала, что кто-нибудь наверняка попробует использовать движение в корыстных целях. За недостаточный радикализм и виктимблейминг ее объявили «неправильной феминисткой», как до этого было с Мерил Стрип, Хиллари Клинтон и другими заслуженными борцами за женские права, не влившимися до конца в новую риторику.

Окончательно избавиться от статуса феминистки и фантастки Этвуд удалось после выхода романа «Заветы» (2019), продолжения «Рассказа служанки», тоже написанного в формате дневника. Митико Какутани, бывший литературный критик The New York Times и гроза писателей, которой боялись все, от Нормана Мейлера до Джонатана Франзена, ради рецензии на этот роман даже вернулась с пенсии. Ни разу не употребив слова «феминизм» и «фантастика», Какутани отнесла «Рассказ служанки» и его продолжение к жанру «литературного свидетельства» в духе Светланы Алексиевич, провозгласив рассказы героинь и вообще женское высказывание единственным оружием против режима, пытающегося заставить женщин молчать. Призвав видеть в романах Этвуд свидетельства, Какутани зафиксировала разрыв феминизма с фантастикой: после почти четырех веков плодотворного симбиоза феминизму больше не нужны были ни далекое будущее, ни альтернативные миры, ни налет мистики — выйдя из фантастического гетто, он окончательно стал мейнстримом.

«По всей видимости, я «плохая феминистка». Я могу добавить это к другим вещам, в которых меня обвиняли с 1972 года: что я взбиралась к славе по отрубленным головам мужчин, что я доминатрикс, помешанная на подчинении мужчин, и просто ужасный человек, способный уничтожить любого, кто косо посмотрит на меня за столом. Я такая страшная! А теперь, похоже, я веду войну с женщинами, потому что я женоненавистница, которая потворствует изнасилованиям, и просто плохая феминистка» Маргарет Этвуд. «Я плохая феминистка?», 2018

«Начиная с осени 1941 года Сталин по ночам молился в храмах»

Крупнейший военный аналитик РФ о роли православия в победе 1945 года, духовном перевороте Сталина и чекистской экспедиции в Тибет

«Гитлеру докладывали, что СССР — искусственное образование, насильственно объединяющее народы, однако война всех сплотила», — говорит президент Академии геополитических проблем генерал-полковник Леонид Ивашов. В интервью «БИЗНЕС Online» геополитик рассказал, как Сталин развернул страну к русской идее и подготовил ее к битве с Западом, стоило ли расстреливать чекиста Блюмкина, не выпытав у него о тибетском оружии богов, и почему Россия сильна в горячей войне, но беззащитна перед «мягкой силой».

Леонид Ивашов: «Цели войны определяет элита, а народ ее либо поддерживает, либо нет. И здесь важно, как элита рассматривает войну: как источник прибыли или как условие будущего развития страны»  Фото: ©Руслан Кривобок, РИА «Новости»

«ДЛЯ РУССКОГО СОЛДАТА ДУХОВНОЕ СОСТОЯНИЕ ВСЕГДА ЯВЛЯЕТСЯ ОПРЕДЕЛЯЮЩИМ»

— Леонид Григорьевич, почему Первую мировую войну, которая проходила под лозунгом «За веру, царя и Отечество!», Россия проиграла? А Великую Отечественную, когда солдаты шли в атаку со словами «За Родину, за Сталина!», выиграла? Что предопределяет военную победу и формирует ее дух?

— Война — сложная система, состоящая из разных компонентов, включая и политическую, и экономическую составляющие. Цели войны определяет элита, а народ ее либо поддерживает, либо нет. И здесь важно, как элита рассматривает войну: как источник прибыли или как условие будущего развития страны. Важно также и отношение народа. Солдаты должны понимать, ради чего они воюют, что от этого они получат. Для русского солдата духовное состояние всегда является определяющим. Это защита своей самости, самобытности, защита системы ценностей и своей земли, наконец, защита братьев-славян. Все это в совокупности определяет дух армии.

Говорить о том, что наша армия проиграла в Первой мировой войне, неправильно. Не зря маршал Фердинанд Фош, главнокомандующий вооруженными силами Франции, в своих мемуарах писал, что, если бы не русское наступление, Франция не продержалась бы и месяца. Тогда война носила преимущественно сухопутный характер. Англичане действовали экспедиционными силами, а американцы вступили в боевые действия только в 1917 году. Германия и Австро-Венгрия были гораздо сильнее Франции и Великобритании вместе взятых в наземной силе. А русская армия, особенно в таких наступательных операциях, как прорыв генерала Алексея Брусилова, сдерживала Германию и, по сути дела, создала условия для победы и разгрома германской коалиции.

Другое дело, что политическая система не обеспечивала устойчивости армии. Народ (а это в основном крестьянская масса) не увидел пользы для себя в этой войне. Поднимавшие дух разговоры о том, что мы защищаем братьев-славян на Балканах, что мы вернем себе Константинополь и контроль над проливами, выветрились. Крестьяне оказались в сложной ситуации. С одной стороны, усилилось давление на крестьянские хозяйства с целью обеспечения продовольствием действующей армии, с другой — наиболее крепкие работники были отправлены на фронт. Плюс нерешенность земельной проблемы, которая встала еще до войны и служила поводом для крестьянских восстаний, возникавших более чем в 40 процентах губерний. Все это не лучшим образом сказалось на моральном состоянии армии. И если поначалу все держалось на авторитете главнокомандующего Николая II, то с отречением государя все посыпалось.

К тому же при последнем русском царе Россия стала слишком открытой. Какие только силы не действовали на территории страны! Иностранные разведки работали легально и даже вмешивались во внутриполитические процессы. Можно вспомнить хотя бы деятельность британского посла Джорджа Бьюкенена. Происходило разложение государства и общества изнутри. Так что в военном отношении Первую мировую мы не проиграли — мы проиграли ее политически.

«Если поначалу все держалось на авторитете главнокомандующего Николая II, то с отречением государя все посыпалось»

Если говорить о Великой Отечественной войне, то здесь сказались просчеты гитлеровской аналитики. Можно даже сказать, что они сыграли решающую роль. Адольфу Гитлеру в 1940 году ученые доложили и на примере Кавказа показали, что СССР — искусственное образование, насильственно объединяющее народы, и, как только Гитлер ударит, все побегут воевать против Советов. Однако война, наоборот, всех сплотила. Несмотря на репрессии и голод, народы СССР видели перспективу улучшения жизни. В то время мощно развивались образование, культура, промышленное строительство, были успехи в экономике, при этом происходила консолидация вокруг вождя.

Второй момент, который не учел Гитлер, заключался в том, что у нас были огромные мобилизационные возможности. Ведь он планировал быстрыми тремя ударами отхватить промышленно развитую часть Советского Союза и оставить наши силы без техники и продовольствия. Но Гитлер не предполагал, что советские войска будут стоять насмерть, обеспечивая эвакуацию. Около 1,5 тысяч крупнейших предприятий было переброшено на Восток и продолжало производить все виды вооружений. Немецкие эксперты и разведка не доложили фюреру, что за Волгой, на Урале, есть мощнейшая производственная база. Этого Гитлер тоже не учел. Но была еще и обратная сторона. «А за что ваши люди будут сражаться?» — этот вопрос в сентябре 1941 года задал Иосифу Сталину спецпредставитель президента США Уильям Гарриман, который пытался понять, стоит ли инвестировать в СССР, выстоим ли мы или нет. И Сталин ответил: «Советские люди не будут сражаться за коммунистическую идею, они не будут сражаться за советскую власть, но они будут насмерть драться за Россию». И действительно, солдаты, почувствовав себя людьми, сражались насмерть. Такое самопожертвование было продемонстрировано, наверное, впервые в отечественной истории.

— И все-таки почему за советские идеалы в 1941–1945 годах люди были готовы умирать с такой же жертвенностью? Были ли советский мессианизм и коммунистическая идеология разновидностью религиозного сознания?

— Советский проект, особенно когда в нем решающую роль стал играть Сталин, явился продолжением первой геополитической доктрины России, которая называется «Москва — Третий Рим». Эта мессианская доктрина не просто византийского православия. Это антизападная, антикатолическая доктрина справедливости. В советское время, наверное, было правильным ограничение всех конфессий. Давайте будем справедливо смотреть на нашу историю. В 1917-1918 годах в России произошел захват власти некоренными народами. К нам пришел мировой сионизм с идеей мировой революции, которая предполагала разрушение империй и — псевдодемократическим путем — захват власти классом сверхбогатых людей. Банкирами-миллионерами. В нашей стране тогда доминировали Яков Свердлов, Лев Троцкий и Владимир Ленин. Последний в последние годы жизни из-за болезни не мог серьезно влиять на политические процессы. Тогда русские люди почувствовали себя беззащитными. Носители русской духовности, нашего цивилизационного стержня, просто «вырубались». Уничтожались наиболее святостойкие священнослужители, которые сражались за русскую, православную идею. Интеллигенция, офицерское сословие, наиболее глубокие мыслители, такие как Иван Ильин, Николай Бердяев, отправлялись за рубеж на философских пароходах. В связи со всем этим в русском народе зрело сопротивление, появились лозунги против закона об антисемитизме и т. д. И Сталин это движение возглавил.

По мере укрепления своей власти он начал восстанавливать русскость. В 1927 году произошел перелом в выборе курса развития Советского Союза. Этот год стал, по сути, победным для Сталина. Он победил троцкизм и начал строить свое социалистическое Отечество. Да, происходили репрессивные процессы, но люди видели, что расстреливали прежде всего тех, кто уничтожал русскость в 1918-1920 годах. Под репрессивный молох попали люди, которые сами же его и создавали. Еще более поворотным стал 1934 год. Тогда Сталин отменяет решение Ленина и Свердлова о переводе нашей письменности с кириллицы на латиницу. Мы ведь готовились к мировой революции, нужно было, чтобы нас могли читать за рубежом. Уже 52 языка советских народов из 89 были переведены, но Сталин возвращает кириллицу. В том же году он фактически реабилитирует церковь и во многом восстанавливает ее права, возвращая из лагерей священнослужителей. Тем самым Сталин меняет отношение общества, которое, несмотря на антирелигиозные коммунистические идеи, хранило веру. В каждой крестьянской избе висела икона, православные и языческие праздники отмечались. Люди поняли, что Сталин разворачивает страну к русской идее, к нашим традициям и ценностям. Таким образом, он получил большой авторитет и развернул страну к Конституции 1936 года. Правда, вариант Сталина, в котором предлагалось ввести альтернативное избирательное право для беспартийных, повысить роль общественных организаций, не прошел. На пленуме разгорелась дискуссия о том, что вокруг враги и надо разбираться с ними. И Сталин, желая принизить роль партии и больше власти дать Советам, проиграл. Но люди, особенно в интеллигентских кругах, запомнили стремления вождя.

А дальше был 1937 год. Но тогда огромную силу играли местные партийные боссы, среди них был и Никита Хрущев. Есть архивные материалы о том, как они распределяли квоты, сколько можно репрессировать, скольких приговаривать к смерти. Многие из них строчили Сталину, что отведена квота на расстрел, допустим, 1700 врагов народа, а они расстреляли 3 тысячи.

«Советские люди не будут сражаться за коммунистическую идею, они не будут сражаться за советскую власть, но они будут насмерть драться за Россию»

«СТАЛИН ЗАХОДИЛ, ЦЕЛОВАЛСЯ С БАТЮШКОЙ ПО ПРАВОСЛАВНОМУ ОБЫЧАЮ И ПРОСИЛ, ЧТОБЫ ЕМУ ПРОЧИТАЛИ АКАФИСТ»

— Верно ли, что в 1930-е годы СССР и Германия постепенно сближались, находя, как говорят некоторые недоброжелатели советского проекта, точки соприкосновения между двумя тоталитарными идеологиями? Если да, то что способствовало этому сближению?

— Я бы не стал использовать термин «тоталитарный». Я бы сказал «единоначалие». В России оно позволяло держать в единстве множество народов, огромные пространства. Когда наши правители начинали использовать демократические принципы, как это делали Николай II или Михаил Горбачев, государство рушилось. Авторитарная власть — да. В соответствии с законом фундаментального дуализма и вечного противостояния морских и континентальных стран немецкая геополитика не предполагала вражды с Советским Союзом. Более того, самый выдающийся немецкий геополитик генерал Карл Хаусхофер продвигал идею союза с Россией. Германия была зажата в центре Европы, она бурно развивалась экономически еще до Первой мировой войны, но ей не хватало пространства, она опоздала к дележу колоний. Как континентальной державе ей хотелось пространства. И вот немецкий геополитик Фридрих Ратцель и особенно Карл Хаусхофер, а затем Карл Шмитт предлагали расширить пространства Германии за счет союза с Россией. Они хотели выстроить геополитическую ось — Берлин – Москва – Токио.

Но для англичан и американцев союз Германии и России был смертельно опасен. И Британия, обладая превосходством в тайных стратегиях, сделала все для того, чтобы Россия и Германия схватились в Первой мировой войне, нанеся друг другу мощные удары, а затем сыграла главную роль в том, чтобы мы схлестнулись и во Второй мировой войне. Хотя отношения между советской Россией и Германией начинали выстраиваться еще с 1922 года. По Версальскому мирному договору и мы, и немцы оказались в изоляции и подверглись жестким санкциям. Тогда был подписан так называемый Рапалльский мирный договор, который сближал наши страны. И до прихода к власти Гитлера мы были в негласном союзе с Германией.

В Германии тогда запрещалось иметь армию более 100 тысяч человек, и мы помогали немцам проводить учения. Германии также запрещалось иметь тяжелые вооружения и военную промышленность, и мы согласились обучать их танковому делу в Казани, авиационному — в Липецке. Мы производили для немцев даже юнкерсы. В районе московских Филей располагался завод. Но приход Гитлера стал потрясением. И в декабре 1933 года газета «Правда» определила нашу позицию — мы стали призывать другие страны выступать против фашизма. То есть мы рассорились. А когда англичане при поддержке французов начали направлять Гитлера в нашу сторону (это и аншлюс Австрии к Германии, и Мюнхенский сговор, по которому Гитлеру отдали Чехословакию, а затем и Польшу) и при этом отказали нам в заключении антигитлеровского пакта, мы были вынуждены пойти на предложение германской стороны и заключить пакт Молотова – Риббентропа.

— К 1943 году СССР из оголтелого атеистического государства снова становится страной, где открываются новые православные церкви, буддийские дацаны и мусульманские мечети. Это вынужденная уступка марксистского государства или следствие духовного переворота, пережитого лично Иосифом Сталиным? Почему Сталин последовательно принимает у себя митрополита (на тот момент) Сергия Старогородского, буддийского ламу Хайдапа Галсанова и других религиозных деятелей? Правда ли, что «вождь народов» контактировал с православными старцами, с той же Матроной Московской?

— Документальных доказательств общения Сталина со старцами у меня нет. По рассказам владыки Питирима, который ссылался на звонаря одного из храмов Кремля, я знаю, что Сталин начиная примерно с осени 1941 года по ночам молился в храмах. Обычно это происходило глубокой ночью, где-то в час. Его охрана предупреждала батюшек, чтобы они не уходили. Сталин приходил в сопровождении одного-двух охранников, они оставались снаружи, а он заходил, целовался с батюшкой по православному обычаю и просил, чтобы ему прочитали тот или иной акафист. Пока стоял, не крестился и, только когда выходил из храма, накладывал на себя крест. Если проследить внимательно дела Сталина, то можно убедиться, что он многое делал для укрепления русской православной церкви.

— Можно сказать, что поворот к религии во время войны — прежде всего следствие внутреннего духовного переворота Сталина?

— В том числе. Он не мог не понимать значения церкви и ее роли в советском обществе. Поскольку он был последователем Ленина, который настоял на отделении церкви от государства и разрушении храмов, он не мог публично это делать. Он делал это скрытыми методами. Когда предлагал проект Конституции 1936 года, тоже делал акцент на том, чтобы верующие и священнослужители могли избираться во власть, что вызвало возмущение на пленуме.

«Сталин не мог не понимать значения церкви и ее роли в советском обществе»

— Однако в 1930-е годы происходили массовые репрессии священников, в том числе на печально известном Бутовском полигоне.

— Давайте посмотрим на правоохранительную систему в те годы. Что Сталин мог сделать один, когда репрессивная система уже была создана? В этой системе представителей русского этноса практически не было, о чем я уже говорил. Стояла задача уничтожить русскую духовность. И Сталин не каждый приговор подписывал, только по значимым фигурам, когда ему докладывали, что разоблачили врагов, что столько-то священников ведут подрывную деятельность. Надо было перекраивать всю систему. Сталин, убрав Ягоду, поставил Ежова и видел, как тот уничтожает, по сути, тех, кто уничтожал все русское. Конечно, попадались и безвинные. А потом нужно было и Ежова туда же отправить. Это как в восточных единоборствах.

— Значит, духовный переворот в Великой Отечественной войне произошел в 1943 году? А были ли шансы у немецкой пропаганды, агитировавшей народы Советской России переходить на сторону Германии?

— Главными агитаторами войны против фашизма были сами фашисты. Зверства, которые чинили эти изверги, видели и мирные люди, особенно на оккупированных территориях, и солдаты. С каждой трагедией традиционное для нас чувство справедливости и мести укреплялось. И тут не гитлеровская пропаганда играла важнейшую роль и не советская, а результаты боевых действий. Да, 1941–1942 годы были очень тяжелыми, многие бежали от безверия. Тогда звучали призывы стоять насмерть, а мы отступали. И вот даем сражение под Москвой, и сразу же поднимается дух. Значит, можно этих фашистов лупить. Если бы мы потеряли Москву, не было бы и дальнейших побед. А самый важный духовный перелом произошел под Сталинградом, когда взяли в плен фельдмаршала Паулюса. Оказалось, что врагов можно было не только лупить, но и брать в плен их командующих.

При этом наши люди верили в Бога. Были свидетели, которые писали, что и Георгий Жуков крестился перед каждой битвой, и другие советские маршалы — тоже. А когда в 1942 году Смерш получил задание провести негласное исследование, сколько процентов солдат и офицеров верят в Бога и носят крестики, выяснилось, что 42 процента офицеров перед боем крестились. А солдаты почти все шли воевать с молитвой и крестиками. Это было очень важно. Потому-то Сталин в результате этих докладов и принял решение восстановить церковные отношения с государством.

«МЫ ПРОИГРАЛИ ТОЛЬКО В ТОМ, ЧТО НЕ ОБРАТИЛИ ВНИМАНИЯ НА ТЕОРИЮ СОЦИАЛЬНОГО ПРОГРАММИРОВАНИЯ СЕМЕЙСТВА РОТШИЛЬДОВ»

— Великая Отечественная война была самой масштабной исторической битвой России с коллективным Западом. Что предопределяет антагонизм российской и западной цивилизации? Почему, подняв Знамя Победы над Рейхстагом, мы затем начали сдавать свои позиции в холодной войне и допустили, что «буржуазный образ жизни» вошел в моду в позднем СССР?

— Геополитическая разница между Западом и Россией состоит в смысле жизни и стратегии обеспечения этого смысла. Смыслом жизни русского народа и других коренных народов России (а здесь — полная историческая согласованность) была некая мессианская идея. Для нас высшим смыслом или культурно-цивилизационным кодом является совесть. Наша матрица — совесть, святость, справедливость. Для воинства нашего — честь, святость, справедливость. Российский ислам исповедует похожие принципы — долг, святость, справедливость. Исходя из идеи справедливости, мы идем сражаться и за себя, и за другие народы.

А матрица западной цивилизации — выгода, экспансия, насильственность. У нас смысл жизни — войти в историю своими победами, служением Отечеству. А на Западе знаменитыми становятся люди, у которых самые крупные капиталы. Смысл жизни, особенно в англосаксонских странах, заключается в выгоде. Главное, чтобы человек был успешным и богатым, неважно, как он этих успехов достиг, как разбогател. Посмотрите, в том же Лондоне самые важные памятники поставлены пиратам и разбойникам. Кто-то Родезию в Африке захватил, кто-то Индию колонизировал, кто-то что-то захватывал в Латинской Америке. Расходимся мы и в понимании сферы деятельности. У нас люди привыкли жить продуктами своего труда, а на Западе — тем, что добыли. Народы Европы, сначала в Римской империи, потом в Романо-Германской, жили за счет того, что они завоевывали другие народы. Да, много строили и развивали культуру, архитектуру, живопись, науку, но все же жили за счет завоевания других народов. Я уже не говорю о Британии и Америке.

Эти два разных смысла жизни привели к тому, что англичанин Хэлфорд Маккиндер, а затем американский адмирал Альфред Мэхэн вывели закон фундаментального дуализма. По этому закону между странами так называемой морской и континентальной цивилизаций существует вечная вражда. А в отношении России была выведена формула мирового господства, поскольку она как центр Евразии мешала западникам получить мировое владычество. Маккиндер вывел такую формулу: «Кто контролирует Восточную Европу, тот контролирует Хартленд (это Россия без Дальнего Востока). Кто контролирует Хартленд, тот контролирует Евразию. А кто контролирует Евразию, тот распоряжается судьбами мира». Получить контроль над Россией стало фикс-идеей. Николас Спайкмен (американский геополитик прим. ред.) перед Второй мировой войной эту формулу немного изменил. Как автор теории атлантизма, идеи создания блока НАТО, он говорил, что тот, кто контролирует римленд, то есть береговую зону Средиземного и Черного морей, тот контролирует Хартленд и Евразию. А Альфред Мэхэн в конце XIX века отрабатывал «Стратегию Анаконды» по установлению контроля над Хартлендом-Россией за счет сдавливания нашей страны по всем направлениям: политическому, экономическому, торговому, военному. В одной из его работ есть чудовищная фраза. Цитирую: «Нам нужно занимать полосу между 30 и 40 градусами северной широты, чтобы с этих позиций выдавливать русский народ к северу, где по законам природы он не избегнет своей участи». То есть вымерзнет. С тех самых пор меняется политическая тактика англосаксов, но геополитическое целеполагание остается прежним. И хотя они временами пытались дружить с нами, главная линия, что мы для них основной соперник, мешающий их мировому господству, не меняется ни при одном президенте и правящем классе. Эта линия постоянна.

— В конце существования СССР они все-таки смогли пробить брешь в нашем государстве.

— В этом смысле у них можно поучиться. Мы не обращаем внимания на то, что сегодня называется операциями мягкой силы. А как они выстраивают эти операции? Они все планируют. Вот заканчивается Вторая мировая война. Апрель 1945 года. Аллен Даллес (будущий глава ЦРУ — прим. ред.) выступает перед богатейшими людьми США и говорит о том, как нужно разваливать Советский Союз, как работать среди молодежи, как разыгрывать национальную карту. Он излагает концептуальную идею. Затем к власти приходит Гарии Трумэн, так как в апреле 1945 года умирает Франклин Рузвельт, и возникает доктрина Трумэна по противостоянию СССР, которая соотносится с Фултонской речью Уинстона Черчилля. Но если британский премьер просто оглашает идеи, то Трумэн облекает все это в государственную политику и задает определенный вектор. А дальше все ложится в директивы. 1948 год, 18 августа. Совет национальной безопасности создает совершенно секретный меморандум 20/1 о планах США в отношении СССР. Это военный план по нанесению ядерных ударов, но основной, более детально прописанный план заключается в мирном сдерживании нашей страны. По сути, это план холодной войны, которая должна закончиться уничтожением СССР. Мы добыли эти документы, но не обратили на них должного внимания. В 1947 году создается ЦРУ и издается директива о ведении тайных операций новой организации, включая подрывную деятельность. С 1948 года существовал отдельный план и по Украине. Да, не сразу все случилось, но все случилось. Мы же не понимали, что против нас проводилась операция. Советское руководство, полагаясь на ракеты и танки, не учитывало этого вопроса.

Когда говорят, что Советский Союз проиграл Западу, давайте проанализируем основные сферы деятельности. В чем проиграл СССР? В науке? Нет! До сих пор гоняются за нашими достижениями. В культуре? Нет! Она была величайшей, и мы это чувствуем на фоне так называемой российской культуры. В образовании? Тоже нет. Мы были самой грамотной и читающей страной мира. В экономике мы тоже не проигрывали, за исключением отдельных направлений. В технологиях и сегодня не могут повторить наши успехи с той же многоразовой системой «Буран» в автоматическом режиме. В станкостроении мы лидировали. Мы проиграли только в том, что не обратили серьезного внимания на теорию социального программирования семейства Ротшильдов, которые получили за это Нобелевскую премию. Мы проиграли только на потребительском рынке, когда нужно было развернуть сознание человека от космоса, высоких достижений и героических поступков к джинсам и жвачке. И во многом в этом заслуга нашей элиты. Все стремились попасть за рубеж, где можно было купить аппаратуру и джинсы. То есть мы проиграли в «мягкой силе».

«ЕСЛИ БЫ МЫ ПОЛУЧИЛИ ОРУЖИЕ БОГОВ ОТ ТИБЕТСКИХ ЛАМ, ТО ВОЙНЫ БЫ НЕ БЫЛО»

— Между Востоком и Западом Россия — это самостоятельный духовный континент, «третья сила», самобытная цивилизация или просто буфер, щит «меж двух враждебных рас», как писал Александр Блок?

— Россия — не Восток и не Запад. Россия — самостоятельная цивилизация. Владимир Иванович Ламанский (российский историк, теоретик славянского единства — прим. ред.) еще в середине XIX века писал, что есть Европа и Азия, а есть срединный мир. Мы впитываем оттуда и оттуда, но мы самобытны. Я убежден (и это не мистика, а реальность), что цивилизации и народы создаются не просто так. Как в природе есть благородные растения и сорняки, есть хищники и травоядные животные, так и люди различаются по таким же принципам. Запад и Восток — это антиподы, как плюс и минус. И каждая мировая цивилизация — это еще Николай Яковлевич Данилевский (русский социолог — прим. ред.) написал в 1869 году в своей работе «Россия и Европа» — появляется не бесцельно. Она появляется для того, чтобы внести какую-то лепту в развитие человечества. И даже народы-завоеватели, такие как татаро-монголы, гунны, Османская империя выполняли положительную роль. Эти «божьи бичи» испытывали народы на прочность. Если народ после их налета рассыпался, значит, он не стойкий, его участь — быть «пылью». Есть народы, которые покоряются и служат этнографическим материалом для развития других наций. Так что кочевые агрессивные народы, по сути, решали, кто мог существовать в истории, а кто — нет. Мы, пройдя через их натиск, выдержали, выстояли. И это во многом является примером для подражания. При этом мы сами не захватывали и не завоевывали народы для того, чтобы эксплуатировать их и за счет них наживаться. Мы показывали миру, что можно объединять народы различных рас и вероисповеданий в одно целое и взаимно обогащать друг друга. Екатерина Великая писала, что, как Господь Бог терпит все веры как своих детей, так и она святой воле следует и так же ко всем народам относится. И тогда она делает ислам второй государственной религией Российской империи.

Советский Союз тоже демонстрировал, что можно жить в рамках одного государства и единой цивилизации. А наша внешняя мессианская роль заключалась в том, о чем писал Блок. Мы не позволяли ни Западу, ни Востоку взаимно уничтожить друг друга. Мы нашими пространствами поглотили агрессивную энергию татаро-монгол, не позволили им завоевать всю Европу, хотя для этого нам потребовалось 300 лет. С другой стороны, мы остановили и Наполеона, и Гитлера и сегодня останавливаем, не давая уничтожить исламский мир. Третья наша миссия — мировая социалистическая революция. Этого не нужно забывать. Когда закончилась Первая мировая война, глобальные проблемы не были решены. Опять стоял вопрос дележа колоний, ограбления и завоевания народов. Империалистическая алчность овладевала мозгами и в Америке, и в Европе. Смысл жизни для них не изменился — идти грабить, обогащаться. И вот, казалось бы, случайная революция в России с ее кровью, трагедиями, репрессиями показала, что можно жить и строить новое общество, где не будет классовых эксплуататоров, где люди будут жить так, как предполагается в православии по православной концепции. То есть жить по новозаветным канонам, только под другими названиями, чтобы удовлетворять и мусульман, и иудеев, и буддистов. Даже Геннадий Зюганов приводил Нагорную проповедь Христа и сравнивал ее с программой коммунистической партии, с кодексом строителя коммунизма. Такую модель мы показали человечеству, и за ней — будущее, даже несмотря на то, что мы проиграли в результате предательства двух величайших преступников в истории России — геополитических убийц Михаила Горбачева и Бориса Ельцина. Один развалил миропорядок, который сложился в результате Ялтинско-Потсдамской системы и перечеркнул решения Рузвельта – Сталина – Черчилля. А второй ради личной власти уничтожил великую державу, которая собиралась по крупицам. Но идеи социализма живут, они будут востребованы и в будущем. Неслучайно Дональд Трамп в своей инаугурационной речи говорил социалистическими лозунгами.

— В своей последней книге «Опрокинутый мир» вы пишете о необычной секретной миссии чекиста Якова Блюмкина, который отправился в Тибет в середине 1920-х годов, и даже приводите документы, подтверждающие это. Что подтолкнуло спецслужбы атеистического государства к изучению тибетского буддизма? В чем эти поиски совпадали с аналогичными изысканиями Третьего рейха, предпринятыми чуть позже?

— Мы здесь опережали Германию. Уже с середины XIX века российское государство, окружение царя активно искали через русских буддистов пути открытия тайны Шамбалы — страны-хранительницы древних знаний. Ведь все мало-мальски соображающие люди понимали, что мы не все знаем о Земле, а то, что преподносит материалистическая наука, — это всего лишь толика правды. Когда в Россию пришла новая власть, у нас уже были контакты на Тибете. Там Рерихи работали, причем не только они. При этом новая атеистическая власть отделила церковь от государства и заявила, что все народы равноправны, чем привлекла буддистов. Они с радостью восприняли это, так как интерес к Шамбале сохранялся. И когда Яков Блюмкин приехал в столицу Тибета Лхасу, ему как представителю России были переданы самые глубокие знания, которые хранили тибетские ламы. В секретных материалах были знания, с которыми мы могли наращивать свои технологии для создания нового оружия. Если бы мы получили это, как его называли, оружие богов, то войны бы не было. Но Блюмкин распорядился этими сведениями не так, как должен был. Сначала японцам что-то продал, потом Льву Троцкому отвез на Кипр, затем германскому резиденту еще что-то продал, а России не оставил почти ничего. Хотя немцы полагали, что он как предатель отдал им не более десятой части, а остальное оставил в России. Даже при Гитлере немцы пытались с нами взаимодействовать для исследований внутренней полости Земли подо льдами Антарктиды и по созданию ядерного оружия. Но мы не владели ни знаниями, ни технологиями, ни материальной базой. А Блюмкина слишком быстро расстреляли. Да, базируясь на его показаниях, мы пытались создавать свои лаборатории типа Андроген, пытались готовить новую экспедицию в Тибет, чтобы получить знания об оружии богов, но тибетские ламы в нас уже разочаровались. Однако если бы мы овладели технологиями оружия богов, которые Блюмкин привез из Лхасы, продолжили бы контакты с тибетскими ламами, то Гитлер вряд ли бы рискнул на нас напасть.

— Блюмкин — личность, достойная многостраничного приключенческого романа. Согласно легенде, он благодаря своему артистизму был отправлен ОГПУ на Восток: поднял восстание в Персии, создал коммунистическую партию Ирана, а в Тибет проник под видом буддийского ламы и даже входил в экспедицию Николая Рериха, осуществляя связь между ним и Кремлем. Однако получается, что Блюмкин хоть и исполнял определенную миссию, сведения, добытые им, Стране Советов не достались?

— Все дело в том, что Сталин в первые годы не был посвящен в секреты спецотдела НКВД. Он не состоял в специальных списках, ему не докладывали. Если бы он знал суть дела Блюмкина, то не дал бы согласия на его расстрел. Сталину же доложили, что Блюмкин якшается с Троцким, ведет подрывную деятельность и так далее, а об экспедиции на Тибет не доложили. А что можно было взять из его показаний о ядерном оружии, которое может уничтожать целые города? Мало чего. Задача по его созданию уже была поставлена перед физиками. Но в то время надо было готовиться к войне и реальные самолеты делать. Каждый лишний рубль направляли на укрепление обороноспособности страны.

«Если бы Сталин знал суть дела Блюмкина, то он бы не дал согласия на его расстрел. Сталину же доложили, что Блюмкин якшается с Троцким, ведет подрывную деятельность и так далее»

«СЕГОДНЯ НАДО ХОДИТЬ В ХРАМЫ, ПОТОМУ ЧТО ЧЕЛОВЕК — ЭНЕРГЕТИЧЕСКАЯ СУЩНОСТЬ И ВО ВРЕМЯ ОБЩЕЙ МОЛИТВЫ ОН ПОСЫЛАЕТ ЭНЕРГИЮ РАЗУМУ МИРА»

— А каким был ваш путь, человека из советской военной среды, генерал-полковника, к православию? Что побудило вас к тому, что в советское время называли богоискательством?

— Я родился в православии. В три года был крещен.

— Бабушка, наверное, покрестила?

— Нет, папа с мамой. Я хорошо помню этот день, когда нас с братом повели в церковь. Мы в селе жили. Вот идем мы, помню, дождичек, еще воробышка поймали, и я спрятал его за рубашку. А когда в церкви начали снимать рубашку, воробушек выпорхнул. Когда поступил в военное училище, там вытравливали из нас все это, я потерял интерес к церкви. Потом лейтенантом, командиром разведывательного взвода прибыл служить в Мукачево на Западной Украине. В то время заходил в церкви, тянуло меня туда. Один капитан регулярно ходил в церковь, за что его «разбирали» на парткоме, и мы как-то осторожничали. А потом, когда я начал писать докторскую диссертацию, стал понимать процессы, доказывающие, что Бог есть. Потому что на множество вопросов (принципиальных, глобальных, планетарных, космических) материалистическая наука ответов не дает, а их надо искать, чтобы понимать смысл жизни, понимать сущность человека, понимать, ради чего все это. Я знаю, что сегодня надо ходить в храмы, потому что человек — энергетическая сущность, он посылает энергию разуму мира и испытывает это на себе. Когда батюшка молится, когда горят свечи (а плазма свечей под куполом храма) и все прихожане посылают коллективную энергию на одной волне, то мы чего-то там постигаем.

— А в какой степени сила нынешней России — духовная, политическая и экономическая — зависит от содружества основных религий, исповедуемых ее народами: от православия, ислама, буддизма, иудаизма и некоторых корневых языческих вер вроде русского язычества, татарского тенгрианства и алтайского шаманизма? Способны ли мы создать в России непобедимую в своей духовной мощи «Розу мира» — содружество религиозных конфессий светской направленности?

— Нам нужна не столько национальная, сколько геополитическая идея. Наша справедливая мессианская роль объединяет людей нашей сухопутной цивилизации. И надо всегда помнить, что, как писал в 1912 году генерал-майор Алексей Ефимович Вандам, «плохо иметь англосакса врагом, еще хуже иметь его другом». То есть хуже войны с англосаксом может быть дружба с ним. Дружить с теми, кто преследует цели унижения, ослабления России, нельзя. Нужно искать союзников. Нужно дружить с Китаем, хотя духовного единства с ним у нас быть не может. А вот с Индией, например, или с Бразилией у нас есть не только взаимные экономические интересы, но и духовная близость. В этом смысле Индия — самый близкий наш союзник. Но в первую очередь я ставлю народы, которые входили в СССР, кроме Прибалтики. Мы из формата одной цивилизации. Думаю, что они переболеют своим суверенитетом и мы сможем сблизиться. Только не надо обманывать друг друга и ставить во главу угла экономические прибыли. С той же Беларусью пытаемся вытащить какую-то выгоду и положить ее в чьи-то карманы. Пытались что-то получить с Украины, Казахстана, Кыргызстана. Нам надо быть щедрее в духовных отношениях. Гуманитарная сфера должна быть на первом месте, а рыночная экономика должна отодвигаться на второй план.

— Способна ли современная Россия выдержать новую войну с Западом? Может ли эта война из холодной стадии перейти в горячую?

— Горячую войну мы выдержим, победим, потому что потенциально мы сильнее. Духовно сильнее. Нас нельзя в горячей войне трогать. А вот выдержим ли мы очередные предательства, например, со стороны пятой колонны? Сомневаюсь. К сожалению, сегодня мы топчемся на месте и не устремлены в будущее, не видим определенной модели государства, общества, экономики. Мы все время дергаемся. А если нас еще вовлекут в какие-то демократические или рыночные процессы, боюсь, что мы здесь проиграем. Мы можем проиграть именно на фронте «мягкой силы».

Страница не найдена

В главном меню ты найдешь все разделы и страницы сайта. Например, обо всех мероприятиях можно узнать в разделе «События», а в «Главном штабе» находится вся официальная информация о Движении «ЮНАРМИЯ».

Для того чтобы зарегистрироваться на сайте или войти в личный кабинет, нажми на иконку с человечком, которую ты найдешь в правом верхнем углу экрана. Хочешь, чтобы на сайте сразу появлялась информация, которая относится к твоему региону? Нажми на иконку геолокации и дай нам знать о своем местоположении. Ты можешь воспользоваться поиском, кликнув на иконку лупы. Напечатай в поисковой строке ключевые слова и увидишь все страницы сайта, на которых они упоминаются.

В календаре событий найдется информация о каждом мероприятии, в котором принимают участие юнармейцы. Узнав о предстоящих событиях, ты сможешь точно спланировать свое время!

В разделе «Обучение» ты найдешь все, что позволит тебе провести время с интересом и пользой. Читай статьи, слушай познавательные подкасты и смотри видео, специально созданные нашими лучшими корреспондентами.

Тренируй внимательность и ловкость, соревнуйся с друзьями в онлайн-играх! В них можно играть прямо на нашем сайте, выбрав для себя самую подходящую. Моя любимая — «Юнармейские танки»!

Для тех, кто хочет блеснуть своими знаниями и смекалкой, мы постоянно готовим новые испытания в разделе «Тесты». Отвечай на вопросы и делись своими результатами с друзьями!

В «Библиотеке» мы собрали книги, которые должен прочитать каждый юнармеец! В наших подборках есть издания на любой вкус и возраст, уверен, что ты найдешь что-то интересное и для себя.

«Доска почета» говорит сама за себя — здесь ты познакомишься с юнармейцами, которые заслужили звание «самых-самых». Заслужить место на доске почета может каждый, в том числе и ты!

На странице «Аллея Памяти» мы рассказываем о тех, кто совершил настоящий подвиг, но кого с нами больше нет… ЮНАРМИЯ помнит о своих героях.

Страница конкурса «Минута славы» — это возможность для каждого юнармейца поделиться своими творческими способностями и талантами. Смотри видео с теми, кто уже участвует в конкурсе. Выбирай и оценивай самых лучших!

Будь в курсе всего, что происходит в ЮНАРМИИ! Все самое важное ты увидишь на главной странице сайта, а нажав кнопку «Все новости», — сможешь найти весь информационный архив.

Поздравляю, теперь ты знаешь, как пользоваться сайтом ЮНАРМИЯ! Если захочешь пройти инструктаж еще раз — просто кликни на мою иконку в правом нижнем углу твоего экрана.

Эрнест Ренан


XPOHOC
ВВЕДЕНИЕ В ПРОЕКТ
ФОРУМ ХРОНОСА
НОВОСТИ ХРОНОСА
БИБЛИОТЕКА ХРОНОСА
ИСТОРИЧЕСКИЕ ИСТОЧНИКИ
БИОГРАФИЧЕСКИЙ УКАЗАТЕЛЬ
ПРЕДМЕТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ
ГЕНЕАЛОГИЧЕСКИЕ ТАБЛИЦЫ
СТРАНЫ И ГОСУДАРСТВА
ЭТНОНИМЫ
РЕЛИГИИ МИРА
СТАТЬИ НА ИСТОРИЧЕСКИЕ ТЕМЫ
МЕТОДИКА ПРЕПОДАВАНИЯ
КАРТА САЙТА
АВТОРЫ ХРОНОСА

Родственные проекты:
РУМЯНЦЕВСКИЙ МУЗЕЙ
ДОКУМЕНТЫ XX ВЕКА
ИСТОРИЧЕСКАЯ ГЕОГРАФИЯ
ПРАВИТЕЛИ МИРА
ВОЙНА 1812 ГОДА
ПЕРВАЯ МИРОВАЯ
СЛАВЯНСТВО
ЭТНОЦИКЛОПЕДИЯ
АПСУАРА
РУССКОЕ ПОЛЕ

Эрнест Ренан

Что такое нация?

1
Доклад, прочитанный в Сорбонне 11-го марта 1882 года

Я намерен проанализировать вместе с вами идею, ясную с первого взгляда, но вызывающую опасные недоразумения. Формы человеческого общества крайне разнообразны. Огромные скопления людей, как Китай, Египет, самый древний Вавилон; племена, вроде еврейского, арабского; такие города, как Афины и Спарта; союзы различных стран вроде империи Ахеменидов, римской, каролингской; общины без отечества, удерживаемые только религиозной связью, как, например, общины израелитов, огнепоклонников; такие нации, как Франция, Англия и большинство современных европейских автономий; конфедерации вроде шведской, американской; родство расы или языка, установившееся между различными ветвями германцев или славян, — вот существующие или существовавшие группы, которых нельзя смешивать друг с другом без огромных неудобств. В эпоху французской Революции думали, что учреждения небольших независимых городов, — например, Спарты и Рима, — можно применить к нашим огромным нациям с тридцатью или сорока миллионами людей. В наши дни делают ещё большую ошибку, смешивая расу с нацией и приписывая этнографическим или, скорее, лингвистическим группам верховенство, подобное верховенству действительно существующих народов. Постараемся внести больше точности в эти трудные вопросы, в которых малейшее смешение смысла слов в начале рассуждения может привести в конце концов к самым пагубным ошибкам. Наше дело очень сложно, — так же сложно, как вивисекция; мы будем поступать с живыми, как обыкновенно поступают с мертвыми. Поэтому в обсуждение вопроса мы внесем холодность, совершенное беспристрастие.

I

Начиная с конца римской империи или, лучше, со времени разложения империи Карла Великого, западная Европа разделилась, по-видимому, на нации, из которых некоторые в из-

-90-

вестные эпохи старались захватить в свои руки гегемонию над другими нациями; но такие гегемонии никогда не были продолжительны. То, что не удалось Карлу V, Людовику XIV, Наполеону I, наверное, не удастся никому и в будущем. Учреждение новой римской империи или империи Карла Великого стало невозможным. Разделение Европы зашло слишком далеко, чтобы попытка к универсальному господству не вызвала немедленно коалиции, которая скоро возвращает гордую нацию в её естественные границы. Некоторое равновесие установилось на долгие времена. Франция, Англия, Германия, Россия, не смотря на возможные случайности, ещё в течение многих сотен лет будут историческими индивидуальностями, главными частями шахматной доски, клетки которой постоянно изменяются в своем значении и величине, но никогда не смешиваются друг с другом.

В этом смысле нации, отчасти, новое явление в истории. Древность не знала их; Египет, Китай, древняя Халдея совсем не были нациями. Это были группы людей, управляемые сыном солнца или сыном неба. Не было египетских граждан, как не было граждан китайских. В классической древности были республики и муниципальные государства, конфедерации местных республик, империи, но не было нации в том смысле, как мы её понимаем. Афины, Спарта, Сидон, Тир являются незначительными центрами удивительного патриотизма, но всё это незначительные города с относительно малой территорией. Галлия, Испания, Италия, до поглощения их римской империей, являлись совокупностями народностей, часто связанных между собою, но без всяких центральных учреждений, без династий. Империи: ассирийская, персидская, империя Александра также не были отечествами. Никогда не было ассирийских патриотов; персидская империя представляла обширное феодальное общество. Ни одна нация не ведет своего происхождения от поразительной деятельности Александра, имевшей, однако, так много следствий для общей истории цивилизации.

Римская империя скорее могла бы быть отечеством. За своё великое благодеяние — прекращение войн — римское владычество, сначала столь суровое, скоро стало пользоваться общей любовью. Это была великая ассоциация, синоним порядка, мира и цивилизации. В последний период империи у возвышенных умов, у просвещенных епископов, у ученых было истинное чувство «римского мира», противоположное угрожающему хаосу варварства. Но империя, в двенадцать раз превышавшая современную Францию, не составляла государства в современном смысле. Разрыв Востока и Запада был неизбежен. Опыты галльской империи в III веке не увенчались успехом. Только германское нашествие ввело в мир принцип, послуживший впоследствии основанием цивилизации.

В самом деле, чем были германские народы со времени своих великих нашествий в V веке вплоть до последних норманнских завоеваний в X веке? Они мало изменили сущность рас, но навязали династии и военную аристократию более или менее значительным частям старой Западной империи, которые

-91-

получили имена рас-завоевательниц. Отсюда Франция, Бургундия, Ломбардия, а позже Нормандия. Быстрое преобладание Франкской империи создает на время единство Запада, но эта империя окончательно рушится около середины IX века. Верденский договор намечает в принципе неизменные деления, и с тех пор Франция, Германия, Англия, Италия, Испания, часто уклоняясь в сторону и претерпевая массу приключений, устремляются к своему национальному существованию, которое теперь распускается на наших глазах.

Что же, в самом деле, характеризует эти различные государства? Смешение составляющих их народов. В только что перечисленных странах нет ничего подобного тому, что вы найдете в Турции, где турок, славянин, грек, армянин, араб, сириец, курд теперь так же различны, как и в день завоевания. Такой результат обусловливается главным образом двумя обстоятельствами. Прежде всего тем, что германские народы приняли христианство при первых же мало-мальски правильных сношениях с греческими и латинскими народами. Раз победитель и побежденный исповедуют одну и ту же религию или, ещё лучше, раз победитель принимает религию побежденного, то уже не может возникнуть турецкая система, т.е. абсолютное различие людей по религиям. Второе обстоятельство то, что завоеватели забывают свой собственный язык. Внуки Хлодвига, Алариха, Альбиона, Роллона говорили уже на языке римлян. Это в свою очередь было следствием другого важного обстоятельства: франки, бургунды, готы, ломбарды, норманны привели с собою очень мало женщин своей расы. В течение нескольких поколений их начальники женились только на германских женщинах; но их наложницами и кормилицами их детей были латинянки. Благодаря этому, lingua francica, lingua gothica существовали очень не долго со времени утверждения франков и готов в римских землях. Не так было в Англии. Несомненно, англосаксы во время своего нашествия привели с собой своих женщин; британское население бежало перед ними, да, кроме того, латинский язык никогда не преобладал в Британии. Вообще, если бы в V веке в Галлии говорили на галльском языке, Хлодвиг и его соплеменники никогда не оставили бы германского языка ради галльского.

Отсюда вытекает тот важный результат, что, не смотря на крайнюю суровость нравов германских завоевателей, навязанное ими государство с веками сделалось образцом нации. Франция вполне законно сделалась названием страны, в которую вошло едва заметное меньшинство франков. В X веке в первых народных песнях, являющихся таким совершенным зеркалом духа времени, все жители Франции являются французами. Идея различия рас в населении Франции, столь ясно выступающая у Григория Турского, совсем не выступает у французских писателей и поэтов, следовавших после Гуго Капета. Различие знатного и простого человека также оттеняется крайне сильно, но это различие отнюдь не является этнографическим; это — различие в храбрости, обычаях и наследственно передава-

-92-

емом воспитании; никому не приходит в голову, что основа этого различая — завоевание. Ложная система, по которой знать обязана своим происхождением привилегии, данной королем за великие, оказанные нации услуги, так что всякий знатный только получил это отличие, — эта система укоренилась, как догма, начиная с XIII века. Тоже было результатом почти всех норманнских завоеваний. В конце одного или двух поколений норманнские завоеватели не отличались от остального населения; но их влияние не было от этого менее глубоким — они дали завоеванной стране знать, военные привычки, отсутствовавшей прежде патриотизм.

Забвение или, лучше сказать, историческое заблуждение является одним из главных факторов создания нации, и потому прогресс исторических исследований часто представляет опасность для национальности. В самом деле, историческое исследование проливает свет на факты насилия, бывшие при начале всех политических образований, даже весьма благодетельных по своим последствиям. Единство всегда создается насильственно; союз Северной и Южной Франции является результатом истребления и террора, господствовавших почти в течение целого века. Король Франции, бывший, если можно так выразиться, идеальным типом векового кристаллизатора, создавший лучшее национальное единство, какое когда-либо существовало, потерял свой престиж при более внимательном исследовании; созданная им нация проклинает его, и в настоящее время только образованные люди знают, каково его значение и что он сделал.

Эти великие законы истории западной Европы становятся понятными только благодаря контрасту. Многие страны пали в предприятии короля Франции, которое ему удивительно удалось довести до конца отчасти благодаря своей тирании, отчасти — справедливости. Под короной Св. Этьена мадьяры и славяне остались такими же различными, как и восемьсот лет тому назад. Вместо того чтобы устранить различные элементы своих владений, дом Габсбургов поддерживал их различие и иногда даже взаимную вражду. В Богемии чешский и немецкий элемент наложены друг на друга, как масло и вода в стакане. Турецкая политика разделения национальностей по религиям имела очень серьёзные последствия: она вызвала разрушение Востока. Возьмите город вроде Салоник или Смирны; вы найдете там пять или шесть общин, из которых каждая имеет свои воспоминания и который не имеют между собою почти ничего общего. Но сущность нации именно в том, чтобы все индивидуумы имели много общего, чтобы все они многое позабыли. Ни один француз не знает, бургунд он, алан или вестгот; всякий гражданин Франции должен забыть Варфоломеевскую ночь, убийства на Юге в XIII веке. Во Франции нет и десяти фамилий, которые могли бы доставить доказательна своего французского происхождения, да и то эти доказательства были бы недостаточны, благодаря тысяче неизвестных скрещений, которые могут разбить все системы генеалогов.

-93-

Современная нация — исторически результата целого ряда фактов, действующих в одном и том же направлении. Единство реализуется то династией (Франция), то непосредственным желанием провинций (Голландия, Швейцария, Бельгия), то общим духом, постепенно побеждающим капризы феодализма (Италия, Германия). Всегда глубокая причина предшествовала подобным образованиям. В подобных случаях принципы проявляются совершенно неожиданными случайностями. Мы видели, как в наши дни Италия была объединена своими поражениями, а Турция — обессилена своими победами. Всякое поражение подвигало Италию вперёд, всякая же победа губила Турцию, так как Италия — нация, а Турция (за исключением Малой Азии) не является таковой. Слава Франции — в том, что она провозгласила во время французской Революции, что нация существует по своей воле. Мы не должны находить дурным, если нам подражают. Принцип наций — наш принцип. Но что же такое нация? Почему Голландия — нация, а Ганновер и Великое Герцогство Пармское — не нации? Как Франция продолжает считать себя нацией, хотя созданный ею принцип исчез? Почему Швейцария с её тремя языками, двумя религиями, тремя или четырьмя племенами, нация, тогда как столь однородная Тоскана не нация? Почему Австрия государство, а не нация? Чем принцип национальностей отличается от принципа рас? Эти вопросы стремится уяснить всякий сознательный ум, чтобы быть в согласии с самим собой. Дела этого мира не управляются уже рассуждениями этого рода; но рассудительные люди стремятся пролить свет и на эту область, чтобы рассеять смущение, в котором обретаются поверхностные умы.

II

По мнению некоторых теоретиков-политиков, нация — это прежде всего династия, представляющая древнее завоевание, сначала принятое, а потом забытое массой народа. По мнению этих политиков, группировка провинций, созданная династией, её войнами, её браками, её договорами, оканчивает своё существование вместе с создавшей её династией. Совершенно верно, что большинство современных наций было создано фамилией феодального происхождения, которая заключила брачный договор с землей и была своего рода ядром централизации. Границы Франции в 1789-м году не были ни естественными, ни необходимыми. Широкий пояс, который капетингский дом прибавил к узким границам Верденскаго договора, был личным приобретением этого дома. В эпоху этих присоединений не имели представления ни об естественных границах, ни о праве наций, ни о желании провинций. Союз Англии, Ирландии и Шотландии был также делом династии. Италия только потому так долго не сделалась нацией, что среди её многочисленных правящих домов до нашего века ни один не стал центром единства. Странное явление представляет малоизвестный, полуитальянский остров

-94-

Сардиния, получивший королевский титул1. Голландия, образовавшаяся самостоятельно, актом героического решения, тем не менее вступила в тесные брачные отношения с Оранским домом и подверглась величайшим опасностями в день распадения этого союза.

Но абсолютен ли такой закон? Конечно, нет. Швейцария и Соединенные Штаты, образовавшиеся благодаря постепенным прибавкам, не имеют основания в династиях. Я не стану обсуждать этого вопроса по отношению к Франции. Для этого нужно было бы знать тайну будущего. Скажем только, что великое французское королевство было настолько национально, что на другой же день после его падения нация могла существовать без него. Кроме того, XVIII век изменил буквально всё. После долгих веков унижения, человек возвратился к античному духу, к уважению самого себя, к идее своих прав. Слова: «отечество», «гражданин», опять получили свой смысл. Только поэтому могла совершиться самая смелая операция, которая когда-либо производилась в истории; эту операцию можно сравнить с попыткой физиолога оживить в первоначальном единстве тело, у которого отняты мозг и сердце.

Нужно, следовательно, допустить, что нация может существовать и без династического принципа, и что даже нации, образованные династиями, могут отделиться от этих династий, не переставая, однако, существовать. В настоящее время нельзя поддерживать старый принцип, принимавший во внимание только право принцев; кроме права династий есть право наций. На каком же критерии основано это национальное право? По какому признаку оно узнается? Из какого осязаемого факта оно проистекает?

I. Из расы, — отвечают с уверенностью некоторые. Искусственные разделения, результат феодализма, браки владетельных принцев, конгрессы дипломатов не имеют вечного значения. Прочным и постоянным остается раса народов. Вот что составляет право, законность. Например, германская семья, по указанной теории, имеет право возвратить в свое лоно разъединённых членов германизма, если даже последние не желают этого присоединения. Права германизма на такую-то провинцию сильнее права жителей этой провинции на самих себя. Таким образом создается первичное право, аналогичное «божественному» праву королей: принцип наций заменяет этнографический принцип. Но это весьма крупная ошибка, которая погубила бы европейскую цивилизацию, если бы сделалась господствующей. Поскольку справедлив и законен принцип наций, постольку принцип первичного права рас узок и полон опасностей для истинного прогресса.

Мы признаем, что в древнем племени и городе раса имела первостепенное значение. Древние племя и город были только расширением семьи. В Спарте, Афинах все граж-


1 Савойский дом обязан своим королевским титулом только обладанию Сардинией (1720).

-95-

дане были родственниками в более или менее близкой степени. То же было у израильского народа и то же встречается ещё и теперь у арабских племен. От Афин, Спарты, израильского племени перенесемся в римскую империю. Положение совершенно изменяется. Сначала образованное насилием, а потом удерживаемое ради выгоды, это великое собрание городов и совершенно различных провинций наносит идее расы крайне тяжелый удар. Христианство, с его универсальным и абсолютным характером, оказывает ещё большее действие в том же направлении. Оно заключает тесный союз с римской империи, и вот, благодаря действию этих двух несравненных деятелей объединения, этнографические соображения на целые века уходят из управления человечеством.

Нашествие варваров было шагом вперёд по этой дороге, хотя с первого взгляда кажется обратное. Части варварских королевств не имели ничего этнографического; они регулировались силой или капризом завоевателей. Для них была совершенно безразлична раса подчиненных народностей. Карл Великий создал по-своему то, что сделал уже Рим: единую империю, составленную из весьма различных рас. Творцы Верденского договора, намечая неуклонно свои две большие линии от севера к югу, совершенно не заботились о расе людей, находившихся направо и налево от этих линий. Передвижения границ в течение средних веков также не обусловливались этнографическими стремлениями. Если последовательной политике дома Капетингов удалось сгруппировать под именем Франции части древней Галлии, то это отнюдь не действие стремления этих стран соединиться со своими родственными странами. Дофине, Прованс, Франш-Конте и не вспоминали о своём общем происхождении. Всякое галльское самосознание погибло, начиная со II века нашей эры, и только с помощью эрудиции мы нашли в наши дни ретроспективно индивидуальность галльского характера.

Итак, этнографические соображения не имели никакого значения в организации современных наций. Во Францию вошли кельты, иберы, германцы, в Германию — германцы, кельты, славяне. В Италии этнография спутана больше, чем во всех других странах. Там сталкиваются в неразгадываемом смешении галлы, этруски, пелазги, греки. Британские острова в своем целом представляюсь смесь кельтской и германской крови, отношения частей которой страшно трудно определить.

Истинно то, что нет чистых рас, и что основывать политику на этнографическом анализе значить превращать её в химеру. Самые большие страны, Англия, Франция, Италия, это те, в которых кровь наиболее перемешана. Составляет ли Германия исключение в этом отношении? Является ли она чисто германской страной? Какое заблуждение! Весь юг был галльским, весь восток, начиная от Эльбы, — славянским. А части, которая считают чисто германскими? Здесь мы подходим к одному из вопросов, относительно которых важно составить себе ясные мнения для предупреждения недоразумений.

-96-

Рассуждения относительно рас бесконечны, так как слово «раса» понималось историками-филологами и антропологами-физиологами в двух совершенно различных смыслах1. В антропологии раса имеет тот же смысл, что и в зоологии; она указывает на действительное происхождение, на родство по крови. Но изучение языков и истории не ведет к тем же делениям, что изучение физиологии. Слова брахицефалов, долихоцефалов не имеют места ни в истории, ни в филологии. В человеческой группе, создавшей языки и арийскую дисциплину, были уже и брахицефалы и долихоцефалы. Тоже нужно сказать и о первобытной группе, создавшей так называемые семитические языки и учреждения. Другими словами зоологические начала человечества бесконечно предшествуют началам культуры, цивилизации, языка. Первоначальные арийская, семитическая, туранская группы совсем не представляли физиологического единства. Такого рода группировки являются историческими фактами, происходившими в известную эпоху, — предположим, пятнадцать или двадцать тысяч лет тому назад, тогда как зоологические начала человечества теряются в неподдающейся вычислению дали. То, что называют германской расой филологически и исторически, представляет, наверное, очень характерное семейство в человеческом роде. Но является ли это семейством в антропологическом смысле? Конечно, нет. Появление германской индивидуальности относится к эпохе незадолго до Рождества Христова. Конечно, германские племена не вышли из земли в эту эпоху. Будучи до этого перемешаны со славянами в огромной неясной массе скифов, они не имели своей особой индивидуальности. Англичанин представляет тип в целом человечестве. Но типом того, что называют собственно англосаксонской расой2, не является ни британец времен Цезаря, ни англосакс, ни датчанин эпохи Канута, ни норманны эпохи Вильгельма Завоевателя; тип — это равнодействующая всего перечисленного. Француз не является ни галлом, ни франком, ни бургундом. Он вышел из огромной печи, в которой под начальством короля Франции были скреплены вместе самые различные элементы. Житель Джерсей или Гюернсей по происхождению ничем не отличается от норманнского населения соседней страны. В XI веке самый проницательный взгляд не мог бы заметить ни малейшего различия по двум сторонам канала. Только благодаря случайности Филипп Август не захватывает этих островов вместе с остальной Нормандией. Два народа, отделённые друг от друга около семисот лет тому назад, сделались не только чуждыми друг другу, но совершенно непохожими. Раса,


1 Эта точка зрения была развита в докладе, отчет о котором можно прочитать в бюллетене Association scientifique de France, 10 марта 1878 года.

2 Германские элементы не являются более значительными в Соединенном Королевстве, чем во Франции в тот, период, когда она обладала Эльзасом и Мецом. Германский язык только потому господствовал на Британских островах, что латинский не совершенно заменил кельтские наречия, как это было в Галлии.

-97-

как понимаем её мы, историки, есть нечто, что создается и разлагается. Изучение рас крайне важно для ученого, занимающегося историей человечества. Инстинктивное сознание, предшествовавшее составлению карты Европы, не считалось с расой, и первые нации Европы являются нациями преимущественно смешанной крови.

Сущность расы, главная при её происхождении, постепенно теряет свое значение. Человеческая история по существу своему отличается от зоологии. В человеческой истории раса не является всем, как у грызунов или кошачьих; поэтому нельзя прямо ощупывать черепа людей, потом брать их за горло и говорить: «Ты — нашей крови… ты принадлежишь нам!» Кроме антропологических черт есть разум, справедливость, истина, красота, которые одинаковы для всех. Будьте осторожны: эта этнографическая политика не безопасна. Сегодня вы применяете её против других, затем она будет обращена против вас самих. Вероятно ли, чтобы немцы, так высоко поднявшие знамя этнографии, не увидели, как славяне в свою очередь начнут исследовать имена деревень Саксонии и Люзаса, отыскивать следы Вильцев и Оботритов и требовать отчета за убийство и массовые продажи в рабство, совершенные Оттонами над их предками? Для всех хорошо уметь забывать.

Я очень люблю этнографию; эта наука представляет редкий интерес. Но любя её свободной, я не желаю видеть её применения к политике. В этнографии, как и во всех науках, системы изменяются; это — условие прогресса. Но изменялись ли бы и нации вместе с системами? Границы государства следовали бы колебаниям науки. Патриотизм зависел бы от более или менее парадоксальной диссертации. Тогда сказали бы патриоту: «Вы ошибались! вы проливали свою кровь по такому-то и такому-то поводу; вы считали себя кельтом, но в действительности вы германец». Затем через десять лет вам скажут, что вы славянин. Чтобы не извращать характера науки, избавим её от обязанности высказывать своё мнение относительно проблем, с которыми связано столько интересов. Будьте уверены, что, если мы поручим ей доставлять элементы для дипломатии, мы много раз будем заставать её в союзе с услужливостью. У науки есть лучшее дело: будем просто спрашивать у неё истину.

II. Только что сказанное нами о расе нужно сказать и о языке. Язык приглашает соединиться, но не принуждает к этому. Соединенные Штаты и Англия, испанская Америка и Испания говорят на одном и том же языке, но не составляют одной нации. Напротив, Швейцария, так хорошо созданная, — так как она создана согласием её различных частей, — насчитывает три или четыре языка. В человеке нечто стоит выше языка: это его желание. Желание Швейцарии объединиться, вопреки различию её языков, представляет более важный факт, чем сходство языка, достигаемое часто путем мучений.

Почетное для Франции явление в том, что она никогда не стремилась добиться единства языка мерами принуждения. Разве

-98-

нельзя иметь одни и те же чувства и мысли, любить одни и те же вещи на различных языках? Мы говорили только что о неудобстве ставить интернациональную политику в зависимость от этнографии. Было бы не меньшим неудобством ставить её в зависимость от сравнительной филологии. Предоставим этим интересным исследованиям полную свободу рассуждений; не будем вмешивать в них то, что изменило бы их ясность. Политическое значение, приписываемое языкам, проистекает оттого, что их считают признаками расы. Но такое мнение крайне ошибочно. Пруссия, где теперь говорят только по-немецки, несколько веков тому назад говорила на языке славян; в галльских странах говорят по-английски; Галлия и Испания говорят на первоначальном языке Альбы-Лонги; в Египте говорят на арабском. И таких примеров бесконечное множество. Даже в самом начале сходство языка не делало обязательным сходства расы. Возьмем первичное арийское или семитическое племя; там были рабы, говорившие на том же языке, что и их господа. Но тогда рабы часто принадлежали не к той расе, что их господин. Итак, повторяю: деления индоевропейских, семитических и других языков, созданные с таким удивительным умением сравнительной филологией, не совпадают с делениями антропологии. Языки — это историческая образования, которые дают мало указаний относительно крови говорящих на них и которые во всяком случай не могли бы наложить цепей на человеческую свободу, раз нужно определить семейство, с которым соединяются на жизнь и на смерть.

Обращая исключительное внимание как на язык, так и на расу, мы подвергаемся большим опасностям, большим неудобствам. Преувеличивая значение языка, мы замыкаем себя ограниченной, так называемой национальной культурой. Мы покидаем просторную арену человечества, чтобы замкнуться в условностях соотечественников. Нет ничего хуже для духа и пагубнее для цивилизации. Не будем забывать того основного принципа, что человек является разумным и нравственным существом, прежде чем он примкнет к тому или другому языку, станет членом той или иной расы, сделается приверженцем той или иной культуры. До французской, немецкой, итальянской культур была культура человеческая. Посмотрите на великих деятелей Возрождения: они не были ни французами, ни итальянцами, ни немцами. Благодаря своим сношениям с древностью, они нашли тайну истинного воспитания человеческого духа и посвятили ему свое тело и душу. Как хорошо они поступали!

III. Религия также не могла бы доставить достаточного основания для учреждения современной национальности. Сначала религия была связана с существованием самой социальной группы. Социальная группа представляла расширение семьи. Религия, обычаи — были обычаями семьи. Религия Афин была культом Афин, их мифических основателей, их законов, их обычаев. Она не заключала в себе никакой догматической теоло-

-99-

гии. Эта религия была во всем значении этого слова религией государства. Отказываясь признавать её, человек переставал быть афинянином. В сущности это был культ олицетворения Акрополя. Клясться на алтаре Аглавры1 значило приносить клятву, умереть за отечество. Эта религия была эквивалентом того, чем является у нас метание жребия или культ знамени. Отказаться от участия в этом культе было равносильно отказу от военной службы в наших современных обществах. Это значило объявить, что перестаешь быть афинянином. С другой стороны, ясно что такой культ не имел смысла для того, кто не жил в Афинах. Поэтому и не было никакого прозелитизма, чтобы заставлять иностранцев принять этот культ; рабы Афин не исповедовали его. То же было в некоторых незначительных республиках средних веков. Нельзя было быть хорошим венецианцем, не поклявшись святым Марком, нельзя было быть хорошим амальфитанцем, не считая святого Андрея выше всех святых рая. В этих маленьких обществах то, что вызывало впоследствии преследование, тиранию, было сначала законно и так же принято, как наш обычай в первый день года поздравлять отца семьи и приносить ему пожелания.

То, что было истинным в Спарте, Афинах, перестало быть таковым в королевствах, вышедших из завоеваний Александра, и особенно в римской империи. Преследования Антиоха Епифана, имевшие целью принудить Восток принять культ Юпитера Олимпийского, преследования римской империи для поддержания государственной религии — были ошибкой, преступлением, настоящим абсурдом. В наши дни положение совершенно ясно. Теперь уже нет масс, одинаково верующих. Каждый верит по-своему, как может, как хочет. В настоящее время уже нет государственной религии: можно быть французом, англичанином, немцем, будучи католиком, протестантом, иудеем, не исповедуя даже никакого культа. Религия сделалась совершенно индивидуальной; она принимает во внимание сознание каждого. Теперь уже нет деления стран на католические и протестантские. Религия, пятьдесят два года тому назад бывшая столь важным элементом при образовании Бельгии, сохраняет всё своё значение во внутреннем судилище каждого, но она уже не намечает границ народов.

IV. Общность интересов, конечно, представляет могущественную связь между людьми. Но достаточно ли одних интересов, чтобы создать нацию? Не думаю. Общность интересов создает торговые договоры. В национальности есть одна сторона чувства: она и душа, и тело одновременно. Но Zollverein — не отечество.

V. География, — то, что называют естественными границами, — бесспорно имела большое влияние при разделении наций. География — это один из главных факторов истории. По рекам расы передвигались, горы их задерживали. Первые благоприятствовали, вторые направляли исторические движения. Но можно ли


1 Аглавра — это сам Акрополь, посвятявший себя спасению отечества.

-100-

сказать, как думают некоторые, что границы нации занесены на карту и что эта нация имеет право подчинять себе всё то, что необходимо для закругления некоторых контуров, для достижения такой-то горы или реки, которой приписывают способность ограничивать a priori? Я не знаю другой более произвольной, более пагубной доктрины. Этим оправдывают всякое насилие. Хорошо. Но разве горы или реки составляют эти якобы естественные границы? Бесспорно, что горы разделяют, но реки скорее соединяют. Кроме того, все горы не могли бы отрезывать государства друг от друга. Какие же горы разделяют, какие нет? От Биаррица до Торнео нет ни одного устья реки, которое имело бы другой характер. Если бы истории было угодно, то Луара, Сена, Маас, Эльба, Одер, так же, как и Рейн, имели бы этот характер естественной границы, благодаря которому было совершено столько нарушений основного права: желания людей. Говорят о стратегических соображениях. Нет ничего абсолютного: ясно, что необходимости нужно сделать много уступок. Но в этих уступках не следует заходить слишком далеко. Ведь тогда все будут требовать своих военных уступок, и войнам не будет конца. Нет, территория, как и раса, не создает нации. Земля доставляет субстрат, поле для борьбы и труда; человек доставляет душу. Человек весь проявляется в создании того священного явленья, которое называют народом. Для этого недостаточно истории. Нация — это духовный принцип, результат глубоких усложнений истории, духовная семья, а не группа, определяемая формой поверхности.

Мы только что видели то, чего недостаточно для создания такого духовного принципа: раса, язык, интересы, религиозное родство, география, военные потребности. Что же нужно ещё? В виду сказанного раньше, мне нечего надолго удерживать ваше внимание.

III.

Нация — это душа, духовный принцип. Две вещи, являющиеся в сущности одною, составляют эту душу, этот духовный принцип. Одна — в прошлом, другая — в будущем. Одна — это общее обладание богатым наследием воспоминаний, другая — общее соглашение, желание жить вместе, продолжать сообща пользоваться доставшимся неразделенным наследством. Человек, милостивые государи, не появляется сразу. Нация, как и индивидуумы, это результат продолжительных усилий, жертв и самоотречения. Культ предков — самый законный из всех; предки сделали нас такими, какими мы являемся в настоящее время. Героическое прошлое, великие люди, слава (но истинная), — вот главный капитал, на котором основывается национальная идея. Иметь общую славу в прошлом, общие желания в будущем, совершить вместе великие поступки, желать их и в будущем — вот главные условия для того, чтобы быть народом. Любят пропорционально жертвам, на

-101-

которые согласились, пропорционально бедам, которые пришлось перенести. Любят тот дом, который строили и теперь переносят. Спартанская песня: «Мы то, чем вы были; мы будем тем, чем вы являетесь теперь», — это по своей простоте лучший гимн всякого отечества.

Разделять в прошлом общую славу и общие сожаления, осуществлять в будущем ту же программу, вместе страдать, наслаждаться, надеяться, вот что лучше общих таможен и границ, соответствующих стратегическим соображениям; вот что понимается, несмотря на различия расы и языка. Я сказал только что: «вместе страдать». Да, общие страдания соединяют больше, чем общие радости. В деле национальных воспоминаний траур имеет большее значение, чем триумф: траур накладывает обязанности, траур вызывает общие усилия.

Итак, нация — это великая солидарность, устанавливаемая чувством жертв, которые уже сделаны и которые расположены сделать в будущем. Нация предполагает прошедшее, но в настоящем она резюмируется вполне осязаемым фактом: это ясно выраженное желание продолжать общую жизнь. Существование нации — это (если можно так выразиться) повседневный плебисцит, как существование индивидуума — вечное утверждение жизни. О, я знаю, это менее метафизично, чем божественное право, менее жестоко, чем предполагаемое историческое право. В той системе, которую я вам предлагаю, нация, как и король, не имеет право говорить провинции: «ты мне принадлежишь, я беру тебя». Для нас провинция — это её обитатели; если кто-нибудь имеет право давать советы в такого рода делах, то это прежде всего жители провинции. Для нации никогда не представляло настоящей выгоды присоединять или удерживать страну вопреки её желанию. В конце концов, желание нации — единственный законный критерий, к которому нужно всегда возвращаться.

Мы изгнали из политики метафизические и теологические абстракции. Что же остается после этого? Остается человек, его желания, его потребности. Вы скажете, что вымирание языка, дробление наций представляют следствие системы, предоставляющей эти старые организмы мало просвещенным желаниям. Ясно, что в подобного рода вопросах ни один принцип нельзя доводить до крайности. Истины этого рода приложимы только в своем целом и притом только в общем значении. Желания людей изменяются. Но что не изменяется здесь на земле? Нации не вечны. Они имели начало, будут иметь и конец. Вероятно, их заменит конфедерация европейских стран. Но не таков закон настоящего века. В настоящее время существование наций хорошо, даже необходимо. Существование их — гарантия свободы, которая исчезла бы, если бы у мира был только один закон, один господин.

Своими различными, часто противоположными способностями нации служат общему делу цивилизации; все они вносят свой голос в великий концерт человечества, который в общем представляет наивысшую идеальную действительность, до-

-102-

стигнутую нами. В изолированном состоянии у них есть слабые стороны. Я часто говорю, что был бы самым невыносимым из всех людей тот индивидуум, который имел бы недостатки, считаемые у нации хорошими качествами, который удовлетворялся бы суетной славой, который был бы завистлив, эгоистичен, сварлив и не мог бы ничего выносить, не обнажая шпагу. Но все эти частные диссонансы могут исчезнуть в целом. Бедное человечество! Сколько ты перенесло! Сколько испытаний ещё ожидает тебя! Пусть же руководит тобою дух мудрости, чтобы предохранить тебя от бесчисленных опасностей, которыми усеян твой путь!

Резюмирую свое мнение. Человек — не раб ни расы, ни языка, ни религии, ни течения рек, ни направления горных цепей. Великое скопление людей со здравым смыслом и пылающим сердцем создает моральное сознание, называемое нацией. Поскольку это моральное сознание доказывает свою силу жертвами, которые требуют отречения индивидуума на пользу общества, оно законно, имеет право на существование. Раз возникают сомнения относительно границ, советуйтесь со спорящими народами. Они имеют право иметь своё мнение по этому вопросу. Это заставит улыбнуться политиков-метафизиков, этих непогрешимых, которые ошибаются всю свою жизнь и, с высоты своих высших принципов, с сожалением относятся к нашей земной душе. «Совещаться с народами! Какая наивность! Вот какие злосчастные французские идеи хотят заменить дипломатию и войну ребячески-наивными средствами». — Подождем, милостивые государи! Пусть теперь господствуют эти метафизики! Мы сумеем выносить презрение сильных. Может быть, после долгих бесплодных разглагольствований вернутся к нашим скромным эмпирическим решениям. В известные эпохи средство иметь право в будущем — это уметь в настоящем решиться быть несовременным.

Примечания:

1 Эта статья взята из сборника произведений Э. Ренана: «Discours et Conference», часть которого в виде речей появилась уже в V-м томе «Собрания сочинений Эрнеста Ренана».

Ренан Э. Что такое нация? // Ренан Э. Собрание сочинений в 12-ти томах. Перевод с французского под редакцией В.Н. Михайловского. Т.6. Киев, 1902. С.87-101.


Далее читайте:

Ренан (Renan) Жозеф Эрнест (1823-1892) знаменитый французский историк и писатель.

Ренан Э. Участие семитических народов в истории цивилизации // Ренан Э. Собрание сочинений в 12-ти томах. Перевод с французского под редакцией В.Н. Михайловского. Т.6. Киев, 1902. С.105-118.

Гобино, Жозеф Артур де —  Опыт о неравенстве человеческих рас, Москва, «Одиссей» — «Олма-пресс», 2001 г.

Дебольский Н.Г. О начале народности.

Дебольский Н.Г. Начало национальностей в русском и немецком освещении.

Чемберлен Х.С. Арийское миросозерцание.

Чемберлен Х.С. Славяногерманцы.

 

 

Без жертв не может быть победы

режиссер Майкл Бэй
сценарий Арт Маркам, Мэтт Холлоуэй, Кен Нолан
сюжет Акива Голдсман, Арт Маркум, Мэтт Холлоуэй, Кен Нолан , Сантьяго Кабрера, Джон Туртурро, Стэнли Туччи; Персонажи-трансформеры, озвученные Питером Калленом, Джоном Гудманом, Стивом Бушеми
, представленные Paramount Pictures совместно с Hasbro
, имеют рейтинг PG-13 за насилие и интенсивные эпизоды научно-фантастических действий, язык и некоторые намеки
продолжительность: 149 минут

 

Космология поп-культуры поднимает миф о короле Артуре, чтобы вышить предысторию в «Трансформеры: Последний рыцарь».Пятый фильм основанной на игрушках франшизы режиссера Майкла Бэя представляет собой летний экшн-спектакль. Хаос компьютерной графики проработан как никогда тщательно. Бэй может одурманить почти возвышенно. Созданный шестью редакторами, этот практический шоумен напоминает о трехглазом Шиве, индуистском боге, известном как «трансформер», у которого может быть до десяти рук.

С момента дебюта «Трансформеров» в 2007 году я смотрел на декорации кинотеатра аттракционов Бэя. Футуристско-вортицистская детализация металлических бегемотов, превращающихся за считанные секунды в автомобили, грузовики, мотоциклы, вертолеты, реактивные самолеты, подводные лодки, магнитофоны, ноутбуки, телевизоры с плоским экраном, красотки в университетских городках, динозавры и огнедышащие драконы, поражает глаз.

Барабанные перепонки выдерживают побочное повреждение. То же самое можно сказать о Чикаго, Шанхае и других невезучих земных локациях, где фракции «разумных механических существ» с опустошенной гражданской войной планеты Кибертрон продолжают свою многовековую «кровную месть». Слоган 2007 года информировал нас: «Их война. Наш мир.»

Автоботы «боролись за свободу», а десептиконы «мечтали о тирании», — повествует Оптимус Прайм (озвученный Питером Калленом) в третьем фильме. Он — все его виды имеют мужской пол — является ключевым повторяющимся автоботом (автономным роботизированным организмом).В 2017 году он столкнется с кризисом самопознания, встретившись со своим создателем.

Hasbro Industries импортировала игрушки-трансформеры из Японии в 1984 году, через четыре месяца после того, как Tonka Corp. начала распространять аналогичную линию игрушек GoBots. (Hasbro Industries, переименованная в Hasbro, Inc., купила Tonka в 1991 году). Мужская фигурка Джо в образе «G.I. Joe: A Real American Hero», контртеррорист, сражающийся с международными злодеями из Cobra Command в 1982 году. В разработке находится сценарий, в котором Г.I. Джо и Трансформеры на экране.

Рекламная кампания десятилетней давности раздула: «[режиссер/исполнительный продюсер] Майкл Бэй ( Армагеддон ) и [исполнительный продюсер] Стивен Спилберг ( Война миров ) меняют историю кино с их потрясающими и революционными визуализация!»

Сражения и погони в

Bay изобретательны, но то, что происходит между ними, — нет. Семь писателей заполняют 149 минут «Трансформеров: Последний рыцарь» бесстрашными аутсайдерами, раскрывающими диковинную правду, лежащую в основе развенчанного мифа, и спасают Землю от уничтожения инопланетянами.В основном действие происходит в современной Англии — Стоунхендж и Даунинг-стрит, 10 — среди мест съемок — последний фильм Бэя вызывает в воображении досовременный пакт и пророчество.

Как и в «Прометее» и «Секретных материалах», появляются доказательства прибытия инопланетян. Возможно, мы опоздали на Землю. Самый конец пятого фильма намекает на то, что шестой будет доработан. Этот может быть последним Трансформером для Бэя, который говорит, что передает руководство другим. Три месяца назад он сказал MTV News, что намечается еще 14 фильмов о Трансформерах.

«Трансформеры: Последний рыцарь» разворачивается среди CGI-руин Солдатского поля в Чикаго. Умирающий рыцарь-автобот, прибывший с планеты Кибертрон не менее 1600 лет назад, вручает талисман с кибертронской гравировкой изобретателю из Техаса, управляющему свалкой Бесплодных земель, чтобы спрятать незаконных пришельцев от частных военизированных сил реагирования Трансформеров. Седьмой сектор — «отделение правительства с особым доступом, тайно созванное при президенте Гувере» — больше не следит за земными трансформерами.

В названии фильма «Последний рыцарь» Марк Уолберг повторяет свою роль Кейда Йегера из четвертого фильма «Трансформеры: Эпоха истребления». За исключением того, что теперь этот техасец в бегах похож на начальника станции подземной железной дороги для своих приятелей-автоботов. Ссылка на аболиционистов вряд ли надуманная. Позже поищите фотографию Харриет Табман. В первых трех фильмах Шайа Лабаф играл главного друга автоботов. Мы следили за тем, как его персонаж Сэм Уитвики заканчивает среднюю школу, поступает в колледж и получает свою первую работу.Президент США Барак Обама наградил его медалью за героизм.

Йегер, вдовец с дочерью, учится в колледже, в итерации 2017 года работает в паре с Вивиан Уэмбли (Лора Хэддок), профессором английской истории Оксфордского университета. Мы впервые встречаемся с ней за игрой в поло. Товарищ по команде насмехается над ней за то, что она «одинокая». В своей следующей сцене она говорит Паффи и другим детям во время экскурсии по лондонскому музею, что все эти легенды об Артуре, Ланселоте, Мерлине и Персивале — «лошадиное дерьмо». Представьте ее шок, когда она обнаружила, что у нее общая ДНК с одним из них.

«Вам не нужно спасать мир. Тебе нужна чертова подружка», — советует дочь Йегера в телефонном звонке, прерванном, чтобы помешать сборщикам разведданных правительства США.

Уэмбли и Йегера объединяет сэр Эдмунд Бертон (Энтони Хопкинс), «последний из Ордена Витвиккан». Бертон рассказывает внутреннюю историю этого «тайного общества», основанного «для защиты тайной истории Трансформеров здесь, на Земле». Список из 40 поколений включает Леонардо да Винчи, Уильяма Шекспира, Вольфганга Амадея Моцарта, Екатерину Великую, Авраама Линкольна, Фредерика Дугласа, Харриет Табман, Орвилла и Уилбура Райтов, Альберта Эйнштейна, Николы Теслы, Стивена Хокинга и даже Сэма Уитвики.

«Ваш отец был членом», — сообщает Бертон «Уэмбли». Она узнает, что Мерлин был настоящим. Мы сами видели его во вступительной сцене: «Англия — Средневековье». Мерлин (Стэнли Туччи) пьян и опаздывает на битву, в которой Артур (Лиам Гарриган) и его армия «численно превосходят сто к одному». Мерлин выпрашивает военную магию у трансформеров, прячущихся в местной пещере. Они используют трехголового дракона, чтобы победить. Разоблачитель легенд об огнедышащих, Уэмбли всегда думал, что катапульты Артура бросали огненные шары в саксонских захватчиков.Paramount Pictures бросает огненные шары компьютерной графики через вступительные титры в аудиторию.

Мерлин также получает секретный сверхмощный посох от Трансформеров. Только он или наследник может владеть им. В умелых руках он когда-нибудь спасет мир. «Вы, мисс Вивиан, — последний потомок Мерлина здесь, на Земле, и поэтому вы — наша последняя надежда», — заявляет Бертон. И тут же, на самой последней странице 40-го тома запыленного тома с генеалогическим древом Мерлина, есть неопровержимая фотография Вивиан Уэмбли размером 8×10.Только ее хватка может активировать давно потерянный посох. Теперь она и янки объединились как спасители Земли.

Экранные персонажи «Трансформеров

» — люди и инопланетяне — никогда не пишутся с такой любовью, как сочиняются спецэффекты и саундтрек. Сумасшедший диалог между Йегером и Уэмбли находится на уровне школьного двора. Она приказывает: «Ах ты, американец, заткнись». В более поздней сцене он возвращается со словами: «Вы, англичанка, заткнитесь». Они спорят из-за того, что неправильно расслышали «целомудренный» как «преследуемый». Вздрагиваешь, когда слышишь, как сэр Энтони Хопкинс использует слова «чувак» и «придурок».Его робо-дворецкий Когман размером с человека (озвучивает Джим Картер) фыркает: «Не дерьмо, Шерлок».

Создается впечатление, что сценаристы оправдывают свои ошибки, вставляя раннюю сцену, в которой четверо чикагских мальчиков вторгаются в Зону загрязнения инопланетянами в поисках сувениров-роботов. «Мы дети», — советует их лидер своим соратникам. «Мы можем уйти от чего угодно».

Небрежное написание приводит к тому, что разные персонажи относятся к одной и той же планете как «Унитрон» и «Юникрон». В мире Бэя слова «раса» и «вид» взаимозаменяемы: все человечество — это одна «раса» и один «вид», а все Трансформеры представляют единую «расу» и «вид».«Это бинарный космос. «Два вида в состоянии войны. Одна плоть, один металл», — рассказывает Бертон.

В предыдущем фильме Йегер назвал ирландского бойфренда своей дочери «Счастливчиками» и высмеял его акцент «Лепрекон». «В Ирландии вам надерут задницу за такие слова», — посоветовал Шейн (Джек Рейнор). Йегер получает еще один отпор в «Трансформеры: Последний рыцарь», когда полицейский из числа коренных американцев (Джил Бирмингем) жалуется, что Йегер, называющий его «вождем», является «смутно расистским».

Строки, исходящие от «речевых процессоров» Трансформеров, предназначены для людей, которые когда-то играли с игрушками Hasbro, читали комиксы о Трансформерах, смотрели мультфильмы о Трансформерах и играли в видеоигры о Трансформерах.А может и дальше так себя развлекать. Автоботы и десептиконы звучат как мачо-байкеры и нерегулярные военные. Можно подумать, что со всей их быстрой трансформируемостью сценаристы задействуют политику идентичности и разнообразия, которая оживляет так много повествований о супергероях (например, «Люди Икс»). Вместо этого эти англоговорящие по умолчанию ведут подростковую болтовню.

Первым автоботом, появившимся на большом экране Бэя, стал Бамблби. На виду у всех скрывается modus operandi Трансформеров в технопространстве Земли.Этот конкретный инопланетянин превращается в желто-черный Camaro 1977 года выпуска, который появляется на стоянке подержанных автомобилей. Владелец понятия не имеет, как он туда попал, но продает его Сэму Уитвики в первом фильме «Трансформеры».

Ни один актер озвучивания Бамблби не указан в первых четырех фильмах, потому что этот компьютерный персонаж немой из-за ранее полученных повреждений в бою. Все его диалоги взяты из рок-песен и реплик из фильмов. По иронии судьбы, его поп-культурные вкусы в сэмплировании придают ему более характерную индивидуальность, чем его озвученные сверстники.В конце пятого фильма у него установлены два разных «голосовых процессора». Эрик Аадал, давний звукорежиссер Бэя и главный звукорежиссер, озвучивает здесь несколько реплик Бамблби. Этот автобот озаглавит приквел/побочный фильм, запланированный на июнь следующего года.

Ошибки в сценариях могут озадачить. Кажется, что в каждом фильме «Трансформеры» американцы обнаруживают старого Трансформера в отдаленном месте, например, за Полярным кругом. Эта сущность была «обратно спроектирована», начиная с 1935 года. Среди технологий «современной эпохи» появились: «автомобили.Довольно неточно о сроках появления двигателей внутреннего сгорания. Генри Форд представил свою модель T в 1908 году.

Бессмысленная точность встречается в фильме 2014 года. Инопланетяне частично или полностью превратили Землю в Трансформиум «65 миллионов» лет назад. И это «Б.К.» быть ясным. Инопланетяне также побывали в «17 000 г. до н.э.» Оптимус Прайм бесконечно разглашает: «Они были здесь всегда». Этот голос за кадром также используется в качестве слогана.

Диалоги и слоганы перепрофилируют рекламу Hasbro. “Больше, чем кажется на первый взгляд!” читает рекламу 1984 года, рекламирующую игрушку Hasbro, которая трансформируется между десептиконом и пистолетом Walther P-38.«От 5 лет и старше». Оптимус Прайм использует одно и то же выражение в «Трансформерах» для обозначения оптики как людей, так и Трансформеров. Это снова появляется в статье 2017 года в Американском журнале экономики и социологии, в которой «расспрашиваются» первые два фильма о Трансформерах. «[В] этих товарах гораздо больше, чем кажется на первый взгляд: они также являются замаскированными рекламными акциями Министерства обороны США», — утверждает доцент Онтарио по коммуникациям.

Маркетинговая проза временами не соответствует действительности: «Последний рыцарь» разбивает основные мифы о франшизе «Трансформеры».Здесь такого не увидишь. Ничто не демистифицируется и не деконструируется. Этот фильм соответствует тому, что было раньше, и продолжает историю. Несмотря на то, что три сценариста, которым приписывают этот сценарий и историю, не работали над более ранними фильмами о Трансформерах.

Создатели фильма позволяют себе одну остроумную рефлексию. Музыка нарастает, когда Бертон произносит весомые строки из древних преданий о 12 рыцарях короля Артура и их 12 инопланетных союзниках-рыцарях-хранителях. Как только мы слышим перегруженное крещендо, мы замечаем, как Когман играет на органе на заднем плане.«Вы снова испортили момент», — кричит Бертон, 12-й граф Фолган. «Я пытался сделать этот момент более эпичным, — умоляет его адъютант. «Легенда гласит, что когда-нибудь будет выбран последний рыцарь и начнется борьба за спасение мира», — продолжает Бертон, который всегда неправильно называет фамилию Йегера. — Похоже, мистер Кейд, что этот последний рыцарь и есть вы. Cue нарастающий закадровый хор. Бертон приказывает Когману: «Прекрати!»

Когда в 2014 году вышел его фильм «Трансформеры», Бэй сказал писательнице Mother Jones: «Да, я политический человек, и у меня есть свои взгляды на Америку… Я не чувствую необходимости выходить и говорить людям, во что верить политически.В прошлом году The New Yorker опубликовал сатиру под заголовком «Дональд Трамп выбирает Майкла Бэя в качестве кандидата на пост кандидата».

Два слогана фильма «Трансформеры» (2007) запустили идею франшизы: «Их война. Наш мир.» и «Большинство пришли, чтобы уничтожить нас. Некоторые пришли, чтобы защитить нас.

Сначала США становятся межпланетным наблюдателем, но затем становятся союзниками автоботов, но затем пытаются изгнать этих конфликтных беженцев. В более поздних эпизодах американские руководители и представители АНБ будут заключать тайные сделки с десептиконами.

Тематический крючок, связанный с пятью фильмами, — это Министерство внутренней безопасности. Трансформеры классифицируются как «инопланетные террористы» в четвертом разряде. Неинопланетные террористы отсутствуют. Во втором есть мимолетная ссылка на 11 сентября. Когда десептиконы нанесли удар, телеведущий сообщил, что страна находится в «состоянии дельты, что является самым высоким уровнем, на котором мы были с 11 сентября».

десептикона в первом фильме нацелились на военные компьютеры США в Центральном командовании специальных операций в пустыне Катара.Второй фильм Бэя составил Закон о секретном сотрудничестве инопланетян и автоботов и Договор о небиологических внеземных видах. Неназванный премьер-министр Великобритании (Марк Декстер) разговаривает по телефону и спрашивает о неназванном «американском преступнике». президент» и «Путин» в фильме 2017 года. Бэй пропускает традиционную сцену из других фильмов о нападении пришельцев: монтаж мировых столиц, выступающих единым фронтом для самообороны.

Фильмы «

Трансформеры» придают универсальность проблеме национальной безопасности. Гражданская война разрушила Кибертрон. Это подвергает Землю опасности.Здесь ищут убежища автоботы. Преследующие их десептиконы всегда ищут какой-нибудь кибертонский источник энергии и совершенное оружие, чтобы уничтожить автоботов. И они стремятся владычествовать над Землей как ресурсом для восстановления Кибертрона. Во вселенной Бэя ни один дом не находится в безопасности.

«Земля, единственное место во вселенной, люди которого позволили мне называть его своим домом», — делится Оптимус Прайм с Йегером в «Трансформеры: Последний рыцарь». Тем не менее, как отмечает Бертон: «Трансформеры объявлены незаконными на Земле». Этот фильм знакомит с бездомной 14-летней Изабеллой (Изабелла Монер), осиротевшей в результате ракетного удара десептиконов во время битвы за Чикаго.Спрятавшись среди обломков, она стоит рядом со стигматизированными, стереотипными автоботами: «Кто-то должен позаботиться о них. Они напуганы, они потеряны. Ни места, ни дома, ни семьи. Вы знаете, каково это?» Этот воспитательный боевик — борец за социальную справедливость для нелегалов. Йегер и его товарищи Автоботы позволили ей следовать за ними.

«Все, что им нужно, — это дом, и вы это знаете», — спорит Йегер с подполковником Уильямом Ленноксом (Джош Дюамель). «Вы толкаете их, и они отталкивают вас». Леннокс возражает: «На чьей ты стороне? Они все плохие.Трансформер-фоб и мошенник ЦРУ. Чиновник (Келси Грэммер) в предыдущем фильме настаивал: «Нет хороших пришельцев или плохих пришельцев, Йегер. Есть только мы и они!»

Леннокс сражался вместе с Йегером, Оптимусом Праймом, Бамблби и другими автоботами против десептиконов в первых трех фильмах, где он был капитаном, майором и полковником соответственно. Старший мастер-сержант Эппс (Тайрез Гибсон), борясь за правое дело в тех же фильмах, отмечал: «Мы вместе пролили кровь, пот и металл.«Трансформеры объявлены вне закона на Земле, — рассказывает Бертон.

Теперь Леннокс опасается, что все больше и больше пришельцев из диаспоры находят свой путь на Землю. Он и не подозревает, что фильм закончится рассказчиком-инопланетянином, передающим в космос самонаводящийся маяк: «Я — Оптимус Прайм. Вызов всех автоботов. Пора возвращаться домой». Он имеет в виду Землю, а не Кибертрон. В заключительных строках первого фильма Оптимус Прайм назвал Землю «новым миром, который можно назвать домом».

«Друзья?», — реагирует Леннокс. «Это вторжение.Однажды мы просыпаемся. Они главные». Во втором фильме он сообщил своим коммандос: «Это шесть контактов с противником за восемь месяцев». А Оптимус Прайм проинформировал генерала Моршауэра (Гленн Моршауэр): «В этом году наш альянс отменил шесть вторжений десептиконов, каждое на разных континентах». В третьем фильме «Трансформеры» Оптимус Прайм рассказал, как автоботы также служили своим хозяевам в качестве неофициальных миротворцев Организации Объединенных Наций: «Итак, теперь мы помогаем нашим союзникам в разрешении человеческих конфликтов, чтобы предотвратить причинение человечеством вреда самому себе.

Членовредительство было в ходу в Чикаго. Десептиконы вступили в сговор с изменниками, укрывшимися в Башне Трампа. Их цель? Приобретите «рабскую рабочую силу» из «шести миллиардов» людей, чтобы «восстановить Кибертрон». Сентинел Прайм (озвученный Леонардом Нимой) постановил: «Теперь пришло время рабам Земли признать своих хозяев. Заблокируйте город». Руины последовавшей битвы за Чикаго, в которой погибло 1300 человек, — это то место, где Изабелла и Йегер встретятся в фильме 2017 года. (Поставив хэштег #MidasTouch, Дональд Трамп заявил о своей заслуге в создании «летнего блокбастера» 2011 года в своем твите от 13 августа 2012 года.)

«Наказать и поработить» — насмешливый девиз, принятый десептиконом, замаскированным под полицейскую машину в 2007 и 2017 годах. объедините усилия, иначе мы все станем их рабами».

Сценаристы

Бэя не вставляют диалогов об историческом, земном рабстве. Тем не менее, соответствующий афоризм, который повторяется как линия диалога, девиз и слоган, действительно совпадает с цитатой 1942 года в журнале Vogue о Японии, порабощающей Китай.

«Без жертв не может быть победы!» — боевой клич средневековых английских воинов, отражающих саксонских захватчиков в фильме «Трансформеры: Последний рыцарь». Paramount Pictures использует эту линию в своей рекламе. Бертон читает лекцию Уэмбли и Йегеру: «На протяжении веков говорили, что не может быть победы без жертв». На уроке истории в 11-м классе Сэм сделал «отчет по семейной генеалогии» в «Трансформерах». Его прапрадед капитан Арчибальд Уитвики (Уильям Морган Шеппард), увиденный в воспоминаниях, призывал свою группу исследователей Арктики: «Нет жертв, нет победы!» Это семейный девиз.

«Никакой жертвы… нет победы» — также заголовок репортажа Агнес Смедли в номере Vogue от 15 апреля 1942 года. Расположившись вместе с Новой 4-й китайской армией в госпитале недалеко от фронта, Смедли цитирует пожилую китаянку, сопротивлявшуюся японским захватчикам: «Без жертв нет победы. Мы не хотим быть рабами дьявола».

Свобода под угрозой по всей галактике. «Свобода — это право всех живых существ», — заявил Оптимус Прайм в 2007 году. Слоган 2011 года предупреждал: «Последний рубеж Земли.Борьба за нашу свободу начинается». Бэй использует такие анекдотические остроты только для проведения удивительных маневров, а не для отступления от прав человека или инопланетян. Нам еще предстоит увидеть Dialecticon или Kantbot в списке автономных роботизированных организмов.

Другой философский наполнитель для размышлений о происхождении. «Трансформеры: Последний рыцарь» продолжает тему, представленную в «Трансформеры: Эпоха истребления». Оптимус Прайм пообещал: «Автоботы, мы докажем, кто мы и зачем мы здесь!» Его последними строками были: «Во Вселенной есть тайны, которые нам никогда не суждено было разгадать.Но кто мы и почему мы здесь, среди них нет». Чтобы получить ответы, он путешествует по галактике к разрушенному Кибертрону и встречает Создателя, известного как Квинтесса (Джемма Чан), «Расцвет жизни». Женский пол, Квинтесса создает Трансформеров и может их переделывать. Она использует его волю для своих замыслов на Земле.

Квинтесса квалифицируется как Разумный Дизайнер. Креационисты могут кричать о ереси. Бэй не знает, к какой форме жизни относятся Трансформеры. «Они изменились» со времен первого фильма, предупредил слоган для второго.Дарвинисты заметят, что ничего подобного естественному отбору не происходит. Персонажи по-разному относятся к «геному», «хромосомам» Трансформеров (которые каким-то образом «заразны [заразны]») и «детенышам». Когда Трансформер, лишенный силы, перезагружается, говорят, что он «перевоплощается» или «воскрешается [ред]».

У каждого трансформера

есть «источник энергии» в центре грудной клетки (или средостения, термин, который студенты-медики должны были запомнить в Анатомии 101). Он светится бледно-голубым светом, как и все инопланетные энергии в земном кино.Без написания на экране это звучит как Allspark. «Он содержит нашу жизненную силу и наши воспоминания», — говорит Оптимус Прайм. «Да, мы называем это душой», — отвечает Йегер. Сэм достал осколок. Помимо передачи кибертонских символов в его голову, это позволило ему прочитать «книгу по астрономии на 903 страницах за 32,6 секунды» и маниакально написать загадочные формулы на доске в его классе астрономии 101.

Христианство и другие вероисповедания не учитываются. Трансформеры оказывают небольшое теологическое влияние на американцев.«Извините, вы Зубная фея?» — спрашивает маленькая девочка в ту ночь, когда один из 30-футовых инопланетян прорезает ее пригородный двор. «Вы должны задаться вопросом: если Бог создал нас по Своему образу, то кто создал его?» — спрашивает Эппс в единственной в своем роде фразе во всех пяти фильмах.

«Когда-то мы были богами, все мы!», — говорит Сентинел Прайм, бывший наставник Оптимуса Прайма на Кибертроне. Этот ренегат впервые появился в сюжетной линии фильма «Трансформеры: Тьма луны» 2011 года. Во время гражданской войны он бежал с их планеты со столбами космического моста, но разбился на нашей Луне.В 1961 году США и СССР обнаружили его космический корабль. Правительство тайно переместило обездвиженного Прайма, находившегося на борту, на Землю. Начались секретные исследования. Как это было в 1935 году, когда другой Трансформер был тайно перевезен с места крушения за Полярным кругом в секретный исследовательский центр.

Если все трансформеры были богами на своей планете, то кем были меньшие жители, поклоняющиеся им верующие? Теперь есть только одна, и она звучит как божество со строчной буквой «g», которое разобожествило Трансформеров.Квинтесса упрекает Оптимуса Прайма: «Ты посмел ударить своего бога?»

Сила божественного уровня принимает форму сверхвысоких технологий, которые лежат в основе каждого сюжета Трансформеров. Десептиконы — самые сильные искатели власти, как физической, так и политической. Автоботы обычно мешают их квестам. На карту поставлены Allspark, Cube, Energon, Seeds и Transformium. Каждый фильм добавляет элемент сюжета из давних-давних времен, который рассказывает нам, как эти могущественные ресурсы попали из Кибертона на Землю. Сюжеты увеличивают продолжительность фильма «Трансформеры» — от 143 до 165 минут — с промежуточными охотами, чтобы найти подсказки, чтобы найти ключи, чтобы разблокировать инопланетные силы.Среди этих предметов: очки с выгравированной картой, детская книга с секретом и что-то под названием Матрица лидерства.

Бэй больше интересует инопланетное оружие, чем религиозные разветвления бывших богов, появляющихся здесь. Ему особенно нравятся их штуковины, уничтожающие планету и поглощающие солнце. Трансформеры используют действительно крутые игрушки-убийцы. Непродуманным, хотя и несмертельным, продуктом, выпущенным Hasbro в 1966 году, был «Hypo-Squirt», большой пластиковый распылитель, созданный по образцу иглы для подкожных инъекций: «Это весело!! Точно стреляет более чем на 20 футов.

Bay инвестирует в так называемые практические эффекты, в которых реальные вещи действительно взрываются, а не в цифровые виртуальные. Его энтузиазм по поводу киношных трюков перекликается с фразой Орсона Уэллса, иллюзиониста-любителя и шоумена на сцене и радио, который якобы сказал после тура по RKO Radio Pictures: «Это самый большой электропоезд, который когда-либо был у мальчика!» Роджер Эберт — один из многих, кто переработал эту неотразимую цитату. Биографы обычно пишут «предположительно сказано» и не ссылаются на источник. «Когда друг из Нью-Йорка спросил его об этом [RKO], Уэллс указал на бесчисленное множество камер, света, звуковой аппаратуры и других двигателей звуковых фильмов.«Это самый лучший поезд, который когда-либо был у мальчика», — заявила газета «Saturday Evening Post» в 1940 году, не указывая источник из вторых рук. В наброске сценария Джона Логана 1997 года к биографическому фильму Уэллса «RKO 281» Уэллс (Лев Шрайбер) играет перед камерой кинохроники: «Я вам скажу, что это лучший электропоезд, который когда-либо был у мальчика!»

Научное превосходство Кибертрона вдохновляет примерно на минуту демистифицирующего диалога в «Трансформеры: Последний рыцарь». «Магия существует, — говорит Бертон.«Нашли давно. Внутри разбившегося инопланетного корабля». Это было еще в 484 году нашей эры, когда Мерлин получил оружие, сделанное 12 трансформерами, превращающимися в этого единственного дракона, поражающего саксов. Чтобы скрыть ключ к технологии Sun Harvester во втором фильме, шесть принципиальных Праймов из Кибертрона пожертвовали собой, чтобы создать секретный склеп внутри египетской пирамиды. Все, чтобы помешать злому седьмому Прайму

«Любая достаточно продвинутая технология неотличима от магии, — говорит Йегер.Впечатленный, Уэмбли сразу же называет Артура Кларка в качестве источника. Таким образом, появляется шанс на роман. Персонаж Натали Портман, астрофизик, использовала ту же цитату в фильме Кеннета Брана «Тор» 2011 года, когда упоминала мост Эйнштейна-Розена. Титульный бог (Крис Хемсворт), сын Одина (Энтони Хопкинс), сообщает ей: «Ваши предки называли это магией. И вы называете это наукой. Ну, я родом из места, где они одно и то же».

«Лично я буду полагаться на физику и математику, чтобы спасти планету, а не на мистику, фей и каких-то хобгоблинов», — заявляет ученый, которого играет Тони Хейл в новом фильме Бэя.Уэмбли, владеющая посохом Мерлина, чтобы помешать злому Творцу на ее привязанной к Земле экзопланете, немыслима для этого инженера Лаборатории реактивного движения.

В четвертом фильме разгорелась «торговая война» за «инопланетные технологии» между Индией, Израилем, Японией и Россией. Инженеры и предприниматели были заняты расчленением пришельцев. Один из них, по имени Брэйнс (Рено Уилсон), сопротивлялся: «Это незаконные эксперименты… Это хуже, чем пытка водой!» Йегер стремился к конкурентному преимуществу: «Если бы я мог применить эту технологию к своим изобретениям, нам больше никогда не пришлось бы беспокоиться о деньгах.Генеральный директор из Чикаго (Стэнли Туччи) воскликнул: «Мы будем владеть индустрией робототехники». Оптимус Прайм возразил: «Мы не ваши технологии!»

Уэмбли рассказывает детям в музее: «Отчаянный последний бой между цивилизацией и варварством. Столкновение двух миров. Выживает только один». Позже Бертон повторяет свои прошлые слова, чтобы подчеркнуть противостояние Земли и Кибертрона. Теперь Создатель и ее десептиконы сталкиваются с Землей и ее союзниками-автоботами. Этот дуализм напоминает эссе Сэмюэля Хантингтона 1993 года «Столкновение цивилизаций?» 6 июля 2017 года на площади Красинского в Варшаве президент Дональд Трамп сформулировал ужасный сценарий для всей Европы.«Фундаментальный вопрос нашего времени заключается в том, есть ли у Запада воля к выживанию… Есть ли у нас желание и смелость сохранить нашу цивилизацию перед лицом тех, кто подорвет и уничтожит ее?… [Наша] цивилизация восторжествует… Итак, давайте все вместе бороться, как поляки, — за семью, за свободу, за страну и за Бога».

Bay вызывает аналогичные чувства в масштабах галактического штурма. Фильмы о трансформерах развлекают эскапистским зрелищем, которое ничего не решает.Размышляя о другом жанре в другое военное время, Агнес Смедли сожалела, что Голливуд отвлек читателей ее тыла от понимания борьбы китаянок: «Американские женщины, идущие в кино, находят решение горьких жизненных проблем в мираже голливудской целовать и обнимать».

© 2017 Билл Стаметс

Перевести без жертв нет на латыни

Человеческий вклад

От профессиональных переводчиков, предприятий, веб-страниц и свободно доступных репозиториев переводов.

Добавить перевод

Английский

без жертв нет победы

Латинский

sine sacrificio nulla victoria

Последнее обновление: 28 февраля 2022 г.
Частота использования: 1
Качество:
Ссылка: Аноним

Английский

без жертв не может быть победы.

Латинский

sine sacrificio victoria esse nequit.

Последнее обновление: 2020-02-07
Частота использования: 1
Качество:
Ссылка: Аноним

Английский

без жертв нет успеха

Латинский

виктория не sine sacrificio

Последнее обновление: 27 марта 2021 г.
Частота использования: 1
Качество:
Ссылка: Аноним

Английский

ни жертвы, ни победы

Последнее обновление: 2020-11-05
Частота использования: 1
Качество:
Ссылка: Аноним

Английский

ни жертвы, ни победы

Латинский

Викториам жертвоприношение

Последнее обновление: 2019-06-18
Частота использования: 1
Качество:
Ссылка: Аноним

Английский

без друзей нет жизни.

Латинский

sine amicis nulla vita est

Последнее обновление: 2020-11-03
Частота использования: 1
Качество:
Ссылка: Аноним

Английский

без борьбы нет прогресса

Латинский

non progressus sine abque

Последнее обновление: 2015-07-14
Частота использования: 1
Качество:
Ссылка: Аноним

Английский

но не было победы

Латинский

не виктория сед факта

Последнее обновление: 2015-09-08
Частота использования: 1
Качество:
Ссылка: Аноним

Латинский

dies lunae duodesima hora

Последнее обновление: 2019-11-17
Частота использования: 1
Качество:
Ссылка: Аноним

Последнее обновление: 2022-02-24
Частота использования: 1
Качество:
Ссылка: Аноним

Английский

в жертве есть честь

Латинский

честь в жертву

Последнее обновление: 20 января 2022 г.
Частота использования: 1
Качество:
Ссылка: Аноним

Английский

без искусства, без любви нет жизни

Латинский

sine arte, sine amore non est vita

Последнее обновление: 2021-08-05
Частота использования: 1
Качество:
Ссылка: Аноним

Английский

без латинского языка нет медицины

Последнее обновление: 27 ноября 2021 г.
Частота использования: 1
Качество:
Ссылка: Аноним

Последнее обновление: 2020-06-16
Частота использования: 1
Качество:
Ссылка: Аноним

Латинский

dies lunae duodecima hora

Последнее обновление: 01.03.2020
Частота использования: 1
Качество:
Ссылка: Аноним

Латинский

dies lunea duodecima hora

Последнее обновление: 2019-12-22
Частота использования: 1
Качество:
Ссылка: Аноним

Латинский

пуэр де нон эст темпус

Последнее обновление: 27 февраля 2022 г.
Частота использования: 1
Качество:
Ссылка: Аноним

Латинский

in arca autem non est hinc

Последнее обновление: 2018-05-04
Частота использования: 1
Качество:
Ссылка: Аноним

Латинский

не является фатумом; sed quid facimus quia ipsi

Последнее обновление: 27 января 2018 г.
Частота использования: 1
Качество:
Ссылка: Аноним

Последнее обновление: 2016-12-28
Частота использования: 1
Качество:
Ссылка: Аноним

Получите лучший перевод с


4 401 923 520 человеческий вклад

Пользователи сейчас просят о помощи:

Мы используем файлы cookie, чтобы улучшить ваш опыт.Продолжая посещать этот сайт, вы соглашаетесь на использование нами файлов cookie. Узнать больше. Ok

Кто сказал, что без жертв не бывает победы? – СидмартинБио

Кто сказал, что без жертв не бывает победы?

Король Артур: Без жертв не может быть победы. Да, эта цитата из «Трансформеров: Последний рыцарь» исходит от ЭТОГО короля Артура.

Каково истинное значение жертвоприношения в Библии?

При рассмотрении еврейской Библии (Ветхого Завета), раннего иудаизма и раннего христианства, а также их более широких культурных миров, «жертвоприношение» лучше всего определяется как ритуализованное заклание животных и обработка их тел по отношению к сверхъестественным силам (особенно боги).

Каких жертв хочет от нас Бог?

Бог хочет, чтобы мы отдавали себя всем сердцем, живя для Него каждой частичкой своего существа. Иисус, ты предложил себя ради меня. Помоги мне предложить себя жить для тебя. Могу ли я действовать со справедливостью, милосердием и смирением, как ты.

В чем секрет победы без жертв?

Нет победы без жертв. Не лгите себе. В чем секрет достижения самого важного в моей жизни? Как я могу реализовать свои мечты и стремления? Вы когда-нибудь задавали себе эти вопросы? У каждого из нас есть личные приоритеты в жизни и на их основе у нас есть мечты и стремления.

Кто барабанщик ни жертвы, ни победы?

Барабанщик Андерс Йоханссон знал, что No Sacrifice, No Victory была важной записью, поскольку это была первая запись после их дебюта Glory to the Brave (1997) без гитариста Стефана Эльмгрена. Но Йоханссон уверен и объясняет каждую песню своими словами:

Что такое HammerFall: нет жертвы нет победы?

No Sacrifice, No Victory — седьмой студийный альбом HammerFall, выпущенный 20 февраля 2009 года.

Что такое закон жертвоприношения?

Но закон жертвы гласит: чтобы добиться чего-то важного, нужно отпустить то, чего нет, и заплатить за это цену. Книга Деяний, глава 8, говорит о двух типах членов церкви: Симоновоподобных и учениках. Мы можем отличить Саймоноподобных Членов по:

Нет победы без жертв NaNoWriMo день 23

Нет победы без жертв — это необязательный сюжетный момент, но он достаточно популярен, чтобы его нужно было упомянуть.Это устройство призвано добавить эмоциональной глубины путешествию персонажа. При правильном обращении это делает возможную победу более мощной. При плохом обращении он кажется надуманным и неприятным.

Хотя в этом нет необходимости, во многих историях есть этот элемент. Трагические персонажи могут придать вашей истории дополнительное измерение (Обратите внимание, что это не то же самое, что смерть наставника в сюжетной линии «Путешествие героя».) В этой сюжетной точке , главный герой должен потерять что-то ценное, чтобы достичь цели.

Жертва Бинг Бонга ради спасения Джой от Дамп памяти — хороший пример

Рю из «Голодных игр» — еще один пример. Хотя в то время смерть Рю казалась бессмысленной, именно эта бессмысленность стала катализатором как революции, так и внутренней дуги Китнисс.

Как заставить это работать

Потеря должна быть значимой

Читатель должен чувствовать его не меньше (а может, и больше) главного героя. Это не может быть мелкий второстепенный персонаж.У главного героя должна быть связь.

Потеря должна помочь герою достичь своей цели

Если проигрыш не влияет на результат, то это бессмысленно. Однако проигрыш может показаться на время бессмысленным, а реальная выгода откладывается. Они делятся на две категории: смерть, которая вдохновляет на внутренние изменения (Рю), или смерть персонажа в бою, чтобы герой мог продолжать. (Бинг Бонг)

Попробуйте связать смерть с ложью персонажа

Потеря была бы более острой, если бы жертвы можно было избежать, если бы героем не руководила ее ложь.

Сделать это неизбежным

Если вы собираетесь убить персонажа, убедитесь, что нет очевидной альтернативы. События должны сделать смерть неизбежной.

А как насчет внезапных атак?

Если вы планируете шокировать своего читателя неожиданным убийством персонажа, предостережение. Убедитесь, что смерть действительно выполняет свою функцию. Читатели не любят сюрпризов ради сюрпризов. Шок, который не служит цели, будет казаться надуманным и просто раздражать ваших читателей.

Ни одна победа без жертв не сделает борьбу вашего героя более реальной и придаст ей дополнительную глубину.

Независимо от того, решите вы добавить этот элемент или нет, у вашего персонажа теперь есть все, что ему нужно для завершения своего путешествия. Завтра начнется финальная битва.

Понравилась эта статья? Получить книгу:

Нравится:

Нравится Загрузка…

Связанные

Мстители: Финал: нет победы без жертв

Эта статья содержит спойлеры***

Сегодняшнее общество сильно инвестирует в себя.Селфи наводняют наши экраны, изобилуют бесконечные оправдания эгоистичного поведения, и нам постоянно говорят, что если что-то приносит нам счастье, каким бы мимолетным или самовлюбленным оно ни было, оно должно быть оправдано. Эта культура увековечена повсюду, но в последнее время некоторые из самых кассовых хитов имеют тихую, скрытую тему самопожертвования.

Недавно некоторые из самых кассовых хитов имели тихую, скрытую тему самопожертвования.

Целенаправленно это или нет, но есть что сказать о кажущемся врожденном понимании того, что, несмотря на прославление себя, жертва не только достойна восхищения, но и является одним из величайших благ, которые можно предложить и испытать в жизни. .

Семья, жертвоприношение и поддержка

Несмотря на то, что сериал «Мстители» вызывает огромную любовь из-за множества сюжетных линий, персонажей и столкновений вселенных, самым замечательным моментом в сериале, по-видимому, является то значение, которое придается жертвам и семье. . В последней части «Мстителей» главные герои отчаянно борются либо за то, чтобы сохранить свои семьи, либо за то, чтобы вернуть близких, которые были потеряны, когда половина населения была уничтожена злодеем Таносом.

Самым замечательным моментом в сериале, кажется, ценность, придаваемая жертве и семье.

Даже те персонажи, которые не очень озабочены возвращением членов своей семьи, все равно беспокоятся о судьбе человечества и своих сверстников. Халк решает пожертвовать собой, получая необратимые повреждения, когда он добровольно надевает перчатку, чтобы попытаться вернуть тех, кто был уничтожен. Он сразу же подходит к случаю, ссылаясь на свой уникальный размер и силу, говоря, что независимо от исхода он готов пойти на личный риск, чтобы помочь другим.

Говоря «это должен быть я», Халк решает принять все, что может случиться с ним, ради других. У Алой Ведьмы нет семьи, но она говорит Таносу, что «он забрал у нее все», показывая, что без тех, кого она любила, жизнь потеряла для нее большую, если не всю свою ценность.

Герои бескорыстны

Черная Вдова и Соколиный Глаз вместе отправляются на поиски камня, необходимого для победы над Таносом и возвращения другой половины мира. Чтобы получить камень, за которым следуют двое, требуется принести в жертву любимого человека, и Черная Вдова и Соколиный Глаз борются за то, кто из них станет жертвой, поскольку они оба готовы отдать свою жизнь за другого и за высшее благо.

Соколиный Глаз потерял жену и двоих детей, но все еще готов пожертвовать собой, чтобы спасти Черную Вдову. Таким образом, намерение Соколиного Глаза состоит не только в том, чтобы воссоединиться со своей семьей, но и в том, чтобы вернуть тех, кого он любил, независимо от его личной стоимости. В свою очередь, Черная Вдова готова пойти на аналогичную жертву в надежде, что у товарищей, которых она любит, будет шанс на жизнь со своими семьями, даже если в этой жизни не будет ее.

Намерение Соколиного Глаза состоит не только в том, чтобы воссоединиться со своей семьей, но и в том, чтобы вернуть тех, кого он любил, независимо от его личных затрат.

Капитан Америка пронизывает весь фильм, который путешествует во времени и в нескольких моментах встречается с любовью всей своей жизни, Пегги Картер. Он оплакивает жизнь с ней, которой никогда не было, и в конце фильма он решает вернуться в прошлое и «получить часть жизни», на которую намекал Тони Старк, вместо того, чтобы вернуться в настоящее.

Вместо этого Капитан Америка живет с Пегги и, предположительно, с семьей, которую они создают. Когда он возвращается в настоящее уже в преклонном возрасте и его спрашивают, не хочет ли он поделиться своим семейным опытом, он щупает свое обручальное кольцо и отвечает тихим «нет, нет, я не думаю, что буду», предпочитая продолжать. самая глубокая и самая значимая часть его жизни от других.

Этот момент особенно трогателен, так как это прекрасное напоминание о глубоком личном опыте любви к другому человеку и совместной жизни с ним. Есть время и место быть супергероем для мира, но также есть время и место для того, чтобы быть супергероем для своей семьи.

Есть время и место быть супергероем для всего мира, но также есть время и место для того, чтобы быть супергероем для своей семьи.

Изменение сердца

Самые очевидные и важные жертвы исходят от Железного Человека, поскольку его в целом саркастичный и эгоистичный характер, наконец, свидетельствует о глубокой любви к семье и желании чего-то большего, чем он сам.Очевидная любовь между Старком и его дочерью, которая отвечает на его «Я люблю тебя очень сильно» своим «Я люблю тебя на 3000», несомненно, является большим источником его мотивации.

Жена и дочь Старка не были среди уничтоженных, и он изначально не хочет помогать остальным Мстителям, потому что его собственная семья в безопасности, поскольку он заявляет, что «получил второй шанс» и что он «не может брось кости снова». В конце концов, соглашаясь помочь, сам Старк находится в конце списка приоритетов, поскольку его приоритеты — вернуть всех, сохранить то, что у него есть, любой ценой и, надеюсь, не умереть.

Сам Старк находится в конце его списка приоритетов, поскольку его приоритеты — вернуть всех, сохранить то, что он имеет, любой ценой и, надеюсь, не умереть.

Понятно, что после первоначального отклонения просьбы Мстителя о помощи Старк не смог примириться с решением путешествия во времени и нежеланием отказываться от своего нынешнего счастья и своей семьи ради всеобщего блага. Делясь своим решением со своей женой Пеппер, они обсуждают, как повезло их семье, и когда Старк описывает, что он не может помочь всем, его жена отвечает: «Кажется, ты можешь.Разговор продолжается, и Пеппер задается вопросом, может ли ее муж по-настоящему отдохнуть, зная, что у него есть решение, которое так отчаянно искали другие.

Поддерживая друг друга во имя высшего блага

Этот обмен мнениями свидетельствует о жертве не только Старка, но и Пеппер. Прекрасно осознавая риски, Пеппер действует как поддерживающая супруга, созвучная страстям и призваниям сердца своего мужа. Хотя их собственная семья, безусловно, является для них величайшим благом, оба готовы в конечном итоге пожертвовать даже этим ради остального мира.

В последние минуты жизни Старка Пеппер остается сильной, гарантируя ему, что они будут в порядке без него и что он, наконец, сможет отдохнуть. В, возможно, самый трудный момент в ее жизни, Пеппер думает о муже, а не о себе, позволяя горю окутать ее только после того, как убедится, что ее муж смог уйти мирно.

В самый трудный момент своей жизни Пеппер думает о муже, а не о себе, позволяя горю окутать ее только после того, как убедится, что ее муж смог уйти мирно.

Отец Старка, Говард Старк, олицетворяет как любовь к семье, так и важность самопожертвования, на которых, кажется, основан фильм. В другом прыжке назад во времени Ховард описывает своего будущего ребенка, будущего Железного Человека, говоря: «Этот ребенок еще даже не здесь, и я ничего не сделал бы для него».

Он продолжает описывать, как он надеется, что его ребенок не похож на него, поскольку он говорит о себе, что «высшее благо редко перевешивает мои собственные интересы.Здесь мы снова видим, что жертва, как врожденная, так и требующая усилия, является наиболее желательным образом действий.

Истинное исполнение

Когда все фишки на исходе, каждый главный герой не упускает возможности пожертвовать собой ради тех, кто ему дорог. Хотя герои Мстителей, безусловно, превосходят своих врагов благодаря своей физической силе, сверхспособностям и хитрым планам, ни одна из этих вещей на самом деле не делает их супергероями, которых мы знаем и любим.

Они настоящие герои, потому что, в конце концов, не боевые действия и сражения оказывают наибольшее влияние, а приверженность чему-то большему, чем они сами, будь то благо их семей или благо общества в целом.

Заключение

Их жертвы продиктованы любовью и готовностью признать нечто гораздо большее, чем они сами. В эпоху, которая говорит нам, что жизнь заключается в том, насколько счастливыми мы можем себя сделать, давайте не будем забывать о врожденном понимании ценности любви и самопожертвования, которое демонстрируется действиями Мстителей.

Нет победы без жертв | Корпорация

685″ lick=»if (event.which == 2) return false; window.location=’/kill/685/'»>866″ lick=»if (event.which == 2) return false; window.location=’/kill/
866/'»>725″ lick=»if (event.which == 2) return false; window.location=’/kill/
725/'»>331″ lick=»if (event.which == 2) return false; window.location=’/kill/331/'»>178″ lick=»if (event.which == 2) return false; window.location=’/kill/
27 февраля 2021 г.
26 февраля 2021 г.
06:48
669.02k
Синдикат Rairroux Ire Panacan (Тристан)
КОЛОНИЯ.
Крутор Мордорр (2)
pYco.
05:48
154.17к
продажный Стейси Кручек (Капсула)
КОЛОНИЯ.
БрендN3wP1ayer Tang (1)
Полк рейнджеров
05:34
87,78 м
Перриген Фолс Андрей Элонгур (Sabre)
No Value
Коно Телеком (2)
КОЛОНИЯ.
24 февраля 2021 г.
23 февраля 2021 г.
12:50
54,41 м
Синк Лейсон Аркан Кашада (Ретривер)
КОЛОНИЯ.
фдзз фдзз (4)
МЕ 4 ранга
22 февраля 2021 г.
178/'»> 06:21
783,56 тыс.
Метрополис Стейси Кручек (Бдение)
КОЛОНИЯ.
Боевая станция Ангела нпс
19 февраля 2021 г.
03:56
7,10 м
Синк Лейсон Джулиан Дельфики2 (мобильный тягач)
КОЛОНИЯ.
Кристальный метод (1)
СИ Л Е Н Т.
14 февраля 2021 г.
16:11
4,47 м
Мрачные земли Бронислав-в (капсула)
Нет победы без жертв
ДЖИАПИКА ИБАХОБХА (4)
Докеры
16:10
72.32k
Мрачные земли Бронислав-в (Велатор)
Нет победы без жертв
ДЖИАПИКА ИБАХОБХА (2)
Докеры
14:02
8.52 м
C-R00012 Fizzybeetr00t (Venture)
Нет победы без жертв
Бдительная сторожевая башня нпс
Неизвестный
10:47
10.00k
Домен InvisibleShadowHawk (капсула)
Нет победы без жертв
Марк Декер (1)
W.R.A.T.H. Мы перерабатываем все Hightech
10:46
2.04м
Домен InvisibleShadowHawk (Гриффин)
Нет победы без жертв
Марк Декер СОЛО
W.R.A.T.H. Мы перерабатываем все Hightech
10:36
10.00k
Домен Тайвин Старбейн (капсула)
Нет победы без жертв
Ааааарггг (1)
КОД.
13 февраля 2021 г.
13:14
38,33 м
B-R00004 AtreusDK1 (Анафема)
Нет победы без жертв
Роев Хаул  СОЛО 
За гранью
12 февраля 2021 г.
18:51
10.00k
B-R00004 Тайвин Старбейн (капсула)
Нет победы без жертв
ПиобМхор МакКриммон (2)
Разрушенный фундамент
18:50
1.00м
B-R00004 Бронислав-в (капсула)
Нет победы без жертв
Мастер PotterxD (3)
Разрушенный фундамент
18:50
101,67 м
B-R00004 Тайвин Старбейн (Пророчество)
Нет победы без жертв
Роберт Бетьюн (7)
Разрушенные основы
18:49
21.90м
B-R00004 Эл Брайт (мобильный тягач)
Нет победы без жертв
Эль Джин’мейко (3)
Разрушенный фундамент
18:49
683,05 м
B-R00004 Эл Брайт (Доминикс)
Нет победы без жертв
Роберт Бетьюн (6)
Разрушенные основания
18:49
2.79м
B-R00004 Аурелинима Эйнхерий (Трэшер)
Нет победы без жертв
ПиобМхор МакКриммон  СОЛО 
Разрушенные основы
18:47
106,64 м
B-R00004 Бронислав-в (Мирмидон)
Нет победы без жертв
Мастер PotterxD (5)
Разрушенные основы
13:28
10.00к
ADR03 Тайвин Старбейн (капсула)
Нет победы без жертв
Майкл Старлайт (1)
Розетка закрыта.
13:28
10.00k
ADR03 InvisibleShadowHawk (капсула)
Нет победы без жертв
Майкл Старлайт (1)
Розетка закрыта.
13:26
34.12м
ADR03 Тайвин Старбейн (Маллер)
Нет победы без жертв
Майкл Старлайт (2)
Розетка закрыта.
13:26
41,67 м
ADR03 InvisibleShadowHawk (Каракал)
Нет победы без жертв
Майкл Старлайт (2)
Розетка закрыта.
04:08
10.00к
Мрачные земли Fizzybeetr00t (капсула)
Нет победы без жертв
Труповарка (1)
Докеры
03:50
11,42 м
Метрополис Fizzybeetr00t (Imicus)
Нет победы без жертв
Зеро Рал  СОЛО 
Не то отверстие.
11 февраля 2021 г.
21:23
4.16м
Домен Бронислав-в (Атрон)
Нет победы без жертв
Килла Спайк (3)
Защита активов Венди
20:48
741,89 тыс.
Домен Fizzybeetr00t (Atron)
Нет победы без жертв
Разгульный Торнадо NPC
Ангелы-хранители
20:17
1.23м
Домен Эшли Рик (Капсула)
Нет победы без жертв
Килла Майк (1)
Защита активов Венди
20:17
28,13 м
Домен Эшли Рик (Венчур)
Нет победы без жертв
Килла Майк  СОЛО 
Защита активов Венди
20:13
34.38м
Домен Fizzybeetr00t (Vexor)
Нет победы без жертв
Разгульный поборник NPC
Ангелы-хранители
11:57
8,10 м
Аридия Arkane Kashada (Цапля)
Нет победы без жертв
Наблюдатель за кровью нпс
06:27
3.50м
C-R00013 Arkane Kashada (Цапля)
Нет победы без жертв
Бдительная сторожевая башня нпс
Неизвестный
10 февраля 2021 г.
22:19
35,02 м
Домен Fizzybeetr00t (Vexor)
Нет победы без жертв
Килла Спайк (4)
Защита активов Венди
06:32
10.00к
Домен Эшли Рик (Капсула)
Нет победы без жертв
Килла Майк (1)
Защита активов Венди
06:31
1,13 м
Домен Эшли Рик (Венчур)
Нет победы без жертв
Килла Майк  СОЛО 
Защита активов Венди
05:30
10.00к
Домен Эшли Рик (Капсула)
Нет победы без жертв
Килла Хайк (1)
Защита активов Венди
05:29
624,55 тыс.
Домен Эшли Рик (Венчур)
Нет победы без жертв
Килла Хайк  СОЛО 
Защита активов Венди
8 февраля 2021 г.
06:58
1.02м
B-R00008 Ашур Хулад (Цапля)
Нет победы без жертв
киззи СОЛО
Зона 51-50
00:13
21,25 м
Домен Бронислав-в (Нерей)
Нет победы без жертв
Синий Арзи (3)
Доменный исследовательский и горнодобывающий институт.
07 февраля 2021 г.
09:31
121.33м
Домен Эвфониос (Мирмидон)
Нет победы без жертв
♦ Каратель npc
Кровавые рейдеры
06 февраля 2021 г.
20:23
311,75 м
Домен AtreusDK1 (Апокалипсис)
Нет победы без жертв
♦ Предзнаменование npc
Кровавые рейдеры
19:33
181.67м
Домен Spiralnemesis (Исповедник)
Нет победы без жертв
♦ Предзнаменование npc
Кровавые рейдеры

Нет победы без жертв

«Если кто-то хочет идти за Мной, он должен отвергнуть себя, ежедневно брать свой крест и следовать за Мной». – Луки 9:23

«Нет победы без жертв». Я не знаю, кто сказал это первым, но мне интересно, не это ли имел в виду Иисус, когда сказал ученикам, что им придется отречься от себя, ежедневно брать свой крест и следовать за Ним.Я имею в виду, когда мы читаем этот отрывок, мы думаем об Иисусе с крестом на спине, окровавленном и согбенном, спотыкающемся поднимающемся на гору к Голгофе, где Он был распят. Но все это ничего не значило для учеников. В их представлении Иисус был Человеком. Он был Мессией; послан Богом, чтобы вести силой, а не смирением. Силой, а не жертвой. Самоотречение НЕ было в их мыслях. Должно быть, это было жуткое зрелище для них.

Но Иисус постоянно говорил о том, что цена ученичества проста — все.Чтобы никто не упустил суть, Иисус снова учил этому в Евангелии от Матфея 13:45-46: «Опять Царство Небесное подобно купцу, ищущему хороших жемчужин. Найдя одну бесценную жемчужину, он пошел и продал все, что имел, и купил ее». Нужно одержать победу и принести жертву.

Это было послание, которое Он дал «богатому молодому правителю», когда Он сказал: «Одного тебе недостает: пойди, все, что имеешь, продай и раздай нищим, и будешь иметь сокровище на небесах…» (Марка 10:21). ). Без жертв не бывает победы.

Нам, христианам, нравится сосредотачиваться на том факте, что благодать Божья бесплатна, все, что вам нужно сделать, это принять ее. Чего мы часто не понимаем, так это того, что принятие — непростая задача. Мы говорим, что нашли ту бесценную жемчужину и отдали за нее все. Но я думаю, что хотя мы уже сделали покупку, нам трудно расстаться с наличными . Мы цепляемся за вещи. Иногда мы цепляемся за деньги. В других случаях мы цепляемся за гордость. Мы цепляемся за нашу репутацию, наш образ жизни, наш комфорт и удобство… Мы цепляемся за всякое барахло.Но дело было не в этом. Сделка была за всего. А это значит, что если ты называешь себя последователем Иисуса, ты должен идти на жертвы. Цена ученичества проста: цена ученичества — это все. Жертва. Отвергни себя, ежедневно бери свой крест и следуй за Ним.

ПРОЧИТАЙТЕ: Луки 9:18-26

ПОДУМАЙ: В чем твоя победа? Чего ты пытаешься достичь прямо сейчас? Чем вам нужно пожертвовать, чтобы достичь этого? Если вы не продумали эти вопросы, вы ни к чему не стремитесь и каждый раз будете попадать в цель.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.